И, кажется… переусердствовал. Забыл о том, что просыпаться во мне начали не только Стихии, но и Разум. Пак под моим взглядом поник, съёжился и замер. Он смотрел, словно кролик на удава. А я чувствовал, что, ещё немного, и… я его сломаю. Нарушу, надломлю в нём что-то важное, после чего, прежним ему уже не быть.

Возможно, это и была только иллюзия, самообман, навеянный моментом, но… а вдруг? «Покров» то работает. И взгляд снайпера перед его выстрелом я точно почувствовал. Надо мне сейчас разбираться с последствиями того, что могло случиться с Паком?

Ответ — нет. Поэтому, я остановился на этой границе. Не перестал давить, а просто не стал шагать дальше. Не стал усиливать и «ломать».

Я замолчал и замер в ожидании его ответа. Позволил ему ответить.

— Г-господин Ким, — даже чуть заикнулся он, после чего заговорил очень торопливо. — Вы совершенно правы, это была ошибка, непростительная ошибка нижних чинов, которые слишком много о себе вообразили. Не сомневайтесь: все виновные понесут самое суровое наказание. Я лично прослежу за этим. Можете не беспокоиться…

Глаза двух его сотрудников, которые сидели достаточно близко к нам, чтобы достаточно отчётливо слышать весь разговор, устремлённые на нас с Паком, были такими, что их не в раз и опишешь. В этих глазах, точнее, взглядах, читалось и изумление, и неверие, и непонимание… а ещё обида. Много обиды.

И я их понимал: ведь Пак, их начальник, буквально только-что, прямо перед ними, сдал их! Свалил всю вину, как на крайних, и открестился от них. И перед кем⁈ Перед каким-то выскочкой, нуворишем, вчерашним рядовым электриком!

Это был удар. Серьёзнейший удар по его репутации, как начальника. Удар, который уже никогда не забудется. Пусть, даже не случится никакого наказания, пусть даже это дело удастся замять и смести под ковёр — осадок останется. Нельзя своих сдавать. Не по понятиям это.

После этого эпизода, Пак надолго не задержался. Даже заказанного блюда дожидаться не стал. Распрощался и удалился, практически «сбежал, поджав хвост». И людей своих забрал, оторвав их прямо от еды. Причём, у них ситуация вышла ещё более обидная: им-то часть заказа уже принести успели! Они уже палочки даже занести над едой успели, у них уже слюна выделилась, пищеварительные процессы запустились. А он их чуть не за шкирки утащил…

Да… они ему это ещё припомнят. Ох, припомнят! Не забываются такие моменты никогда. И, стоит теперь положению Пака хоть немного пошатнуться в их внутри-NIS-овской иерархии, как тут же, как минимум двое желающих подтолкнуть его за край пропасти отыщутся.

Я же только вздохнул. Мне смотреть за этим со стороны… было неприятно. Возникало чувство брезгливости, и появлялось мерзковатое послевкусие.

А вот телохранитель Пэк с этим бы не согласился. Он глядел в спины удалившейся троицы с явно читаемым по его лицу злорадством. И то, что он, до сих пор, так и не разогнул спины, ему злорадствовать не мешало. Я это и видел, и чувствовал. Буквально, ощущал, физически.

— Разогнитесь, телохранитель Пэк, — велел я ему. — NIS-овцы ушли.

— Благодарю вас, господин Ким — это было красиво! Как вы его размазали! — выпрямился и заулыбался во весь рот он. Но, стоило ему поймать мой взгляд, который, видимо, не успел ещё утратить той силы, что недавно «размазывала» NIS-овца, как его улыбка мгновенно пропала с лица, а сам он, казалось, «присел и прижал уши», как собака, почуявшая раздражение хозяина.

— Содитесь, Пэк-сси, — велел я ему и тот не посмел ослушаться.

Понимая, что Дар, скорее всего, ещё активен, я закрыл глаза веками, а потом ещё и ладонью прикрыл, прижав её к бровям, замаскировав это общим движением, словно устал и решил их помассировать.

Тут, как раз, принесли то блюдо, которое ранее заказывал NIS-овец, имя которого, наверное, можно уже начать забывать после сегодняшней сцены. И, даже не открывая глаз, я почувствовал от своего телохранителя его голод.

