— Вы начинаете рассуждать, как настоящий преступный «босс», — непонятно, то ли одобрительно, то ли осуждающе повёл головой Пак.

— Вживаюсь в роль перед съёмками, — позволил себе лёгкий намёк на улыбку я. — Ким Джису вчера предложила поучаствовать в её новом фильме. Сыграть, как раз, преступного босса. Хотя, что я объясняю? Вам ведь уже доложили о том разговоре, и передали каждое сказанное за столом слово.

— Не ёрничайте, инженер Ким, — поморщился он. — Мы присматриваем за вами только ради вашей же безопасности. И — нет, мне ещё не «докладывали» о вашем разговоре с госпожой Ким. Как вы правильно недавно отметили — сегодня воскресенье, выходной день. И я вынужден был к вам сорваться только из-за чрезвычайности происшествия. А она, правда, вам предложила роль? — изобразил удивление, или действительно удивился Пак Со Джун. — Серьёзно?

— Ну, насколько меня заверил директор Ян, она была серьёзна. Сказала, что ей нужен «харизматичный злодей».

— Оу, — прозвучало от NIS-овца. — Эх, где мои двадцать пять… Знаете, инженер Ким, я бы, на вашем месте, не отказывался.

— Действительно, так считаете? — теперь уже настала очередь удивляться мне.

— Ну а что? Возможно, это и неплохая идея: выплеснете свой накопившийся негатив на съёмочной площадке, вложите своё раздражение в роль, самоутвердитесь… успокоитесь. А то: то, что вы сделали с «Самсунгом» после нашего с вами разговора… было как-то очень уж по-детски, — снова вернулся укор в его голос и выражение лица. — Нет, я, конечно, понимаю, что Ли Джэ Ён — человек в общении не самый приятный, и, возможно, тон для беседы с вами он выбрал не самый удачный, но… «Самсунг» — это ведь не только Ли. «Самсунг» — это достояние всей Хангук. Небольшое падение акций группы, как щелчок по носу председателя Ли — это, по-детски, но ещё не страшно: несколько процентов вниз-вверх «Самсунг» выдержит. Но, если вы увлечётесь, и из-за глупой обиды и уязвлённого самолюбия спровоцируете настоящий, серьёзный кризис — пострадает не Ли Джэ Ён, а сотни тысяч семей простых работников группы, таких же, каким были вы сами. Надеюсь, вы это понимаете?

— Хорошо, — поднял руки в жесте «сдаюсь». — Предупреждение принял: в понедельник не стану их «шортить».

— Ну, было бы неплохо, если бы цена акций группы… немного приподнялась. Начинающиеся упаднические и депрессивные настроения, начинающиеся в обществе, нам сейчас ни к чему. Регуляторные методы финансового контроля, наконец, заработали в полную силу — большая часть мелких частных инвесторов уже избавилась от потенциально опасных инструментов, и было бы очень в тему появление некоторого позитива на рынке. Это добавило бы позитива обществу в нынешние, и без того непростые времена.

— Эм… я вас понял, руководитель отдела Пак… И, насколько большим должен быть позитив? В процентах? — принялся судорожно соображать я, так как разговор как-то неожиданно свернул совсем не на ту тему, которой я от него ждал. Он начал затрагивать деньги. Большие деньги! Даже очень большие: опускать цену акций компании значительно дешевле, чем её же пампить, значительно.

— Ничего резкого или слишком масштабного: по полпроцентика — по процентику в день, не больше. Аналитикам из финансового, очень понравилось, как плавно и аккуратно вы работали с биржей прошлые две недели. И они хотели бы увидеть столь же красивую игру на следующей… только ещё медленней.

— Только «Самсунг»? — уточнил я.

— «Хайникс» и так уже неплохо взлетел в пятницу, совсем не по фундаменталу. С него, пока, достаточно. Главное, чтобы теперь не падал.

— Х-хорошо, — протянул в ответ. — Я приму к сведенью ваш совет. Посмотрю, что можно будет сделать…

— Ах, да… — словно бы что-то только что вспомнил, даже чуть хлопнул себя по лбу в картинном, но, надо признать, довольно естественно смотревшемся жесте NIS-овец. — Наши партнёры просили… ещё немножко поддержать японскую йену.

