— Я даже спросил, что, мол, за автомобили? А он и говорит, что «Юра Рысюхин, который бароном стал», целую колонну пригнал. С автобусом для свиты и броневиками для охраны. Тут у меня уже начали закрадываться сомнения, что всё может быть не так просто. Так что решил на всякий случай всё же съездить, но и врачей туда на всякий же случай тоже вызвал.

Тут я уже улыбку не удержал.

— Не ругались потом врачи за ложный вызов?

— Вот вам смешно. Я потом, когда вспоминать буду через много лет, тоже, наверное, смеяться буду. Пока вот ещё не до смеха. Да и кто сказал, что вызов ложным получился? Там в фургоне запаса успокоительного не хватило даже.

— Извините, я не над вами смеюсь. Просто представьте всю абсурдность ситуации при взгляде со стороны.

— Не могу: я изнутри смотрю. Приезжаем мы, значит, с нашим градоначальником на вокзал. Никакой колонны автомобилей издали не видим, сразу же мысль: не зря врачам звонил. Подъезжаем к вокзалу, там Степан Игнатьевич на крыльце прыгает, руками машет. Вроде трезвый, но я ж уже вспоминал, что видения как раз на почве внезапной трезвости обычно… Спрашиваю: где? Где все и всё? А он рукам разводит, дескать, уехали буквально минут пять назад, разминулись вы с ними на развилке возле переезда.

— Вероятно, так и было. Каюсь: мы на самом деле старались уехать до того, как на вокзале соберётся весь город. Не со зла, а из опасения застрять здесь надолго, выслушивая уверения в почтении и прочее.

— Да, я уже знаю: когда приехала «Скорая», я в первую очередь спросил, по какой дороге они ехали, а потом, когда выяснил, что мимо фабричной слободы — кого встретили по дороге. И тогда узнал о вашем кортеже. Ну, а когда увидел поезд с вагонами, украшенными кречетами, а выход на перрон перекрывают молодцы в форме лейб-конвойцев, то догадался, что здесь как минимум кто-то из членов монаршей семьи.

Мы развернулись в конце перрона и неспешно пошли обратно. Некоторое время шли молча, потом Соснович вздохнул.

— И всё же, мне не даёт покоя… Если это не является тайной, с чем связана такая внезапность визита⁈ Поймите меня правильно, обычно такие визиты согласуются как минимум за полгода. Минимум!

— Для меня самого сюрприз: я ждал комиссию, но во главе с гвардии полковником. Ещё и адъютант его дал идиотскую телеграмму о приезде четырёх «высоких особ» с указанием численности свиты. Но без малейшего намёка о том, кто это. И потом ещё гордо встал в позу, что он, дескать, всё сделал правильно, поскольку сведения о перемещении августейших особ являются секретом. И по открытым каналам связи всяко не должны распространяться.

— Так-то да, но это касается именно технических деталей: точное время выезда, детали маршрута передвижений, режим охраны и прочее. Места и время визита никто не делает секретными, это глупо, хотя бы потому, что, как я говорил, время прибытия и программа пребывания начинают согласовываться за полгода, если не раньше.

— В том-то и дело! Как мне было подготовиться к размещению приезжающих, если я не знал ничего, кроме общей численности⁈ Ну, и про два вагона охраны он вообще ни намёка не сделал! Как будто их не нужно доставлять на место, размещать и кормить. По мановению руки перенесутся, и потом их можно будет просто расставить, как мебель!

— Да уж, для вас это, похоже, тоже было удивительно.

— Не то слово! Нет, я когда-то имел наглость пригласить Его Императорское Высочество в гости, но не думал, что он примет его, да ещё таким образом и столь внезапно.

— Никто бы не ожидал. Такие приглашения делаются просто как знак уважения и, пусть формально и принимаются, но практически никогда не осуществляются.

— Вот! Тем более, провести инспекцию хода выполнения нынешнего поручения Государя могли и другие люди. Более того, именно они это и делали! Александр Петрович, такое ощущение, что у меня именно гостил, хоть и интересовался в том числе и ходом работ. Ну, и работал с документами он тоже очень много.

— Значит, это или знак Высочайшего благоволения, или Высочайшего же интереса к вашим делам.

— И я так думаю. Мелькнула было ещё мысль о контроле за деятельностью комиссии, но она не выдерживает никакой критики.

