С этими мыслями я осторожно, почти на цыпочках, подошла к двери. Затаилась, прислушалась. Тишина. Ни скрипа половиц, ни шагов, ни голоса. В доме словно вымерли все, кроме меня.

— Ну-ну, — пробормотала я себе под нос, — именно так и начинается любая глупая история: героиня думает, что никого нет, а потом — бац! — появляется муж с ехидной ухмылкой.

Не выдержав, я наклонилась и осторожно попыталась заглянуть в щель. Картина вышла достойная: я, в полупридушенной позе а-ля «шпион-любитель», скрючившись у собственной двери и таращусь, будто вот-вот поймаю кого-то с поличным.

Щель, кстати, оказалась совершенно бесполезной: видно было ровно ничего. Ну, кроме ковра в соседней комнате. Зато теперь я хотя бы знала, что если Кайл всё же решит меня подловить, то первым делом споткнётся об меня же.

Я уже окончательно скрутилась в немыслимую позу, тщетно надеясь разглядеть хоть что-то через узкую щёлку. Сосредоточенно щурилась, задерживала дыхание, когда вдруг прямо у самого уха раздалось тихое и насмешливое:

— Подглядываешь?

Я вздрогнула так, что едва не впечаталась лбом в дверь, и, не разобравшись, инстинктивно двинула локтем назад. Попала, судя по всему, точно в цель — Кайл охнул, после чего зашипел и процедил сквозь зубы:

— Ну да, ты меня явно решила добить.

Я обернулась и обнаружила мужа, стоящего за моей спиной и склонившегося почти вплотную. И ведь самое возмутительное: вошёл он вовсе не через ту дверь, за которой я высматривала его следы, а через парадный вход — тихо, словно кошка, и успел подкрасться прямо ко мне.

Получилась картина маслом: я, героическая «шпионка», с выпученными глазами прижата к замочной скважине, а рядом — мой объект слежки, ухмыляющийся и потирающий ушибленный бок.

— Неплохо устроилась, — заметил он с довольным видом. — Супруга, которая сама шпионит за мужем, — это даже забавно.

Я закатила глаза и рванула прочь от двери, пока этот гад не добавил к своим комментариям ещё и лекцию о «замужних обязанностях».

Кайл Вилтроу

Я уже собирался уйти в свой кабинет, когда услышал характерное шуршание у двери. Сначала подумал, что слуги суетятся, но шаги были слишком лёгкими и едва заметными, да и доносились явно не из коридора. И запах… лёгкий, едва уловимый, но всё же знакомый. Тепло цветов, чуть пряное дыхание — он исходил от неё. Странно. Или мне кажется, или её аромат изменился? Хотя, возможно, я просто не успел запомнить его как следует с нашей первой встречи.

Я замер и прислушался. Девчонка явно возилась возле двери: будто затаилась, но при этом старалась что-то уловить. Любопытство? Попытка подслушать? Или вообще решила подсмотреть? Я бы ещё понял, если бы у неё в руках было зеркало на палочке — картина была бы полной.

И тут в голове неожиданно родился план. Да такой, что я сам едва не расхохотался. В уголках губ заиграла усмешка — предвкушение грядущей сцены оказалось чертовски заманчивым.

Я даже не сразу понял, откуда во мне взялось это странное чувство азарта и хищного предвкушения, в котором было больше игры, чем серьёзного намерения. С таким вкусом я давно не относился к чему-то настолько… бытовому. Казалось бы, всего лишь девчонка, прильнувшая ухом к двери. Но как только это коснулось моей новоиспечённой жёнушки, то именно это сделало ситуацию чертовски интересной.

Словно я снова оказался на арене, только соперник у меня — хрупкий и несообразительный, зато удивительно упорный в своём любопытстве. Я сам от себя не ожидал, что обычная шалость способна разбудить во мне инстинкт охотника.

Я бесшумно обогнул коридор и встал у парадной двери, ведущей в её покои. Приоткрытая щель двери выдавала её куда красноречивее любых слов: в ней угадывался тонкий силуэт, чуть наклонившийся вперёд, вся поза — напряжённое ожидание, а ещё настороженность и явное любопытство. Усмешка сама собой тронула губы.

Я осторожно вошёл в комнату, шагнув ближе, и склонился к самому её уху.

— Подглядываешь? — произнёс тихо, почти мурлыкнув.

