Я пошатнулась, будто сама земля решила исчезнуть у меня из-под ног, и удержалась лишь благодаря крепкой мужской руке, сомкнувшейся на моём локте. Голоса вокруг звучали гулко и искажённо, словно я погрузилась под воду: обрывки фраз, торжественный тон, но ни единого связного смысла.

Что-то мешало дышать и видеть. Лёгкая ткань, будто тонкая паутина, давила на лицо, скрывая мир за собой. Вуаль? Я дёрнулась, пытаясь стряхнуть её, но всё та же рука рядом уверенно остановила моё движение.

— Ещё не время, — произнёс низкий, слишком спокойный голос, бархатный и властный, как у человека, привыкшего, что его слова не оспаривают.

И вдруг со стороны прогремело, словно раскат грома:

— Властью, дарованной мне Триединой Богиней, объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать свою супругу!

Что?!

Мир замер, будто время остановилось. Мужем и женой? Я? С кем?! Вуаль соскользнула с лица, и мир обрёл резкость, будто кто-то щёлкнул выключателем. Передо мной стоял высокий и широкоплечий мужчина, с резкими чертами лица и глазами тёмными, словно грозовое небо. На его скуле виднелся старый шрам, едва заметный под тенью щетины. И этот незнакомец, между прочим, уже наклонялся ко мне, явно собираясь исполнить объявленное.

Меня поцеловать? Прямо сейчас? Инстинкт сработал быстрее здравого смысла: я рванулась вперёд и с размаху впечаталась лбом ему прямо в губы. Громкий хрясь прозвучал так, что, кажется, даже статуи на витражах замерли в изумлении. В черепе вспыхнула боль, и я мысленно застонала:

«Прекрасно, Аня! Браво! Начало семейной жизни — вмазать мужу лбом по зубам. В брачном контракте это точно не прописано».

Мужчина слегка отшатнулся, и его пальцы на моём локте разжались. Вот тогда-то я и не стала ждать второго шанса, бросившись прочь. Подол пышного, нелепого платья цеплялся за ноги, каблуки скользили по гладкому камню, но адреналин гнал меня вперёд, не давая остановиться.

Только теперь я осознала, где нахожусь. Огромный сводчатый зал окружал меня, а витражи, где упомянутая ранее Триединая Богиня переливалась алыми и золотыми искрами, словно живая, бросали цветные блики на пол. Ряды гостей, застывших в молчании, провожали меня взглядами, в которых читались изумление, шок и тот самый жадный интерес, что предвещает сплетни на годы вперёд.

С грохотом распахнув тяжёлые двери, я вырвалась наружу. Передо мной раскинулась лестница — длинная, крутая, словно ведущая в бездну. Я бросилась вниз, не раздумывая, но кринолин и подол платья, будто сговорившись, решили мне отомстить. Стоило наступить на ткань, как равновесие предательски покинуло меня.

Мир качнулся, и я полетела вперёд, в груди сжалось от обречённого предчувствия: «Вот и всё, Аня. Отличный финал для этого безумного дня». Но вместо холодного камня меня встретила крепкая мужская грудь. Сильные руки обхватили талию, удержав в последний момент, не дав разбиться о ступени. Мой спаситель двигался неестественно быстро, словно тень, скользящая по ветру, а не человек из плоти и крови.

— Осторожнее, дорогая супруга, — прозвучал у самого уха тот же бархатный голос, теперь с лёгкой, но острой насмешкой. — Мы ведь только заключили союз, а ты уже стремишься оставить меня вдовцом.

Я распахнула глаза, ощущая как моё сердце заколотилось, словно барабан. Передо мной был он — тот же мужчина, мой… «муж». Его взгляд, тёмный и глубокий, не выражал ни насмешки, ни гнева, а что-то гораздо более тревожное — словно обещание испытаний, которые мне только предстоит узнать. И в тот момент я поняла: этот брак станет для меня самой опасной загадкой, которую мне когда-либо доводилось разгадывать.

— Аня! Аня, вставай! — знакомый голос ворвался в сознание, настойчивый и почти панический. Я вцепилась в него, словно утопающий в спасательный круг. Может, всё, что произошло… свадьба, храм, поцелуй-лоб-в-зубы — это просто дурной сон?

— Ларис? — прохрипела я, с трудом разлепляя один глаз.

