— И, инженер Ким, — серьёзно посмотрел мне в глаза он. — Не забывайте: монополия на насилие, всё ещё, находится у Государства. Не стоит её нарушать. Общественный договор ведь сформировался не на пустом месте, и придуман отнюдь не глупыми людьми. Поверьте опытному человеку: вам самому не понравятся те последствия, к которым ведёт пересечение этой черты — отнятие жизни другого человека. Притом, не будет почти никакой разницы, опосредованно это произойдёт через такой вот «заказ», или вы сделаете это лично, своими руками — эмоционально и психологически, это будет ничуть не легче. Не совершайте этой ошибки. Остановитесь сейчас — пока ещё это возможно… — продолжил обрабатывать меня он.

И, самое противное, что он, зараза такая, ни сахара не лгал! Манипулировал — да. Но для манипуляций своих использовал чистейшую правду! То, что он тут описывал, я понимал прекрасно — пожалуй, даже лучше, чем он сам. Ведь, в прошлых своих жизнях, мне пришлось данную черту переступить, и те «последствия», о которых он говорил, я прочувствовал на себе, полной ложкой! Хавал их потом за обе щеки, давясь и не прося добавки. Быть убийцей, «красным ПК» — это ни фига не весело! И время тут совершенно не являлось доктором. Скинуть этот каменный кровавый груз с души, мне удалось только умерев и переродившись самому. Лишь Смерть освобождает от бремени Смерти. И тут даже Милосердие с Прощением и Раскаяньем не помогут, хоть все земные религии и пытаются продавать этот рецепт страждущим.

Я слушал NIS-овца, смотрел в его глаза, и, как по открытой книге, читал на страницах его души — видел, что были на этих страницах те самые, очень характерные кляксы, были… И не стоит обманываться его благостно-буднично-нестрашным видом. Жизнь этот интеллигентно-добродушный пожилой дяденька неопределённо-старшего возраста отнимал. И не одну. И отнять снова — у него рука не дрогнет.

Он даже вздрогнул от этого моего взгляда, словно и правда почувствовал это моё «чтение». Хотя? Может, и правда, почувствовал — Дар Разума-то, похоже, потихонечку-полегонечку начинал во мне просыпаться вместе с Водой и Огнём. И забывать об этом не стоит. Ещё придётся потом заново учиться держать его под контролем…

— Так что, инженер Ким, оставьте эти дела профессионалам. Займитесь, действительно, искусством: попробуйте себя в кино, раз уж предоставился такой шанс. Может быть, вам ещё понравится?

— Хорошо, — встряхнувшись, кивнул я, заканчивая разговор. — Я последую вашему совету. Однако, не раньше, чем закончу с предыдущими делами: вице-министр Ли дал мне контакты нескольких интересных людей в KHNP, KEPKO и в KAERI. В понедельник, я планировал с ними связаться и обсудить сотрудничество с KET, Hanse-банком, совместные проекты и перспективные инвестиции.

— Тоже хорошее дело, — улыбнулся он. — Всего вам доброго, инженер-инвестор Ким… или, всё-таки, уже вскоре: актёр Ким?

— Посмотрим, — не стал спорить с ним я. — И вам приятного остатка выходного дня…

Он откланялся и удалился. Вернулась Ён, села мне на колени, передала свежий и освежающий безалкогольный фруктовый коктейль, погладила-взъерошила мне волосы. И я, на время, выкинул всё лишнее из головы. До понедельника есть ещё целая ночь. «Я подумаю об этом завтра», — как говорила Скарлетт О’Хара. «Я подумаю об этом завтра». Всё завтра. Всё.

Понедельник — день тяжёлый. Даже, когда у тебя нелимитированный, бесконечно увеличивающийся денежный поток и нет никакой официальной работы. И, вроде бы, никто никуда не гонит, вроде бы, нет никаких официальных обязанностей, никакой официальной ответственности: лежи-кайфуй! Можешь, даже, как та крыса в эксперименте: просто жать на педальку с надписью «получить удовольствие», и, за твои деньги, тебе это удовольствие принесут прямо в номер — без разницы, будь то гастрономические изыски, секс, стимуляторы, элитный алкоголь, наркотики или компьютерные симуляции. Причём, стоить это будет сущие копейки в сравнении с тем потоком и теми суммами, которые я трачу каждый день.

