Затем он так жалостливо посмотрел на меня и спросил:

— Ты что совсем ничего не помнишь, ни меня, ни папу, ни дом…

Я покачала головой.

— Ну как же… — мальчуган тихонько хлопнул себя ладонью по груди. — Я твой младший братик Лео! Ты мне всегда читала сказки и…

Я поджала губы и отрицательно покачала головой.

— Сейчас, погоди, я принесу зеркало и портрет, и ты тогда всё поймёшь! — сорвался с места пацан и начала шариться в большом сундуке.

Через несколько минут он принёс осколок зеркала и маленький портрет в красивой деревянной рамке.

Я не стала отнекиваться и посмотрела на своё отражение. И в этот миг я потеряла дар речи.

На меня глядела очаровательная незнакомка, лишь немного похожая на меня. Она обладала потрясающими голубыми, прозрачными, словно лёд Байкала, глазами, снежными волосами и чуть вздёрнутым носиком. На вид девчонке было лет восемнадцать, не больше. Совсем ещё юная. Только тощая донельзя. Неужели и правда я? Я начала корчить рожи, и дамочка всё повторяла. Так, очень быстро я поняла, что это мой текущий облик. Я взяла из рук мальчика портрет и нашла там троих человек с белыми волосами: Лео, себя, пожилого мужчину и ещё одного молодого лет двадцати пяти. Выходило, что Лео не врал, а я не попала в секту, он действительно мой брат и вовсе не обманывает меня.

Я решительно откинула одеяло и бросилась к окну, чтобы выяснить, где же я очутилась.

— Стой, сестра, что ты делаешь?! — попытался меня остановить испуганный мальчуган. — Доктор велел тебе лежать! У тебя же сотрясение и ангина.

Я ловко обогнула Лео и побежала дальше. Ничто не могло меня остановить на пути к цели, ни предостережения, ни ледяной пол, ни длинная, путающаяся в ногах сорочка, ни дрожащие руки и ноги.

Свет… Яркий солнечный свет и ультрабелый снег, который отражал его лучи, ослепляли. И всё же, едва зрачок сузился, как я разглядела сказочный мир: сочные оранжево-красные черепичные крыши, аккуратные, будто игрушечные фахверковые домики, остроконечные крыши ратуши и собора, а ещё мрачный замок в отдалении, реку и море. На домах развевались разноцветные флаги, по улицам неслись повозки, запряжённые лошадьми, и народ ходил в странной старинной одежде. Я, что сплю?! Я тихонько ущипнула себя, но боль не отрезвила меня. Я по-прежнему видела городок, похожий на средневековую Европу. По-прежнему слышала голоса людей, спешащих по делам, и чуяла аромат дерева, витающий в доме, а ещё у меня совершенно по-настоящему мёрзли ноги и бурчало в животе. Так, это что получается, я попала в другой мир? Как в популярном сериале “Чужестранка” или модных романтических книгах, которые так любила моя подруга Женька? Да ладно, как такое вообще возможно?!

Голова закружилась, и меня повело.

— Аби, ну что ты творишь?! — Лео тут же подбежал ко мне, закинул мою руку на плечо и повёл к кровати. — Ты же совсем ослабла. Несколько дней ничего не ела и не пила, как бы я не старался. А сейчас пройдёшься, замёрзнешь, и тебе снова станет хуже… от холода твоя температура снова возрастёт.

Мальчуган всё это говорил, едва не плача. Я чувствовала, как ему тяжело и пусть я его не знала, но раз уж заняла место его сестры, то не могла наплевать на его чувства.

Мне стоило признать факт, в своём мире я умерла и получила шанс. Шанс на новую жизнь в этом теле. И, кажется, вселенная или боги услышали мои молитвы и сразу же подарили мне семью. Теперь я не одна, у меня есть брат и мне есть, о ком заботится! Я могу начать всё сначала и достичь всех своих целей, пусть и в другом мире. Грустить и отчаиваться ни к чему, я ведь ничего не оставила ценного в Томске. Разве что подруга Женька погрустит, да и только. Поэтому надо обживаться и адаптироваться! А для начала понять, что со мной и с братом Лео. Мальчуган выглядел излишне худым и измождённым. И где остальная семья с фотографии? Кажется, у нас был отец и старший брат! Почему за мной ухаживает малыш? Почему в комнате у простуженной тяжелобольной девушки, так холодно?

