«Самсунг» — это не только смартфоны и электроника, «Самсунг» — это всё! Буквально — всё! От сельскохозяйственной, пищевой, добывающей и перерабатывающей промышленности до строительства небоскрёбов (в том числе, «Лахта-центр» в Петербурге и «Бурдж-Халиф» на Ближнем Востоке), постройки гигантских кораблей-контейнеровозов и химической промышленности, тяжёлой промышленности, курортов, отелей, индустрии развлечений, моды, образования и социальных проектов!

«Самсунг» — это, на самом деле, целая отдельная страна в стране. У них даже столица своя есть! Точнее, даже две столицы: одна в Сувоне — так называемая «Башня Самсунг», и целый отдельный квартал в Сеуле. Не одно какое-то, пусть даже очень крутое и выделяющееся здание-небоскрёб, а целый, блин, квартал с такими небоскрёбами! В котором живут только сотрудники компании. Причём, только высокопоставленные сотрудники — все бы просто не уместились, их слишком много…

А ещё, «Самсунг» — это первая компания, которая отказала мне в найме на работу после Колледжа.

Справедливости ради, стоит сказать, что и я сам был настолько самонадеян и нагл, что своё самое первое рабочее резюме, направил ни куда-нибудь, а сразу в «Самсунг». Всё равно, как только вставший с дивана новичок, первый раз натянувший на себя только что купленную экипировку, собрался сразу же покорять вершину Эвереста. Настолько же нереалистично. И, пожалуй, это был тот отказы в моей жизни, который я воспринял легче всего: ну, отказали и отказали, но надо ж было попробовать? Так, даже, чисто из спортивного интереса — просто, чтобы трепаться потом, что «когда-то устраивался в Самсунг, но выбрал, в конечном итоге KET, так как к ней больше душа лежала»… понятно, что только в качестве шутки, так как, всерьёз такое абсурдное заявление во всей Корее никто бы не воспринял даже по пьянке.

А теперь вот, в руках у меня было письмо-приглашение на встречу, написанное лично нынешним руководителем-главой этого корпоративного монстра — Ли Джи Ёном. Легендарным, в Корее, Ли Джи Ёном!!

Это, не знаю, как, если бы меня в моей прошлой жизни, лично Путин пригласил пообедать. И я не преувеличиваю: в этой стране, по влиянию, ни один президент, после легендарного Ли Сын Мана, даже близко не мог бы сравниться с Главой «Самсунга» или «Хёндай».

И посыльный — высокий, представительный, уверенный в себе и в чувстве собственного достоинства мужчина, одетый в деловой костюм, стоимостью не меньше, чем те, что хранились в моём собственном шкафу, ждал моего ответа на это приглашение.

Посыльный ушёл от меня, получив согласие на встречу. Выраженное вежливо и аккуратно — не в том я ещё положении, чтобы открыто хамить или проявлять недостаток уважения к таким людям, как целый Глава «Самсунг Электроникс». Пока, по крайней мере. А так-то, каждый прожитый мной дополнительный день делает меня опасней, влиятельней, а позицию мою — крепче. И серьёзнейшая тактическая ошибка Ли Чжэ Ёна с этим приглашением состояла в том, что сама встреча планировалась только в пятницу.

Нет, я понимаю, что он — человек занятой, и ему не просто выкроить время в своём плотном расписании, чтобы вставить в него неожиданно нарисовавшегося на финансовом горизонте меня. Но! С понедельника по пятницу — это ещё пять биржевых торговых дней! Масса времени, чтобы подготовиться к такой встрече: почитать побольше про самого президента корпорации, про его семью, про структуру акционерного капитала и структуру управления, запросить (на основании владения более, чем одним процентом акций) финансовую документацию компании. Полную или не совсем — не столь важно. Для меня, как человека, вообще в первый раз решившего внимательней присмотреться к этому монстру, и такой было вполне достаточно. Плюсом к тому, я ведь теперь не обязан был всё делать полностью сам: я мог запросить помощь и у юридической фирмы «Shin Kim LLC», с которой у меня заключен долгосрочный контракт о сотрудничестве, и финансово-аналитическую компанию нанять, и у рейтингового агентства информацию запросить, и с брокерами посоветоваться.

