Я подхватила тонкую доску, служившую вывеской и потащила в дом. Простая чёрная надпись никуда не годилась. Я хотела сделать её более яркой и украсить картинками. Следовало лишь найти краски. Но сколько не искала не нашла ничего подобного. Тут же решила спросить у Лео.

Брат хлопнул своими густыми ресницами и укоризненно посмотрел на меня. Так что я захотела съежится. Неужели я опять сказала что-то не то? Тут же сжала ладони. Блин! Блин! Мне ведь следовало покопаться в воспитания Абигейл для начала. Но после краткого сна мозг видимо соображал куда хуже и медленнее.

— Сестрёнка, ты чего? Опять твоя амнезулька?

Я кивнула, надеясь что эта отговорка в очередной раз меня спасёт. Братишка тяжело вздохнул.

— Порой я совсем забываю о твоей травме. Ты не кажешься больной. Наоборот, горишь энтузиазмом и фонтанируешь идеями. А потом в какой-то момент спотыкаешься на мелочах.

Я пожала плечами и развела руки в сторону. Актриса из меня вышла так себе.

— Я же не специально, — повинилась я.

— Красок у нас нет, слишком они дорогие, — лицо брата невольно погрустнело. — Последний раз отец дарил мне их на день рождение три года назад. Я старался экономить краски, но они всё равно закончились.

— Понятно. Выходит ты любишь рисовать? — прищурилась и пытливо посмотрела мальчика.

Он отвёл взгляд.

— Люблю, — нехотя признался он. — Ты мне даже дарила красивый блокнот для рисования.

Мда, хороша сестра! Совсем ничего не знает о брате. В тех воспоминаниях, что я смотрела подобная информация отсутствовала. Либо я неверно подобрала запрос, либо Аби вычеркнула это из своей памяти, как неважный момент.

Меня вдруг посетила идея. Если Лео хорошо рисует, то можно попросить его помочь нарисовать мне плакаты.

— Так сделай перерыв в работе, покажи мне свои рисунки, — потребовала я.

Лео немного смутился, но пошёл к себе за блокнотом. А я быстренько заглянула в память Абигейл. Воспоминания предыдущей хозяйки тела хлынули в мозг и перед глазами замелькали картинки. Что ж чуйка меня не подвела. Для ребёнка семи лет, для того кто никогда не учился этому ремеслу, Лео прекрасно рисовал. Да что там он действительно хорошо рисовал, лучше некоторых взрослых и явно лучше меня.

Вот в чем Леонард был действительно талантлив!

Когда мальчуган вернулся с блокнотом и разрозненной стопкой листов, а затем красная подал мне, я начала быстро просматривать его зарисовки. И чем больше я смотрела, тем шире становилась моя улыбка.

— Лео, у тебя талант! — восхитилась я.

Брат вскинул голову и расширившимися глазами посмотрел на меня.

— Это же баловство. Детское развлечение, — повторил он всё то, что ему говорили окружающие.

— А как же художники, которые зарабатывают себе на кусок хлеба именно этим? — задала резонный вопрос и уперла руки в бока. — Именно они рисуют все картины и портреты. Даже наш маленький семей ный портрет рисовал не просто человек с улицы.

— Сестра, не сходи с ума, аристократы не становятся художниками, — мрачно произнес Лео и едва не покрутил пальцем у виска. Затем повернулся ко мне спиной и снова пошёл делать грелки.

— Понимаю, художники относятся к ремесленникам, — продолжила говорить ему в спину. — Но и артефакторы по сути тоже ремесленники. Просто маги занимающиеся этим стоят на ступень выше в иерархической лестнице, из-за редкого таланта. Однако оба занятий — ручной труд. Я не знаю, как в будущем сложится твоя жизнь. Но считаю, что этот твой талант не стоит списывать со счётов. Я бы наоборот стала его развивать. Он в тяжёлые времена позволит тебе заработать на кусок хлеба.

Я вытащила несколько зарисовок и подошла к Леонарду.

— Вот эти наброски музыкальных шкатулок потрясающе вышли. Ты должен перенести их на нашу вывеску, — потребовала я и положила листки на стол перед братом, чем окончательно шокировала его.

— Но… это… Я же не художник… — растерянно и немного испуганно затараторил он.