Больше скажу: такой вариант моего поведения устроил бы вообще всех! Это, для них, был бы просто идеальный вариант! И всем (даже государству) было бы совершенно всё равно, насколько жёсткими и экзотически-извращёнными были бы эти удовольствия, главное: чтобы сам сидел тихо и просто направлял потоки туда, куда скажут. Можно, даже, если не сам направлять будешь, а «полную доверенность» на кого-нибудь, кого к тебе подведут, выдашь…

Идеальный вариант. Но, это же ску-у-учно! Так что, раз уж сам решил не быть лежнем, то надо шевелиться. Единственно, как-то уж больно много задач у меня умудрилось скопить, назначив начало их выполнения именно на этот понедельник.

И, день мой начался с проводов Ён на её работу: за ней прибыл личный автомобиль в комплекте с охраной и двумя внедорожниками сопровождения — Ян Мин Сок достаточно ответственно подошёл к порученной ему задаче по обеспечению охраны своей главной исполнительницы.

Машина заехала на подземную стоянку, там её шофёр, получив указания от охраны отеля, подогнал к выходу из моего личного сектора, в который мы спустились на моём личном лифте, для входа в который, сначала пришлось подняться на двадцать восьмой этаж, к моему пентхаусу.

Целая войсковая, блин, операция! Но, что поделаешь? Пусть, те два исполнителя, которые стреляли в меня на прошлой неделе, уже пойманы и обезврежены, а «руководитель отдела Пак» пообещал мне временное затишье и паузу в охоте, но, он и на прошлой неделе обещал, что обеспечит мне безопасность, а американцы, получив свои отступные, оставят меня в покое. «Обещать — не значит жениться!».

Так что, «На Аллаха надейся, но верблюда привязывай!». Нельзя расслабляться и пускать всё на самотёк. Лучше сразу приучить и себя, и Ён к дисциплине, чтобы потом уже случайно не забыться нигде. Чтобы безопасность стала привычкой.

Кстати, о Ён. Я, честно говоря, вообще не понял её реакции. Нет, ну серьёзно! Ей тут о боях за деньги рассказывают, светят ксивами Национальной разведки, кругом толпится вооружённая охрана, выход осуществляют через отдельный лифт и подземную стоянку, где с рук на руки передают от одних «секьюрити» другим «секьюрити», а она… даже вопросов не задаёт! Словно, всё именно так и должно быть. Словно, она всё, блин, понимает… ппц, как напрягает такое молчание! Лучше бы уж прямо спрашивала, что ли… я ж, уже ответы на каждый её возможный вопрос приготовил заранее.

Блин, не к добру это. Если женщина молчит и о чём-то, о чём спрашивать должна, не спрашивает, то это не благо — это отложенная проблема! Причём, проблема, возведённая в степень. И, по уму, надо бы самому, в таком случае, начинать разговаривать об этом. Самому рассказывать. Самому признаваться… да только, кто ж сам-то в таком признаётся? Да и как? Как ей теперь сказать, что я уже не безработный электрик, а владелец банка, компании, нескольких отелей и частный инвестор, вложивший в её продвижение под девятьсот миллионов долларов? Или о том, что, из-за того, что я одним своим существованием, дестабилизирую мировую экономику, за мной охотятся несколько иностранных спецслужб разом?

Такое даже звучит абсурдно. А ведь, рано или поздно, объясняться придётся… ладно, пусть лучше поздно, чем рано… малодушно, конечно, но…

Ещё был момент связанный с Ён, который сильно врезался в память. Правда, он произошёл ещё до появления Пака. Ещё в субботу вечером, когда мы с ней спустились в «подаренный» нам номер и вплотную смогли заняться друг другом. Ён, расстегнула на мне мою рубашку, добравшись до кожи под ней, и замерла.

Её глаза округлились. В них заплескался ужас. Она остановилась и медленно, очень осторожно и даже боязливо прикоснулась к моей груди… покрытой «косметическими» синяками оставшимися после лечения мной того попадания из винтовки.

Казалось, что она вот-вот расплачется… но не расплакалась. Только, ещё один раз попросила меня больше туда не ходить, больше не рисковать собой так глупо, и умоляюще посмотрела в глаза. Этот взгляд прямо-таки сердце резал…