Начальник Пэк ушёл озабоченным и озадаченным — люблю, когда люди от меня уходят с таким выражением лица. Солдат должен быть всегда чем-то занят, иначе, у него в голове всяческие глупости рождаться и накапливаться начинают, а это уже не порядок!

Только успел закончить с Пэком, позвонил Юн — сообщил, что переговоры с представителями «Lionsgate» о продаже уже начались. Сумма их, естественно, очень заинтересовала, но… там ещё очень много вопросов и сложностей. И часть этих вопросов без прямых переговоров непосредственно со мной, они решить никак не могут. В связи с чем, были бы рады приветствовать меня в Калифорнии, в Санта-Монике, где находится их штаб-квартира.

Меня подобное предложение… не устраивало никак. Не то, чтобы мне не было интересно слетать в Америку, и совсем уж дело не в каком-то там «переговорном старшинстве». Мне не было западло самому к ним явиться для обсуждения моего предложения, заодно, посмотреть, что же именно покупаю: своими собственными глазами оценить масштабы компании, её производства и активов. Дело было в другом: я просто не мог туда прилететь!

Во-первых, меня не выпустит из страны NIS — я сейчас слишком важный для нации объект. Одни только мои налоги, которые я честно заплачу в конце года по грабительской Южно-Корейской «прогрессивной» ставке, легко покроют весь дефицит бюджета… накопленный за десяток лет. Ещё и останется на досрочное погашение немалой части облигаций государственного займа. Такую «курицу, несущую золотые яйца» из страны выпустить? Серьёзно?

Это во-первых. И этого было бы уже достаточно. Да только вот ещё и во-вторых было: я сам из Кореи — ни ногой! Здесь, на своей территории, NIS и правительство, как минимум, не позволяют чужакам устраивать крупномасштабные акции, направленные на меня. И все те покушения, которые, не смотря на их «защиту», всё-таки произошли — это мелочи, ничто, по сравнению с тем, что могут, и обязательно устроят за пределами страны.

А уж в Америке-то… с нынешними Трамповскими ICE, и подавно! Да меня там, прямо на улице, при выходе из аэропорта «брать» будут сразу силами спецназа или даже каким-нибудь армейским подразделением. Максимально жёстко и грубо. Возможно, даже, с применением тяжёлого вооружения. А всё, на что будут способны после этого власти Кореи — это вяленько пукнуть «нотой протеста».

Так что, нет: в Америку мне нельзя. И я об этом Юну сообщил. Без подробностей, конечно, но он, вроде бы, и так понял. Принял к сведенью и сказал, что, в таком случае, будет настаивать на прибытии их представителей сюда, в Сеул, для проведения встречи здесь, на нашей территории.

Отпустив Пэка, я связался со своей командой брокеров и банковских менеджеров, занимающейся вопросом «Самсунга» и «СК Хайникс» — всё ж, почти двое суток я не контролировал их деятельность, будучи занят всеми этими проблемами с отравлением, инициацией, повторным отравлением и дальнейшей оценкой ущерба.

Оказалось, ребятки достаточно понимающие, чтобы продолжить работать в заданном направлении и недостаточно инициативные, чтобы нарушить ранее полученные указания: все два дня они продолжали держать своими покупками цену акций ровно на том же самом уровне, на который я её велел переставить во вторник. И ни воной меньше, либо больше. Делать прогрессию: то есть, добавлять полпроцента, самостоятельно он не решились. Ведь, это для меня: всего полпроцента — ерунда, мелочь, а для них: полпроцента цены — это вопрос минимум на миллиард долларов! Потратить лишний миллиард, не имея на то моего личного указания — кто на такое пойдёт? Кто решится принять на себя такую ответственность? Хорошо ещё, что они вообще решились продолжить продажи в то утро, когда я не вышел с ними на связь и не оставил конкретных, прямых распоряжений. А то бы, за бесконтрольное падение рынка меня бы NISпо головке не погладило. Не то, чтобы это чем-то серьёзным мне грозило — не те у нас уже с этой конторой отношения, но… хорошо, что такого падения не случилось.