— Не скромничай! Нашу вывеску, визитки будут украшать либо твои рисунки, либо мои каракули! — заявила я, отрезая для брата все пути к отступлению. — И поверь рисую я точно хуже тебя. Ты прекрасно соблюдаешь пропорции и объемы, уже хорошо передаешь свет, тень и блики. А ещё в твоих рисунках присутствует живость.

— Сестра ты меня перехваливаешь, — отвёл взгляд Лео.

Но судя по тому как покраснели его уши, ему очень нравилась моя похвала.

— И что если мои рисунки никому не понравятся? Если надо мной будут смеяться? — он опасливо покосился на меня.

— Ну мы можем об этом не говорить. Я скажу, что наняла художника. А потом если захочешь и будешь готов к вниманию, сможешь признаться что это твоя работа, — быстро нашла выход из положения я.

Лео несколько минут молча стоял, покусывал губы и думал.

— Хорошо. А ты меня точно не перехваливаешь? — всё же немного сомневаясь уточнил он и сжал свои кулаки.

— Давай проверим. Возьмём карандаши и сделаем зарисовку предмета. А потом покажем Илме, или прохожим. Если твой рисунок окажется лучше, то ты станешь нашим художником.

— А если ты специально поддашься? Поддашься, чтобы приободрить меня, — пробормотал Лео.

— Тот же вопрос задам и тебе? Ты будешь поддаваться, чтобы откосить? — я выгнула бровь и сложила руки на груди.

— Нет, но… — Лео немного задрожал от страха, всё же выставлять свой труд на всеобщее обозрение не просто.

— Хочешь, поклянусь? — я подошла брату и погладила его по волосам.

В этот момент напряжение отпустило его и он сдался.

Мы взяли карандаши, чистые листы и начали рисовать музыкальную шкатулку, которую нашли на складе. Глаза Лео засверкали, словно драгоценные камни, да и сам он будто засветился. И только поэтому я уже понимала, что поиграла. Что как бы я не старалась, я точно не переплюну человека, настолько любящего рисовать и вкладывающего в каждое плотно душу.

Через пол часа мы закончили и рисунок Лео, выглядел куда лучше моего наброска. Брат посмотрел на мою работу очень внимательно, затем на меня и произнёс, потирая нос:

— А ты точно старалась?

Я рассмеялась и легонько толкнула его.

— Я погляжу ты осмелел раз уже подкалываешь меня!

Брат тоже засмеялся.

— Я так понимаю Илме и другим людям мы не понесем наши работы для сравнения, — констатировала я происходящее.

— Нет, — помотал головой Лео. — Если ты нарисуешь подобное на плакатах или вывески ты нас опозоришь! К нам точно никто не придет ничего покупать. Всё будут смеяться.

— Ну спасибо братишка, — с притворно показательной обидой произнесла и приложила руки на грудь, где примерно находилось сердце. — Совсем не щадиш мои чувства.

Лео снова хихикнул.

— Щажу-щажу. И не даю тебе окончательно сесть в лужу.

— Тогда надо сходить за красками! — решительно заявила я. — Как думаешь в лавке чудесных вещиц, нашего конкурента они могут быть?

Лео задумчиво нахмурился, а потом кивнул.

— Да у этого петуха, чего только нет. Может и краски найдутся. Но лучше сходить в книжную лавку Таскера. Он продаёт всякую канцелярию и книги. Да и цены не задирает.

— А ты откуда знаешь? — спросила у Лео.

— Ну так папа говорил, когда мы покупали у него бумагу и книги.

Я кивнула. А сама задумалась о том, что пора сходить на разведку.

Краски стоило дорого. Так дорого, что на эти деньги можно было прожить целую неделю. Но я всё равно их купила, как и бумагу, и хорошие кисти.

Просто потому, что без яркой привлекательной вывески, интересной презентации товаров люди будут проходить мимо. Да, и я хотела сделать нечто исключительное. А ещё представляла, как обрадуется Лео. Так и видела, как его глаза наполняются особенным блеском, на щеках проступает румянец, и мальчуган начинает восторженно смеяться, а потом вприпрыжку несётся рисовать, чтобы опробовать новые материалы.

Дарить подарки, радуя людей — это особый вид удовольствия, который мне очень нравился. Порой даже больше, чем получать оные.