И, по-моему, у меня получалось неплохо. В том смысле, что морду кирпичом держать.

— Здравствуй, И Ван. Я смотрю, ты решил сразу «в образе» приехать? — единственная из всей съёмочной группы, кому хватило духу и самообладания подойти встретить меня внутри съёмочного павильона, да ещё и приветливо улыбнуться, оказалась сама Ким Джису, одетая, как… не знаю даже, как подобрать слова… как элитная проститутка? Длинное светлое ципао, цвета молока с мёдом, с рисунком из каких-то разлапистых экзотических листьев. Разрез на бедре до самого «не могу», такой, что ещё чуть-чуть и упрётся в талию, в просвет которого кокетливо выглядывала полоска чёрного кружевного верха надетых на ней чёрных чулок. Туфли на высоченном каблуке, которые зрительно прибавили ей разом сантиметров десять роста. Сложная причёска, яркий макияж, походка «от бедра»… в общем, приятное для мужского глаза зрелище.

— Это мой естественный вид, а не образ. И попрошу без грязных намёков: я честный бизнесмен, к криминалу не имею отношения, — праведно возмутился я. А один из моих телохранителей, зараза, не удержал скептической улыбки, заметив которую, я как-то сразу припомнил запасные стволы крупнокалиберной винтовки, загнанные кое-кем кое-кому кое-куда непредусмотренным конструкцией организма способом. И, видимо, работа мысли на моём лице отразилась достаточно чётко, чтобы улыбка Ким Джису стала шире, а цвет лиц других встречающих — бледней. По ним, и их взглядам, перебегающим с меня на неё, так и читался немой, но, при этом, очень громкий и эмоциональный вопрос, даже крик: «Ты рехнулась⁈ Ты на роль Босса мафии реального криминального авторитета притащила?!! Смерти нашей хочешь⁈».

Правда, в слух это озвучить не осмелился никто.

— И я ещё не соглашался на роль. Я обещал только приехать и посмотреть, что у тебя тут за кино такое, и с чем его едят, — добавил я.

— Так проходи, смотри! — скользнула она ко мне, подхватила под локоть и «щедро» повела перед нами рукой. — А лучше, знаешь, я сама тебе всё покажу! — и потянула за собой внутрь павильона.

Что ж, экскурсия была занимательной. Правда, не впечатляющей. После того, что я видел, и в чём участвовал в Olympic Hall, размах и оборудование этой студии казались… ни о чём.

— И ты предлагаешь мне участвовать в этом вот малобюджетном убожестве? — когда наша, не такая уж и длинная экскурсия подошла к концу, открыто и, совершенно не щадя чьих-то чувств, спросил её я, пренебрежительно бросая ранее бегло просмотренный сценарий на стол в кабинете, как нечто грязное, испачканное. Только что руки после него влажными салфетками не вытер.

— С «малобюджетным» согласна, но про «убожество», ты, пожалуй, перегибаешь, — отозвалась Джису, и её поддержали молчаливыми одобрительными кивками остальные присутствующие. — Мне сценарий кажется достаточно интересным.

— Тебе просто нравится роль «роковой красотки», которая так контрастирует с твоим прошлым образом, — отмахнулся я. — Одним только этим, фильм не вытянешь. Извини за прямоту, но нынче ты — уже не та величина даже в Корее, чтобы одно только твоё участие в фильме уже обеспечивало проекту успех заранее. А у этой работы, даже по моему, абсолютно дилетантскому мнению, нет вообще никакого потенциала: стандартный серый, ничем не примечательный низкобюджетный криминальный боевичок про очередного «мстителя», разбирающегося в одиночку с целой криминальной группировкой и её «финальным Боссом», которым ты хочешь предложить стать мне. Нет ни какой-то прорывной морально-философской идеи/дилеммы, ни, по-настоящему, яркого главного героя, ни каких-то сумасшедших трюков, ни увлекательной боёвки, ни спецэффектов, ни, по-настоящему, неожиданных сценарных поворотов, ни яркого «авторского стиля», нет даже юмора и стёба, в конце концов! На что тут смотреть? В чём участвовать? Это абсолютно предсказуемый фильм-провал, который тебя закопает, Джису. Брось его, пока не поздно.

— Критикуешь — предлагай, — улыбнулась в ответ она.