— Согласен с вами…

Так и вернулись к зданию вокзала, где нас терпеливо ожидали все четыре оставшихся барона. И я, глядя на них, понял: если использовать выражения деда, с живого меня они не слезут.

— Господа, я вас прекрасно понимаю! Но давайте не здесь, не на перроне! Правда, и к себе вас пригласить не могу: в имении сейчас наводят порядок после гостей и пытаются прийти в себя, в городском доме жилая часть законсервирована… Но можем посидеть в «Дунае», например, я угощаю.

— Лучше в Дворянском собрании. Там найдётся тёплый кабинет с гарантированной конфиденциальностью.

— Согласен. А в «Дунае» мы по дороге сделаем заказ, чтобы не сидеть, как болванам, за пустым столом и не разговаривать на сухую.

Все, разумеется, согласились, с комментариями вида, что такие темы на сухую вообще обсуждать нельзя. И, разумеется, заказ пришлось повторять: «пытали» во всех смыслах слова меня до шести часов вечера. Благо, мы дома предполагали, что всё кончится чем-то подобным, жёны меня слишком рано не ждали, да я, к тому же, ещё и улучил момент по мобилету с ними связаться.

К вечеру просто охрип и, думаю, только поэтому меня, наконец, отпустили. Графа и баронов интересовало буквально всё: где кто разместился (в первую очередь Александр Петрович, разумеется), чем я гостей кормил, с чего ели, на чём спали… Ну, хоть вопросов с кем спали не было, слава Рысюхе, и быть не могло, это всё дед, зараза такая уверяет, что в его мире это для многих было бы самым интересным. И не поверили ли бы в честный ответ «ни с кем». Хотя я над свитскими свечку не держал, если и сговорились с кем, то это их личное дело.

Ну, и то, почему и зачем приезжал Его Императорское Высочество всех интересовало до дрожи в ногах и голосе. Приходилось отбиваться, где-то упирая на незнание, где — на государевы секреты и воинскую тайну. Не смог ответить, наверное, и на половину вопросов, но откровенно разочарованными собеседники не выглядели. И я уверен, что не позднее, чем завтра по утру, не на рассвете, конечно, но часам к десяти максимум, в Дубовый Лог заявятся жёны и дочери Шипунова с Клёновым, на правах подружек моих жён. И не исключено, что у нас же и заночуют, поскольку всё обсудить точно не успеют.

Я, до того, как голос потерял, тоже успел пару вопросов задать: почему, мол, за эти дни никто не попытался ни в гости приехать, ни по мобилету позвонить?

— Да как же не пытались! — не то удивился, не то возмутился Шипунов. — По Червеньскому тракту — патрули, на вашей технике, но с лейб-гвардейцами внутри, на поворотах к Рысюхино — посты, которые вежливо, но непреклонно разворачивали всех, кто не в списке. С настоятельной рекомендацией «не тревожить» и «не мешать визиту». Мы как такие рекомендации получили — тут же и с прочими поделились, и пришли к выводу, что по мобилету тоже можно по незнанию не вовремя вызов послать. Так что решили потерпеть, но терпение уже заканчивалось.

С титулованной братией пришлось выпить, конечно: тосты за Государя Императора и за Наследника Цесаревича пропускать категорически не рекомендовалось, даже если вокруг «все свои», за исключением случаев категорического запрета от врачей. А повод был такой, что этих тостов подняли немало, так что я не только голос потерял, но и развезло меня, не сильно, но заметно.

Моего шофёра, который получил свою минуту славы (растянувшуюся на несколько часов) в людской тоже напоили, и ровно тем же способом, хоть он какое-то время и пытался отбиваться. Но не отбился. И так вышло, что за руль сесть некому. Пока я пытался решить, что лучше — пойти ночевать в смолевическом доме, где нормально отапливались только лавка, контора и бывшие бабушкины покои, ныне — квартира управляющего, или позвонить в имение и пытаться как-то просипеть, чтобы прислали сменного шофёра, пришла помощь от старших товарищей. А именно — граф Соснович, Евгений Борисович, предложил помощь своего шофёра, который меня до дома довезёт, там заночует, а завтра или мы его с оказией вернём обратно, или граф пришлёт свой транспорт. Даже без помощи деда догадался, что он, кроме прочего, ещё и среди дворни слухи и сплетни собирать будет, но от этого никуда не деться, всё равно разойдутся, так почему бы не дать возможность старшему по титулу и возрасту соседу оказаться первым их получателем?