Но даже при возможности получить прибыли азиаты никому и никогда не расскажут, откуда у них взялись планеты. Три планеты, сосредоточенные в одном звёздном секторе Нефрит, были не просто заселены азиатами, они буквально принадлежали им. Три планеты, которые вместе назывались в космосе никак иначе, кроме как «Триада», хоть это и не было официальным наименованием. Их гражданство мог получить только азиат, всем остальным дозволялось лишь временное нахождение на поверхности, причём следили за исполнением этого правила тоже сами же азиаты.

Собственно, в секторе Нефрит Администрация вообще присутствовала постольку-поскольку, и вся власть там, по сути, была сосредоточена в руках азиатов. Практически как в серых секторах, с той лишь разницей, что они все находятся на окраинах изведанного космоса, а Нефрит наоборот — в самом его «начале», если можно так выразиться. От него до Солнечной системы, с которой, логично, началась экспансия космоса, всего-то один прыжок через спейсер.

Но расположение — это, в общем-то, единственная разница между азиатским сектором и серыми секторами. И там и там вся власть сосредоточена непонятно у кого, правила Администрации всё равно что не существуют, и вообще царит своя атмосфера, причём не всегда доброжелательная.

Отжав себе пространство для жизни, азиаты организовали в Триаде всё под себя, под свои традиции, привычки и образ мышления. Те, кто там был, рассказывали, что азиаты как будто перетащили с Земли свои города и растянули их на всю планету, а потом и на вторую, и на третью. Странная, непривычная музыка, звучащая из каждого окна и каждой палатки, и от этого смешивающаяся в непонятную какофонию, давящую на уши похлеще рёва корабельного двигателя. Странная и непривычная кухня с резкими, порой до отвращения, запахами, которые точно так же, как и музыка, смешиваются воедино, заставляя чувство обоняния имитировать обморок, лишь бы его больше не трогали. Странная непривычная архитектура, где прямо у подножья гигантских небоскрёбов из стекла и бетона жмутся одноэтажные хибарки, собранные как будто бы из глины, намазанной на сухой тростник.

И главное — странные и непривычные люди. Каждый третий — с оружием, каждый второй — в татуировках с ног до головы, и каждый первый — с какой-то аугментацией.

Азиаты буквально фанатели от технологии аугментации, которую сами же и придумали, и среди себя называли импланты «чжэньчжу», то есть «жемчуг». Для азиатов количество и качество имплантов постепенно стало чем-то вроде негласного соревнования, способа показать, насколько ты прогрессивный, насколько соответствуешь духу азиатского сообщества, если можно так выразиться.

И тем страннее, что Кайто не имеет никаких аугментаций. Особенно если учесть, что он родом с Мандарина, который и был самой первой планетой, на которой обосновались азиаты, и назвали его так, конечно же, не из-за оранжевого цвета!

Впрочем, импланты Кайто могут быть внутренними, а не внешними, для хакера это даже логичнее. Конечно, таким «жемчугом» уже не посверкаешь на сходках и тусовках, которые у азиатов проходят на каждом углу и каждый час, но и сам Кайто далеко не из тех, кто стал бы ходить на эти сходки и тусовки.

Да что там — судя по его глазам и поведению, ему и на Мандарин-то возвращаться неохота! Причём не вполне понятно, почему.

С нервничающей Пиявкой, да и всем остальным экипажем, который тоже не в самом лучшем расположении духа после таких новостей, всё, в общем-то, понятно. Мало кому хочется отправляться на планету, на которой на тебя буквально все будут коситься, явственно давая понять, что тебе здесь не место. Вслух, конечно, не скажут, по крайней мере, до каких-то пор, но это слабое утешение. Особенно в таком месте, которое всем своим внешним видом показывает тебе, насколько ты здесь чужой.

Триада в целом и Мандарин в частности — это просто другой мир, постичь который в полной мере может лишь тот, кто живёт в нём с самого рождения.

И теперь, если я правильно понимаю, наш путь лежит именно туда.

— Ты никогда не говорил, что ты с Мандарина… — медленно произнёс капитан, глядя куда-то мимо Кайто.

