Мы вошли внутрь, и Аннет без колебаний шагнула к панели, утыканной светящимися знаками, после чего уверенно нажала на цифру 23. Двери сомкнулись почти сразу, мягко, но неотвратимо, отрезая нас от остального мира и запечатывая в узкой металлической коробке, где воздух казался плотнее, а пространство — слишком тесным даже для двоих.

Меня накрыло неприятное ощущение замкнутости, будто стены подступили ближе, чем позволяла логика, и этот дискомфорт я почувствовал сразу всей кожей. Девушка же оставалась спокойной и почти расслабленной, словно подобные места были для неё привычными, и именно это спокойствие насторожило сильнее всего. Она стояла ровно, не сутулясь, но её взгляд то и дело скользил вверх, к чёрному кругу под самым потолком.

Я проследил за этим движением и тут же уловил странность: тёмный диск едва заметно мигал, меняя ритм, и в тот же миг меня накрыло тяжёлым, липким ощущением чужого внимания. За нами следили.  Похоже, это был местный артефакт наблюдения, не иначе, и от осознания этого внутри всё неприятно сжалось.

Именно тогда в моей голове начал складываться план — резкий, рискованный и до безумия опасный. Я понимал, что демонстрируемая покорность может обернуться ловушкой, из которой я уже не выберусь, но и идти напролом, не зная правил этого мира, было равносильно самоубийству. И всё же что-то подсказывало: если я позволю событиям развиваться дальше так, как этого хочет Аннет, я совершу ошибку, за которую расплачиваться придётся не только мне.

Мой взгляд скользнул к панели, где светящиеся цифры сменяли друг друга с пугающей неотвратимостью.

10. 11. 12.

Слишком быстро. Слишком уверенно.

13. 14.

Мы приближались к цели, и каждое новое число било по нервам сильнее предыдущего.

15. 16.

Чёрт.

Я краем уха уловил тихое дыхание за стеной. Оно было глубже и тяжелее, словно где-то внутри меня начинал ворочаться мой дракон, медленно просыпаясь, раздражённый и недовольный тем, что меня ведут туда, где ему явно не рады. И в этом едва ощутимом присутствии я вдруг нашёл подтверждение своим опасениям: назад пути почти не осталось, а значит, выбор придётся принимать прямо сейчас.

Решение пришло резко и без сомнений, будто его подсказал не разум, а инстинкт, и я действовал быстрее, чем успевал осмысливать собственные движения. В один прыжок я взмыл вверх и сорвал с потолка чёрный артефакт, пальцы сомкнулись на холодном металле, и в то же мгновение мигание в его глубине погасло, а липкое, давящее ощущение слежки исчезло так внезапно, словно его и не было вовсе.

Я двигался быстрее любого простого смертного. Аннет рядом со мной только начала поднимать взгляд вверх, ещё не понимая, что происходит, тогда как моя рука уже легла на панель, и я резко нажал на цифру 20, успев подумать лишь о том, что на двадцать третьем этаже нас, скорее всего, уже ждут. Возможно, и этажом выше. И этажом ниже. Но там у меня будет несколько секунд форы, а иногда именно они решают всё.

Лифт наконец остановился, и двери, как назло, раскрывались слишком медленно, растягивая драгоценное мгновение. Я не стал ждать. Схватившись за створки, рванул их в стороны, металл жалобно заскрежетал и едва не согнулся под силой, с которой я их раздвинул. Племянница короля наконец начала осознавать происходящее, её глаза расширились, губы приоткрылись, но мысли ещё не успели оформиться в слова — с момента моего прыжка прошла всего секунда.

Я не дал ей ни шанса опомниться. Подхватил девушку, легко закинув себе на плечо, и рванул прочь, в сторону лестницы, перескакивая ступени через одну и две сразу. Мы пронеслись вниз, и лишь на семнадцатом этаже я резко свернул, юркнув в проём и аккуратно придерживая дверь, чтобы она не хлопнула и не выдала нас эхом.

Три секунды. Ровно столько у нас было.