Яркий свет тут же ударил по зрению, будто солнце решило лично меня добить. Я зажмурилась, но кто-то заботливый — или просто очень быстрый — метнулся к окну. Тяжёлые шторы зашуршали, отрезая солнечный луч, и комната погрузилась в спасительную полутьму. Сквозь закрытые веки я ощутила, как мир перестал быть таким безжалостно-ярким.

Стало легче. Я осторожно приоткрыла глаза снова — и тут же зажмурилась, услышав властный голос:

— Кто такой этот ваш Арис? Не думаю, что стоит упоминать других мужчин в моём доме.

Нет-нет-нет, это точно сон! Неправильный, кошмарный сон! Я крепко зажмурилась, спрятала лицо в ладонях и даже потрясла головой — а вдруг это сработает? Как в кино: закрыл глаза, открыл, и монстр исчез. Тишина стала почти осязаемой. Я осторожно убрала руки, приоткрыла один глаз. На первый взгляд — пусто. Ни чудовищ, ни «мужей по принуждению». Я облегчённо выдохнула и потянулась, разминая затёкшую шею.

И тут краем глаза зацепилась за внушительную фигуру в стороне. Резко повернулась и застыла. Он. Тот самый мужчина из моего «кошмарного сна». Высокий, сильный, взгляд хищный и слишком реальный, чтобы быть галлюцинацией.

— Ой… — вырвалось у меня. Ну да, «ой» — это, конечно, то слово, которым обычно встречают незнакомых красавцев в чужой спальне. Глюк был, надо признать, симпатичным, если бы не хмурый излом бровей, превращавший его в живое воплощение грозы. — А вы… — осторожно выдохнула я, пытаясь сообразить, что вообще можно сказать в подобной ситуации.

«Здравствуйте, вы кто?» или «Простите, что дала вам лбом по зубам»?

— Послушайте, Аннет, — начал он ровно, с той самой холодной вежливостью, что и в храме, — я понимаю, что вы так же, как и я, не слишком-то рады обстоятельствам, что нас объединили, но игнорировать проблему бесполезно. Теперь мы муж и жена, и нам придётся сосуществовать вместе. А это значит, что вы должны вести себя, как положено моей супруге. По крайней мере на людях.

Моё имя в его устах звучало странно и почти чуждо, а вся эта речь про "супругу" вызывала у меня только одно желание: ущипнуть себя посильнее. Как мы вообще умудрились пожениться?! Я не помнила ни церемонии, ни как туда попала, ни — о боже! — как вообще на такое решилась. В голове царила звенящая пустота, словно кто-то стёр половину моей памяти ластиком.

— Послушайте, как вас там… — пыталась выцарапать из памяти хотя бы его имя. Даже фамилия отсутствовала, как будто вырезана аккуратно, чтобы не мешать сюрпризу.

Мужчина дернул плечом, и в голосе зазвучала резкость:

— Да вы, похоже, издеваетесь надо мной! — рыкнул он, и я тут же сжалась в комочек, потому что в этом рёве было что-то знакомое и пугающее одновременно. — Я понимаю, что решение вашего дядюшки вас шокировало, но это не повод вести себя так… безрассудно!

— Дядюшки?! — я чуть не поперхнулась.

Мой дядя? Тот самый, про которого мама вечно твердила, что он нашёл мне "перспективного жениха"? Она ещё предлагала свидание вслепую, но я отмахивалась, думая, что это шутка! А теперь получается, это он меня сюда засунул? В голове всплыли обрывки его слов: "Аня, он такой видный мужчина, ты только встреться!" Видный, значит? Ну спасибо, дядя, удружил!

Но как, чёрт возьми, я могла забыть всё — знакомство, свидания, договорённости о браке? Моя память была как решето, и этот хмурый незнакомец передо мной явно не собирался помогать мне его заполнить. Я уставилась на мужчину, пытаясь найти хоть намёк на ответ, но видела только его суровый взгляд и ту самую складку на лбу, которая, кажется, стала ещё глубже.

Отлично, Аня. Добро пожаловать в семейную жизнь.

— В любом случае, — произнёс этот вроде-как-муж с холодной и уверенной интонацией, — сейчас вы должны собраться и выполнить свою часть договора. Остальное обсудим позже. Жду вас в холле через полчаса.