Всё это стоило денег и требовало времени. И, если бы Ли Джэ Ён назначил нашу встречу, допустим, на вторник, или даже хуже того — на обед понедельника, то у меня этого времени бы не оказалось в распоряжении, а так… получив первые бумаги с данными, самыми легкодоступными и поверхностными, я с немалым удивлением узнал, что доля прямого владения акциями «Самсунг Электроникс» у Ли Джэ Ёна — всего-то 1,6%! Тогда, как у меня самого, на момент начала утренних торгов, уже было 1,5%! А, забегая вперёд, к вечеру — 1,9%!

Числа эти кажутся ничтожными, да таковыми, на самом деле, и являются. Вот только, если учесть, что держателей пакета акций объёмом свыше одного процента у «Самсунг Электроникс» вообще: всего 11, причём, у самого крупного из них доля не превышает восьми процентов (7,64% — если быть точным), и в целом, в руках этих одиннадцати сосредоточено всего 36% от общего числа акций, а остальные 64% равномерно размазаны по более, чем восьми миллионам розничных инвесторов, то картинка приобретает несколько другую яркость.

Фактически, получается, что эти 64% можно смело отбросить и никак не учитывать — они в корпоративном управлении никак не участвуют. Всё решают оставшиеся 36. А 1,9 от 36 — это уже совсем не то же самое, что те же 1,9 от 100. Совсем!

Но, стоит слегка сбавить обороты. В прямую, эти все циферки не отражают настоящей картины распределения весов и сил, с чем я уже успел столкнуться на примере того же KET. Это Корея, и тут чёрт ногу сломит в тех переплетениях «цепочек перекрёстного владения», которыми опутаны такие конгломераты.

В частности, Ли Джэ Хён, хоть, в прямую и владеет всего 1,6% акций «Самсунг Электроникс», косвенно, через «Samsung CT», 22% акций которой принадлежат ему, владеет уже 19% акций «Samsung Life Insurance», которая, в свою очередь, как раз и является самым крупным держателем акций самого «Самсунг Электроникс» — головной компании группы. Её пакет акций — 7,64%.

Плюсуем с его собственными, получаем 9,24%.

А есть ещё «Samsung CT Corporation» с 4,55%, «Samsung Heavy Industries» с 2,04% и «Samsung Fire Marine Insurance» с 1,32%, которые так же являются дочерними предприятиями и де факто контролируются им же по той же схеме. Складываем доли, получаем: 17,15% — что уже тянет на абсолютное большинство в тех тридцати шести процентах, что реально участвуют в принятии решений.

А ведь ещё есть Хон Ра Хи — вдова предыдущего Главы, имеющая у себя пакетик в 1,24%, Ли Со Хён — младшая сестра Ли Джэ Ёна, с пакетиком в 0,77% и старшая сестра — Ли Бу Чжин, с пакетиком в 0,71%, которых тоже можно присуммировать к тем акциям, которыми может управлять нынешний Глава. Результат: 19,87! А это уже почти двадцать процентов из тридцати шести! Так что, рука нынешнего Главы на штурвале корабля по имени «Самсунг» лежит очень даже крепко!

Остальные шестнадцать с мелочью процента делят между собой: пенсионный фонд Кореи, Суверенный фонд Норвегии, «Блэк Рок», «Ван Гард» и один из стратегических иностранных партнёров группы — «Corning Incorporated».

А теперь вот, влезаю я со своими 1,9%, с ходу, с разгона, разом, становясь крупнейшим частным акционером компании с капитализацией свыше одного триллиона долларов. Неплохо — для «безработного бывшего электрика»?

Вот и я сам от таких цифр прихренел малость, когда начал вникать. Потом, правда, подуспокоился, губу малость закатал обратно — мне бы с KET, для начала разобраться, прежде чем ещё и в «Самсунг» лезть. Отложив прочитанные бумаги по этому конгломерату на край стола, я решил, как, впрочем, и всегда: «Делай, что должно, и будь, что будет!». Дало мне задание правительство страны: удержать рынок от резкого обвала? Дало. Получаю я от этого для себя выгоду? Получаю. Останавливать своё вмешательство на бирже мне кто-нибудь говорил? Нет. А, раз нет, «то и суда нет» — можно и нужно продолжать в прежнем темпе. Пока те же люди, то же правительство, не передаст мне чёткого указания прекратить.