— Насколько «немножко»? — нахмурился я, поняв, что, оказывается, весь предыдущий разговор со всеми угрозами, предупреждениями, почти предъявлением обвинения, был не более, чем подводкой под вот эту вот «маленькую просьбу партнёров». И именно из-за неё Пак примчался сегодня, в свой выходной, вечером. Видимо, в понедельник, Трамп собирается очередной раз тряхнуть мир каким-то новым «шок-контентом», и серьёзные американские ребята подстраховываются заранее от возможных непредвиденно-негативных последствий в чувствительных для себя областях.

Что ж, логика в их действиях несомненно есть: Нью-Йоркская биржа, по Сеульскому времени откроется только вечером в понедельник, то есть, у меня будет целый торговый день для того, чтобы накачать валютные рынки Азии дополнительной ликвидностью. За целый день можно действительно большую сумму ввести. Так что, моё уточнение не было праздным.

— Ещё десять-двадцать миллиардов евро, — ответил он. — Вас ведь это не напряжёт?

— Меня — нет, — ухмыльнулся я. — А вот Европу…

— А Европу никто не спрашивает, — ответно ухмыльнулся Пак. — Пусть напрягаются — им полезно.

— Что ж, понятно, — кивнул я. — Но… так и не скажете?

— Что именно? — изобразил удивлённое непонимание NIS-овец.

— Кто же меня заказал? Исполнители-то, доставлены живыми, — проявил-таки своё нетерпение я. — Так и не ответите?

— Британцы, — улыбнулся Пак прямо-таки скопировав улыбку «агента Колсона» из всем известного фантастического боевика. — Оба, как вы их называете, «исполнителя» — ветераны SAS, совсем недавно прибывшие в Корею прямо из Украины. Слаженная, сработанная боевая пара: снайпер и «дроновод». Один обеспечивает разведку и наведение, второй производит выстрел. Ваши люди, вместе с ними, в отдельном чёрном пакете оставили и всё их оборудование: поддельные паспорта, банковские карты, одноразовые и краденные телефоны, винтовку со снятым стволом, весь вспомогательный инструмент, патроны, карты, планшеты, ноутбук, чемодан с дронами и устройствами для их пилотирования… а так же чуть меньше десяти килограмм взрывчатки для боевых частей дрона. Всё с отпечатками, на одежде, волосах и коже частички пороха, так что с доказательной базой проблем не будет. Но официально, к сожалению, как вы понимаете, дать ход и огласку этому делу мы не можем. Политическая ситуация не позволяет.

— SAS? — неподдельно изумился я. — А они-то ко мне каким, вообще, боком?

Пак только развёл руками.

— Они — простые исполнители, им таких подробностей никто никогда не скажет. А на организаторов теперь, благодаря вашему варварски-топорному вмешательству, мы никак не сможем выйти, — не преминул пожурить меня этот ушлый NIS-овец: мол, мы не лажали всё это время, и не никак не не могли найти двух иностранцев с оружием посреди корейского мегаполиса, а тщательно следили за ними, стараясь поймать «рыбу покрупнее». Ага: пока меня убивали. Ну-ну. Сделаю вид, что поверил и пристыдился. — Так что, теперь остаётся только гадать и строить предположения. Единственное, что удалось узнать точно: заброс их в нашу страну с таким… объёмным багажом, провели через Авиабазу Осан в Пхёнтхэк, НАТО-вским транспортником из Европы. Задание они получали уже здесь, на месте, через интернет. Но там все ниточки уже оборваны, а следы затёрты. Так что… — снова развёл он руками. — То, что удалось взять исполнителей живыми и практически «с поличным», позволит, конечно, нам поиграть, и, на какое-то время, покушения должны прекратиться, но… без заказчиков и их точных планов, окончательно решить данный вопрос не получится, — многозначительно закончил он, типа: сам дурак, что вмешался, так вот, теперь и получай!

Хм, профессионально работает этот Пак! Тонко и психологично! Прямо-таки, моё восхищение! Было бы мне действительно всего двадцать четыре, да даже тридцать — играл бы он на моих эмоциях, как виртуозный пианист на скрипке! Мне оставалось бы только краснеть, бледнеть и опускать глаза к полу.

Вот только, к его сожалению, в моей молодой голове, за этим юным лицом, прячется совсем уже не «Юноша бледный со взором горящим», а опытный, многое и многих повидавший «мужчина за сорок», пристыдить которого, чем бы то ни было, задачка совсем не тривиальная. Хоть, гормоны ещё и поигрывают, но самоконтроль у меня заметно более серьёзный, чем мог быть даже у Гения в таком возрасте.