— Что ты делаешь? — наконец пришла в себя моя спутница, когда я уже был в конце коридора, выскочив на лестничную площадку и, не сбавляя хода, рванул… вверх. Да. Именно таков и был мой план.

— Советую помолчать, — хмуро бросил я, позволяя драконьей силе воли скользнуть в голос, тяжёлой, вязкой волной, от которой воздух будто уплотнился.

Я не верил, что девушка послушается, ей нельзя доверять. Это я уже понял окончательно, и это понимание было холодным, ясным и неприятно спокойным.

Аннет дёрнулась, собираясь возразить, но слова так и не сорвались с её губ. Осознание пришло к моей спутнице не сразу: сначала — растерянность во взгляде, затем тревога, и только потом понимание, что голос больше не принадлежит ей полностью. Пока она пыталась разобраться в происходящем, я уже перескакивал через ступени, поднимаясь выше, туда, где на табличках всё чаще мелькала заветная цифра.

Двадцать первый. Двадцать второй.

С каждым шагом я ощущал, как дракон звнутри меня окончательно просыпается, расправляя невидимые крылья, наполняя мышцы силой, а мысли — жёсткой и почти хищной ясностью. Если заговорщики ждали меня на двадцать третьем, то я сам приду к ним. Не как пешка, не как приманка, а как тот, кто ломает расстановку фигур одним движением.

И теперь вопрос был не в том, что они задумали, а в том, успеют ли они понять, что их игра уже пошла не по правилам.

Голоса я услышал ещё до того, как мы преодолели последний пролёт — глухие, самоуверенные и лениво перекатывающиеся по пространству, будто люди, которым давно объяснили, что опасности здесь не бывает. Я замедлился на мгновение, поставил Аннет на ноги, удерживая её за плечо ровно столько, сколько было нужно, чтобы она не пошатнулась, и жестом велел замереть, после чего осторожно и почти бесшумно выглянул из-за угла.

В коридоре у самой двери, ведущей в нужное крыло, топталась троица. Мощные, широкоплечие, в одинаковой форме и с характерной расслабленной осанкой тех, кто привык пугать видом, а не действием. Да, мышцы у них были наращены старательно, и каждый из них мог без труда свернуть шею обычному человеку, но в движениях читалась тяжеловесность, инерция, отсутствие настоящей скорости, и это сразу расставило всё по местам. В этом у меня было явное преимущество, и я собирался воспользоваться им без колебаний.

Медленно выдохнул, позволяя напряжению уйти из плеч, и в этот же момент внутри что-то окончательно щёлкнуло, словно задвижка, удерживавшая зверя. Дракон не вырывался наружу, не требовал формы и крыльев, но его сила уже текла по венам горячей, плотной волной, делая тело легче, движения — точнее, а мир вокруг — чуть замедленным, словно реальность любезно уступила мне темп. Я всё ещё оставался человеком, но это было лишь внешнее обстоятельство.

Следующего вдоха не понадобилось.

Я выскочил из укрытия и за доли секунды преодолел расстояние до двери, у которой дежурили охранники, настолько быстро, что их разговор ещё продолжался, а тела уже не успевали за происходящим. Первый даже не успел развернуться полностью, когда я ударил — коротко, выверено, вкладывая силу не в размах, а в точку, и массивное тело обмякло, словно из него внезапно вынули опору, оседая на пол без единого звука.

В этот момент коридор ещё не понял, что всё уже началось.

Второй среагировал быстрее, по крайней мере ему так показалось. Он рванул ко мне, уже поднимая руку, собираясь перехватить или ударить, но инерция собственного тела сыграла против него: я сместился вбок, позволив его движению пройти мимо, и добавил совсем немного — поворот корпуса, резкий толчок в уязвимую точку, и массивная фигура с глухим стуком врезалась в стену, после чего медленно сползла вниз, теряя ориентацию и сознание одновременно. Третий попытался отступить, осознав, что происходит нечто выходящее за рамки привычного сценария, но именно эта пауза и стала для него роковой: я оказался рядом прежде, чем мысль успела оформиться в действие, и короткий, выверенный удар оборвал стычку окончательно.