— Я? — состроил удивление и даже указал на себя пальцем. Потом подумал и фыркнул. — Чтобы я что-то предложил, меня что-то должно заинтересовать. А, пока, всё, что я увидел — это попытка подставить меня перед женой и кучу унылого дерьма, которое, кто-то излишне впечатлительный и инициативный, по недомыслию назвал громким словом «боевик».

— Послушайте, — внезапно не выдержал и подал голос какой-то мужчина лет сорока в очках, с творческим беспорядком на голове и таким выражением лица, словно я ему лично в душу плюнул. Хотя? Справедливости ради стоит заметить, что именно это я только что и проделал: высказав своё мнение без цензуры и смягчения формулировок, я, тем самым, смачно и с оттягом харкнул во всех, кто был причастен к работе над проектом. — Но ведь, сюжету фильма не обязательно быть шедевром мировой литературной классики, чтобы его смотрели! Вот, взять хотя бы того же «Джона Уика» — там ведь сценарий тоже абсолютно пустой, линейный и предсказуемый!..

— Хо-хо! Ну ты сравнил х** с трамвайной ручкой! — закатил глаза я. — «Джон Уик» — это «Джон Уик»! Там один только Киану чего стоит! А трюки и боёвка — вообще новую главу в историю развития кинематографа открывают! Да и всё остальное: и общий каст актёров, и спецэффекты, и интересный бэкграунд мира… «Джон Уик» — это шедевр. В «Джоне Уике» я бы сыграл не задумываясь!.. — сказал я, буквально на одном дыхании. А потом, в конце, внезапно замолчал и, противореча самому себе, задумался.

— Слушай, Джису, — повернулся я к девушке, уже полностью забыв о существовании этого лохматого типа, задавшего сам вопрос. — А сколько будет стоить купить права на «Джона Уика 5»? Чтобы снять его здесь, в Сеуле? С тобой в одной из главных ролей. С Киану и Стахелски, со всей их трюковой командой?

— И Ван, это невозможно. «Lionsgate» ни за что не продаст права на отдельный фильм из своей самой прибыльной франшизы. Максимум, на что можно рассчитывать — это сопродюсированные с долей от прибыли, или передача права на локализацию, дистрибуцию и мерч в регионе. Ну, в самом крайнем случае — право на выпуск спин-оффа или сериала по вселенной… — начала, как маленькому ребёнку, объяснять мне она прописные истины индустрии.

— Миллиарда хватит? Долларов? — не стал даже вслушиваться я.

— Мил-ли- ард⁈ — аж заикнулся тот самый лохматик, который, оказывается, никуда не делся. И даже не «зашил» свой рот обратно. Однако, если он не догадался сделать это сам, то ему с данным благим делом тут же помогли его же соседи-товарищи: оттянули его назад и затолкали себе за спины, чтобы не отсвечивал и не сморозил чего лишнего, что могло бы зацепить и разозлить такого вот страшного меня.

Мне же, было на него параллельно. Я смотрел только на Джису и обращался конкретно к ней. В конце концов, это она меня пригласила, и я здесь сейчас только ради неё.

Джису под моим взглядом, на несколько секунд замерла, обдумывая прозвучавшее страшное слово, но потом, всё равно покачала головой.

— Тут даже миллиард не решает. Права на фильм главной линии франшизы — это не разовая сделка, а долгосрочный высокоприбыльный актив. Это уже не вопрос денег, а вопрос фундаментальных рисков для всего их бизнеса. Да и это противоречило бы всей внутренней логике Голливуда. В американской индустрии так принято, что правообладатель держит у себя креативный контроль, а любые партнёры получают только долю в прибыли и/или локальные права. Деньги от партнёра — это бонус, но не основание для передачи руля. Тем более — в другую страну.

— А два миллиарда? — чуть склонил голову к плечу, не отводя взгляда от её лица.

— Два? — удивлённо подняла брови Джису. Но, всё ещё, недостаточно удивлённо.

— А три?

— И Ван, пойми: права на франшизу — это уже не вопрос денег, это вопрос стратегии выживания компании…

— А За пять?

— И за пять, — поняла, что я даже не вслушиваюсь в её объяснения Джису и решила не тратить на них свои силы.

— А за десять? — склонил голову к другому плечу я.

— И за десять.

— А за двадцать? — склонил опять к первому плечу голову я.