— Ты говорила, что офис твоего дяди находится в том здании, — произнёс наконец медленно, будто мысль только сейчас оформилась. — А что, если нам наведаться туда?

Я видел, как племянница короля на долю секунды напряглась, хотя тут же взяла себя в руки. Эта идея была не моей — я это знал, как знал и то, что именно к ней девушка уже осторожно подталкивала меня с самого момента нашего выхода из «гаража». Но поданная так, будто это мой собственный вывод, мысль должна была сработать куда лучше, и Аннет действительно поверила: я купился.

— Там может быть охрана… — осторожно заметила моя спутница, будто взвешивая риски, но в глазах уже мелькнул интерес. — Но если они новенькие, думаю, мои документы и родство с Александром Павловым пойдут нам на руку.

— Так и попробуем, — я пожал плечами, добавляя в голос беспечность, которая сейчас была мне на руку. — Если что — просто сбежим.

Я сказал это так, словно бегство в этом мире было для меня таким же простым делом, как в Ритланде, и позволил ей поверить в мою уверенность. Пусть ведёт меня туда, куда им нужно. Чем ближе мы подберёмся к логову, тем больше у меня шансов выяснить, где держат Аню и какую именно роль мне уготовили в их игре.

Дорога к зданию оказалась для меня отдельным испытанием, потому что этот мир буквально кричал о своей чуждости, и каждый шаг лишь усиливал ощущение, будто я оказался в ловушке, из которой не видно выходов. По широкой, идеально гладкой дороге проносились машины — металлические чудовища, ревущие, мигающие, скользящие с пугающей скоростью, — и я всякий раз невольно напрягался, когда очередная из них оказывалась слишком близко, словно готовая в любой момент свернуть и снести нас с пути. Аннет шла спокойно, не обращая на них внимания, и это спокойствие раздражало куда сильнее, чем сами механизмы.

Особенно меня поразили светофоры — странные столбы с мерцающими огнями, которые вдруг заставляли поток машин замирать, а затем столь же внезапно вновь приходить в движение. Я несколько раз ловил себя на том, что инстинктивно ищу в этих огнях магический узор или след артефакта, но, разумеется, не находил ничего, кроме холодной логики этого мира, построенного без магии, без потоков силы и без привычных ориентиров.

Будь рядом Аня, я бы, наверное, засыпал её вопросами, пытался понять устройство этого мира, слушал её объяснения, цепляясь за голос как за якорь, помогающий не потеряться окончательно. Но рядом была Аннет, и с ней я чувствовал себя не любопытным гостем, а загнанным в угол зверем, который идёт вперёд лишь потому, что отступать уже некуда. Каждый её жест, каждый взгляд я отмечал краем сознания, готовый в любой момент к ловушке, удару или очередной проверке.

И всё это время мои мысли упрямо возвращались к моей супруге. Где она сейчас? В безопасности ли, или её уже используют так же, как пытаются использовать меня? Мысль о предательстве жгла изнутри не хуже яда, а сам заговор казался слишком сложным и многоходовым, чтобы быть просто прихотью одного безумца. Здесь было чересчур много нитей, переплетённых между собой, а ещё много людей и сил, втянутых в эту игру.

Зачем всё это? Да, Александр Павлов получил почти неограниченную власть, доступ к магии, артефактам и возможностям, о которых в этом мире могли только мечтать, но что получила Аннет? Что могло понадобиться племяннице короля настолько сильно, что она решилась на предательство, рискнула всем и пошла против собственного рода? Этот вопрос не давал мне покоя, и чем ближе мы подходили к огромному зданию, возвышающемуся над улицей, тем яснее я понимал: ответ на него может оказаться куда опаснее, чем я готов был предположить.

Мы вошли внутрь, и здание тут же сомкнулось вокруг меня холодным и чуждым пространством, наполненным ровным гулом, эхом шагов и странной, почти стерильной атмосферой, в которой не было ни малейшего намёка на магию. Я замедлил шаг, позволяя Аннет идти на полшага впереди, а сам осматривался внимательно и без спешки, отмечая детали, которые обычный человек счёл бы фоном, но для меня складывались в единую картину.