— Угощайтесь, — велел я, не поднимая головы. — Пак уже вряд ли решит вернуться и предъявить кому-то претензии за свой заказ. Не пропадать же еде?

— Спасибо, господин Ким, — радостно отозвался телохранитель, тут же берясь за палочки. — Больше суток в камере и на допросах… — пояснил он.

— Денег хватило? — продолжая прикрывать глаза и не глядя на собеседника, задал вопрос я.

— Более чем, — отозвался он с набитым ртом. — Даже осталось. Я же сразу про двадцать говорил…

— Не надо подробностей, — остановил его я. — Вы проиграли в «чиха каджино» все пятьдесят. То, что кто-то выбросил тех неудачников на пороге участка — просто, дурацкое совпадение.

— Понял, шеф! — козырнул мне палочками он. — Никаких подробностей.

— А, раз вы потеряли, доверенные вам деньги, то не можете не быть наказанным, господин Пэк. Вы это понимаете? — продолжил я.

— Кхм… понимаю, — чуть притушил своё хорошее настроение телохранитель. Но есть не перестал.

— Я лишаю вас, в качестве наказания, квартальной премии. И увольняю из моих личных телохранителей.

А вот это его проняло — есть он перестал и с полным непониманием поднял на меня глаза.

— И понижаю вас до должности начальника службы безопасности «Империя групп», где, до полной выплаты вашего долга, вы будете работать за половину от положенного должностного оклада.

— А… э… — не нашёлся даже, что сказать он. — Спасибо… шеф? А сколько это — половина? В деньгах?

— Узнаете, когда пойдёте оформляться в отдел кадров компании, — позволил себе лёгкую улыбку я. — Думаю, это послужит достаточным уроком. И… я обязан направить вас на курс лечения от игровой зависимости. Надеюсь, вы отнесётесь к этому с пониманием… и предоставите полученную справку в отдел кадров.

— Оу… понял, — проговорил он.

— После оформления в отделе, зайдите ко мне — обсудим ближайшие задачи вашей новой службы.

— Так точно, шеф. Слушаюсь. Я не разочарую вас снова, — глянув по сторонам на более, чем десяток неотрывно следивших за нами пар глаз, состроил он максимально подавленное и виноватое лицо. После чего, продолжил есть быстро и молча.

— Что это? — недоумённо нахмурившись, принял из рук одного мужчины в возрасте другой мужчина в возрасте. Старший у младшего.

Дело происходило всё в том же кабинете, что и раньше. Отличие состояло в том, что старший мужчина сидел за письменным столом, а не стоял возле окна, ухаживая за своими цветами. На его переносице уже поблёскивали стёклышками очки. А вот второй мужчина, тот, что помладше… за прошедший день, казалось, постарел сразу лет на десять и почти что сравнялся в зримом возрасте со своим начальником.

— Рапорт с просьбой о переводе с понижением в другой отдел, господин председатель, — продолжая держать туловище в очень вежливом поклоне младшего перед старшим, ответил тот. В поклоне, при котором, спина кланяющегося опускалась вперёд примерно на сорок пять градусов, а руки плотно прижимались к бокам. Взгляд так же не смел подниматься на лицо того, перед кем он кланялся, максимум — мог коснуться кончиков носков его обуви. Мог бы, если бы ноги собеседника, вместе с обувью, что на них и всей нижней половиной тела, не прятались под столом.

— Не понимаю, — нахмурился хозяин кабинета сильней. — Почему? Почему сейчас? Что случилось? Это связано с «Мидасом»? — при звуках последнего слова, младший мужчина, продолжавший держать поклон, явственно вздрогнул, хоть и пытался не показать этого. И данное обстоятельство заставило хозяина кабинета свести свои седые брови ещё плотней.

Он отложил от себя бумагу, снял свои очки, помассировал переносицу, опустил их на стол и взглянул на собеседника уже прямо, без преграды.

— Нет, господин председатель, — слишком поспешно, чтобы в это можно было поверить, ответил младший мужчина. — Просто, я понял, что уже слишком стар, и больше не гожусь для этой работы. Не справляюсь с ответственностью, нагрузкой и личным составом. Прошу вас принять это, и перевести меня на менее ответственную работу.