— А что это изменило бы? — он кисло пожал плечами. — Планета как планета… В смысле, наверное, нет, но вам-то какая разница?

— Ты прав, никакой, — согласился капитан. — Вот только теперь, когда оказывается, что нам надо туда лететь, получается, что разница всё-таки есть.

— Да не переживайте! — Кайто улыбнулся и махнул рукой. — Мандарин совсем не такой плохой, каким его описывают пьяницы в кабаках!

Беззаботность Кайто была такой фальшивой, что её распознал бы даже Жи, у которого не было никаких датчиков беззаботности, поэтому я усмехнулся и спросил:

— Он ещё хуже, не так ли?

Кайто затравленно посмотрел на меня и промолчал.

— Так, ладно! — капитан взглянул на Кайто. — Допустим, даже Мандарин. Получить разрешение на посадку и посещение планеты там вроде возможно, так что, допустим, что мы туда попадём. Что дальше?

— А дальше нам надо будет добраться до моей старой квартиры, — негромко ответил Кайто. — И забрать из неё док для Вики?

— Док? — капитан нахмурился.

— Ну, док-станцию! — пояснил Кайто. — Не тот док, в который корабли паркуются.

— И большая ли эта станция?

— Да нет… — Кайто показал руками кубик размером примерно со свою голову. — Вот такая, не больше.

— А мы можем не лететь на Мандарин и получить эту станцию каким-то другим образом? — риторически спросила Пиявка, которой явно ну очень не хотелось лететь на азиатскую планету.

— Увы, нет, — Кайто покачал головой. — Если бы было можно, я бы уже этим занимался. Эта станция… В общем, я её сам собрал, как и Вики, и в продаже ничего подобного просто нет, если ты об этом. А собрать её второй раз… Скажем так, там использованы такие технологии, добыть которые просто так… близко к невозможному, прямо говоря. Да и не «просто так» тоже.

— Тогда как ты их добыл? — поинтересовалась Пиявка, но капитан поднял ладонь:

— Так, это к делу не относится. Хоть добыл, хоть родил, хоть сам создал. Если он говорит, что нужная ему вещь — одна во всём космосе, значит, так оно и есть. Но у меня другой вопрос — а с чего ты взял, что эта вещь ещё там? С чего ты вообще взял, что сама по себе квартира ещё там?

— А куда ей деться? — слегка улыбнулся Кайто. — Я же продолжаю каждый месяц за неё платить. А что касается док-станции… Скажем так, у меня есть доступ к наблюдению за квартирой и, конечно же, к сигнализации, которой квартира оборудована. Так что я могу совершенно точно заявить — с момента, как я вышел… кхм, из квартиры, там никого больше не было. И док-станция всё ещё там, где я её оставлял.

Кайто буквально через слово прерывался и выдерживал недолгие паузы, словно боялся сказать что-то не то, и из-за этого ему приходилось очень внимательно подбирать слова. Причём это уже далеко не первый раз, когда он себя так ведёт, и в последнее время это вообще превратилось в странную и немного напрягающую тенденцию.

Понятное дело, что у каждого за спиной своё прошлое, свой пройденный путь, свои события, которые привели к той точке, в которой мы находимся сейчас… Но одно дело — просто не рассказывать об этом прошлом, пользуясь тем, что на борту «Затерянных звёзд» не принято лезть в дебри души и бередить старые раны. Другое дело — напрямую врать, отвечая на заданные вопросы.

И совсем третье дело — вот так вот, как Кайто сейчас, избегать говорить правду. Сообщать информацию, но подавать её однобоко, искажённо. Вроде бы прояснять что-то, но при этом оставлять немало сомнений на тему того, насколько можно этим пояснением верить.

И являлись ли они вообще пояснениями, если уж на то пошло…

— Ладно, допустим, — задумчиво проговорил капитан. — Допустим, мы доберёмся до Мандарина, высадимся, проникнем к тебе в квартиру, заберём эту самую док-станцию… Дальше что?

— Дальше я её подключу к компьютеру корабля! — Кайто радостно улыбнулся. — И при помощи Вики смогу имитировать ещё один корабль! У нас будет как будто три корабля в одном!