А, может быть, пока недоступен был я, с ребятами связались NIS-овцы напрямую и «посоветовали» им не быть слишком уж осторожными? Кто знает? В любом случае, ругать я свою команду не стал ни за проявленную инициативу, ни за её отсутствие. Выслушал доклад о состоянии моих дел: оказалось, что по «Самсунгу» я дополз уже до 4,9%, а по «СК Хайникс» — до 1,6%. Выдал новые инструкции: продолжать в прежнем курсе, но в пятницу повысить цену закупки ещё на полпроцента. После чего, оставил их работать и переключился на другую команду: ту, которой ставил задачу по аккуратной скупке YG, KEPCO и KHNP. Оказалось, данные ребята «аккуратны» примерно так же, как аккуратен бывает слон в посудной лавке: 21% YG, 8% KHNP и 7% KEPCO. Не удивительно, что директор Ян заметил моё вмешательство. Удивительно, как ещё антимонопольные органы и комиссия по ценным бумагам не вмешалась! Всё-таки, «Самсунг» и «Хайникс» я покупаю по прямому указанию NIS, KHNP и KEPCO — это уже моя личная инициатива. YG — хрен с ним, всего лишь медиа агентство, пусть и одно из крупнейших в стране. А вот KHNP и KEPCO — это же полугосударственные гиганты, занимающиеся не чем-нибудь, а ядерной энергетикой! Любого инвестора, решившегося купить акций чуть больше, чем на десятую часть процента, должны, блин, под микроскопом рассматривать! А тут уже восемь и семь процентов!

Хотя… мне-то о чём переживать? Меня то уже через что только не рассмотрели: вплоть до мазка из задницы и прочих моих медицинских анализов. И отсутствие реакции на мои действия по скупке акций этих компаний, может означать только то, что мне в этом направлении двигаться разрешили.

Что ж, это радует. Всё-таки, приятно осознавать себя совладельцем корпораций, строящих и эксплуатирующих все электростанции всей страны! Пусть, пока ещё, и только восьми/семи процентов этой корпорации.

А потом мне позвонил не кто-нибудь, а лично второй вице-министр Министерства климата, энергетики и окружающей среды Южной Кореи. Да-да: тот самый Ли Хо Хён, к которому я ездил перед тем, как меня чуть не пристрелили на пороге «Самсунга».

А я ведь, признаться, со всеми этими покушениями, отравлениями и инициацией, как-то уже подзабыл о существовании такого интересного человека, который, в прошлый раз, так качественно мне по ушам ездил, что я готов оказался больше пятидесяти миллиардов долларов отстегнуть на проекты по его наводке, почти не задумываясь. Даже интересно, на что и на сколько он меня подпишет на этот раз? Ведь, прошлые миллиарды — это было не более, чем тестом, платой за входной билетом в мир настоящих, реальных дел государственного масштаба…

Что ж, вот я и дожил до того времени, когда вице-министры выстраиваются в очередь, чтобы пожать мне руку… могу собой гордиться. Мог бы ещё и похвастаться, да только было бы перед кем.

И да — Ли Хо Хён, к которому я приехал всё в то же здание по адресу: Seoul Square, 5F, в своём кабинете ждал меня не один, а ещё с двумя интересными людьми. Первого из которых он представил мне, как Ку Хёк Чхэ — первого вице-министра MSIT (Министерство науки и информационно-коммуникационных технологий). А второго: как Чхве Ён У — профильного гендиректора MOTIE, то есть Министерства торговли, промышленности и энергетики Южной Кореи.

Сам же он, напомню, из MCEE — Министерства климата, энергетики и окружающей среды. И он там, только второй вице-министр.

То есть, если по старшинству, а здесь, в Корее, только так и принято: нельзя даже разговор завести, не определившись, кто из присутствующих какой номер в принятой иерархии занимает. Здесь, ведь, нельзя сказать просто универсально-уважительное «вы» — его нет в этом языке. Зато есть десяток вариаций обращения, меняющихся в зависимости от старшинства того, с кем разговариваешь. И попробуй перепутать — сразу окажешься раздавлен осуждением всеобщего сообщества! И «равных» тут практически не бывает. Ведь, даже, если вы работаете в одной и той же компании, на одинаковых должностях, то в дело вступает возраст: кто старше, тот и «выше». А, если и возраст по годам у вас одинаковый, то дело пойдёт о выяснении дня рождения. Ну, а если и день совпадает, то копаться начнут в часах, в минутах… до секунд, блин, могут дойти. И это здесь не маразм, а общественно принятая практика.