Я давно чувствовал, что за нами следят, пусть и без помощи драконьего нюха или магических потоков. Взгляды скользили слишком вовремя, люди оказывались рядом слишком удобно, а пространство словно подталкивало нас именно туда, куда нужно было кому-то третьему. Это была не импровизация и не спонтанное похищение — передо мной разворачивалась тщательно продуманная и выверенная операция, где каждая мелочь имела значение. И всё же я пока не видел всей цепочки целиком: цель угадывалась достаточно ясно — им нужен был король, живой или устранённый, чтобы закрыть вопрос разоблачения, — но путь к этой цели оставался туманным. Меня явно собирались использовать, вот только как именно и в какой момент — это было тем самым недостающим звеном.

Пока я раздумывал, мы прошли глубже и остановились у стойки, за которой сидела симпатичная девушка с идеально выверенной улыбкой, слишком профессиональной, чтобы быть искренней. Она подняла на нас взгляд, словно уже знала, кто мы и зачем пришли, а рядом с ней переминался с ноги на ногу массивный охранник, чьё присутствие выглядело скорее декоративным, чем по-настоящему защитным. Я отметил это сразу: ни выправки, ни внутреннего напряжения, ни той собранности, что выдаёт человека, способного к реальному бою. Ширма, не более.

Настоящая опасность ощущалась иначе и совсем с другой стороны. Слева, у стеклянной стены, стояла влюблённая парочка — слишком близко друг к другу, слишком расслабленно и одновременно слишком внимательно следящая за происходящим. Они не смотрели прямо, но их присутствие цепляло внимание, словно скрытая пружина, готовая распрямиться в нужный момент. Я скользнул по ним взглядом, запоминая движения, дыхание, расстояние между нами, и внутренне усмехнулся.

Хорошо. Значит, игра началась всерьёз, и роли уже распределены. Осталось только понять, в какой момент они решат сделать следующий ход — и успею ли я к этому времени повернуть их тщательно выстроенный план против них самих.

Аннет уверенно приблизилась к стойке, словно бывала здесь не раз, и протянула сидящей за ней девушке плотную картонку с какими-то знаками и полосами. Та приняла её без лишних вопросов, опустила взгляд, внимательно всматриваясь, задержавшись на секунду дольше необходимого, после чего едва заметно кивнула, будто подтверждая собственные мысли. Карточка вернулась к Аннет, а взамен ей протянули другую — такую же на вид непримечательную, но явно обладавшую куда большим значением.

— Вот ваш пропуск, — произнесла незнакомка ровным, отточенным тоном, и в этой фразе не было ни тени сомнения, будто наш визит был заранее ожидаем.

Мы двинулись дальше, и я невольно замедлил шаг, разглядывая странные металлические ограждения, выстроенные линией поперёк пространства. Они выглядели почти смешно: невысокие, легко преодолимые, такие, через которые при желании можно было просто перешагнуть или перепрыгнуть. И всё же никто вокруг даже не помышлял о подобном — люди спокойно выстраивались в нужном порядке, подчиняясь негласному правилу, которое здесь, похоже, было сильнее любой охраны.

Аннет остановилась у одного из проходов и приложила выданный ей кусок картона к светящемуся окошку. В ответ раздался короткий сухой писк, и металлические створки беззвучно разошлись, освобождая нам путь. Мы прошли внутрь, и за спиной ограждения так же спокойно сомкнулись, словно подтверждая, что решение принято и оспариванию не подлежит.

Чуть дальше нас ждали гладкие металлические двери без ручек — холодные, цельные, совершенно чуждые моему пониманию. Я остановился перед ними, инстинктивно ища взглядом хоть какой-нибудь привычный элемент, но Аннет уже обернулась ко мне, заметив моё замешательство.

— Это лифт, — пояснила она спокойно. — На нём мы поднимемся на этаж моего дяди. Он на двадцать третьем, пешком было бы долго и сложно.

Я лишь пожал плечами, принимая её слова без возражений, и мысленно отступил на шаг, отдавая инициативу девушке. В этом мире она ориентировалась куда лучше меня, и сейчас мне оставалось лишь идти следом, внимательно наблюдая и запоминая каждую деталь.