Девушка вздрогнула так, будто её поймали на преступлении, после чего буквально подпрыгнула и её локоть с размаху врезался мне в живот. Воздух сдавленно вырвался из груди, и я болезненно процедил сквозь зубы:

— Ты серьёзно… хочешь меня убить?

Аннет попыталась оправдаться, и я бы даже с удовольствием её послушал, но веселье, увы, не могло тянуться бесконечно. Игры играми, а дела сами себя не разберут. Я выпрямился, позволив улыбке сойти с лица, и уже совершенно иным тоном продолжил:

— Меня не будет до самого вечера, так что ужин я, скорее всего, пропущу. Постарайся не слишком скучать. Вечером я обязательно тебя навещу, — добавил, заметив, как на лице жёнушки вспыхнула забавная гримаса.

И вдруг мне показалось, что её эмоции написаны слишком ясно, почти открытым текстом, а ведь раньше я этого не замечал. Усмешка сама собой тронула губы: в её глазах отчётливо читалась борьба — то ли сострить, то ли сказать что-то ядовито-достойное.

Но я не стал дожидаться ответа. Пока девушка явно подбирала слова, легко развернулся и, не оглядываясь, вышел. Пусть пофырчит. Так ей точно не будет скучно — весь день будет придумывать, чем бы меня вечером огреть.

Дорога в ведомство пролетела в привычной спешке: тихие улочки, скрип колёс по мостовой, редкие прохожие, и я уже поворачивал за знакомый угол. Войдя в здание, поднялся на третий этаж и привычно оказался в своём кабинете, где запах бумаги и старого дерева встречал меня как старый знакомый.

Я опустился в любимое кресло, потянулся спиной и позволил себе лёгкую улыбку: мысли снова возвращались к зелёноглазой блондинке, которая не покидала меня ни на шаг, даже мысленно. Усмехнулся сам себе, признавая, что развлечение с ней явно не скоро закончится.

Именно за этим занятием — в раздумьях и с лёгкой усмешкой — меня и застал Крейг. Его лицо сразу же выразило смесь удивления и лёгкой насмешки, как будто он уже знал, кто завладел моими мыслями сегодня.

— Чему так лыбишься? — раздался ехидный голос моего друга, и я мгновенно вздрогнул, будто кто-то заметил тайное удовольствие. — Неуж-то семейная жизнь налаживается?

Я лишь хитро усмехнулся, не поднимая глаз с бумаг на столе.

— А может, я просто радуюсь, что кто-то решил проверить мои навыки терпения и дипломатии в реальном времени, — проговорил, выбирая слова так, чтобы казаться занятым делом, но не выдавать настоящих эмоций.

Крейг усмехнулся, прекрасно понимая, что я увлечён чем-то совсем не бюрократическим.

Рабочий день, хоть и оказался насыщенным делами — доклады, бумаги, отчёты, какие-то мелкие дрязги между отделами, требующие моего вмешательства, — всё равно тянулся мучительно долго. Казалось, стрелки часов нарочно замедлили ход, а каждый новый документ ложился на стол с таким звуком, будто издевался. К концу я едва ли не отсчитывал минуты, мечтая вырваться из этого бумажного плена.

А когда часы наконец пробили шесть, я уже был собран: бумаги уложены, печати закрыты, перья аккуратно сложены в пенал. И, не дожидаясь ни одной лишней секунды, я буквально выскочил из кабинета.

— До завтра, Чак, — бросил на ходу, выскальзывая в коридор.

Мой помощник выглядел так, будто впервые видел, чтобы я уходил с работы раньше всех. И уж точно раньше, чем погаснет последний свет в окне ведомства. Но у меня на то была веская причина. Очень веская. С золотыми кудрями и зелёными глазами.

Дорога домой казалась короче, чем обычно: лошади словно сами знали, что мне не терпится добраться до особняка. Да к тому же я даже не заметил ни привычной суеты на улицах, ни криков зазывал, ни скрипа колёс проезжавших экипажей — мысли были заняты совершенно иным.

Колёса кареты едва коснулись гравия внутреннего двора, как я уже распахнул дверцу и, не дожидаясь лакея, зашагал к дому. После чего стремительно влетел в холл с тем же чувством, будто возвращался не с работы, а с поля боя, и меня там ждала самая желанная награда.