— Не волнуйся, Лео, со мной всё будет хорошо, — попыталась успокоить новоиспечённого брата, садясь на кровать.

Живот подвело, и он так призывно заурчал, что услышать его могли, наверно, и в соседнем городке.

— Ты голодная, да? — заботливо спросил Лео, но сам он резко побледнел, сжал кулаки и переступил с ноги на ногу.

— Да, не отказалась бы от тарелки горячего супа, — честно призналась я. — Меня и штормит-то от голода. Сил совсем нет. Может быть, позовёшь взрослых, и они что-нибудь принесут?

Чем больше я говорила, тем более несчастный вид становился у Лео.

— Э — э-э, может быть папа…

Лео не выдержал, уткнулся мне в живот и зарыдал:

— Аби, сестрёнка, бедная моя… Ты так сильно ударилась, что совсем всё забыла! Папы… папы больше нет!

Я хлопнула себя по лбу. Вот дура! Он же говорил, что мы остались одни. Вот ведь дырявая башка. Расстроила ребёнка.

Я погладила Лео по голове и строго сказала:

— Так, а, ну хватит плакать. Я не сошла с ума. Просто от удара у меня амнезия — временная потеря памяти! Это пройдёт.

Плечи Лео перестали дрожать. Я поняла, что выбрала правильный тон и посыл, поэтому продолжила.

— Я читала в книгах, что такое случается с людьми после сильного удара головой. Но после лечения память восстанавливается. Думаю, со мной произошло именно это. Не расстраивайся, лучше расскажи мне обо всём потихоньку.

— Точно? — поднял голову мальчик и посмотрел на меня покрасневшими глазами.

— Точно-точно, — без тени сомнения соврала я. — Так что там с нашей семьёй? Я видела на фотографии четверых человек.

Лео вытер ладошками щёки и нос, а потом устроился на кровати рядом со мной. Взял портрет и, показывая пальчиком, начал рассказывать.

— Вот этот пожилой сильный добрый мужчина — наш папа, Орвилл Дюваль. Он был самым хорошим человеком, всегда читал мне сказки, учил считать и писать, играл со мной… Он умер год назад от сердечного приступа, — на этом моменте голос Лео дрогнул. — А это наш старший брат Ирвин, — его пальчик переместился на радостно улыбающегося молодого человека.

— И что стало с братом? — поторопила я мальчика, припоминая, что Лео его проклинал.

— Папа стал чувствовать себя плохо и передал управление делами брату. Но он промотал всё состояние, проиграл всё в карты или пропил. В конце концов, чтобы не платить по долгам, он заложил наш дом и исчез, — сжимая кулаки, произнёс Лео.

Я обняла мальчика и поцеловала в макушку.

— Ну, исчез и исчез. Я же с тобой, а вместе мы справимся. Скажи, правильно ли я поняла, значит, мы из-за Ирвина по уши в долгах?

— Угу, — кивнул Лео, и его живот издал ещё более громкую трель, нежели мой.

— Кажется, твой желудок тоже просит еды, — хихикнула я.

Лео покраснел.

— Совсем чуть-чуть, — тихо произнёс он, сильно смущаясь.

— Тогда пойдём на кухню, поищем еду, а то я больше не могу терпеть!

Лео радостно улыбнулся. Подал мне тапочки, халат, закинул мою руку себе на плечо, и мы вместе пошли на кухню.

Наше жилище оказалось громадным трёхэтажным зданием, соединённым проходом на втором этаже с мастерской и магазином, которые уже давно пустовали. Впрочем, третий этаж тоже закрыли. Семья Дюваль после смерти отца пользовалась лишь первым и вторым. На втором этаже находилось две спальни, на первом были столовая, кухня и кладовая с маленьким погребком под лестницей.

Выглядел дом очень печально. Никаких картин, обоев, даже резные деревянные панели просили реставрации. Видно, что семейство Дюваль переживало худшие времена. Из дома было распродано всё. Остался лишь минимум необходимой мебели. Пара кроватей, на одной из которых мы с Лео спали вдвоём, тумбочка, шкаф, кухонный стол, ларь да утварь. Может, в других комнатах ещё что-то и сохранили, но, скорее всего, нет. И так как ни хозяйки, ни слуг в доме не наблюдалось, всё покрылось пылью и грязью. В кухне так вообще царил бардак.

— Скажи-ка мне, дружок, а что со мной произошло и сколько дней я была в отключке? — отойдя от шока, спросила я.