Кори, конечно же, тоже шла с нами, но и ей тоже собирать было нечего. Меч и щит всегда при ней, а больше ничего ей и не нужно…

Хотя нет, кажется, всё-таки нужно. Иначе с чего бы я уже третий раз за последние полчаса ловил на себе её беглый, полный сомнения, взгляд? Будто она собирается что-то спросить, но из раза в раз не находит для этого силы.

На четвёртый раз она поспешно отвела глаза, поняв, что я её поймал с поличным. Тогда я встал, подошёл к её пилотскому посту, сел на подлокотник кресла, обнял за плечи и тихо сказал:

— Говори уже. Я же вижу, что ты что-то хочешь сказать.

— Не хочу, — Кори вздохнула и подняла на меня взгляд, и уже больше не отвела. — Не хочу, но оно… Само рвётся.

— Если рвётся, то говори, — я пожал плечами. — Это же и есть «хочу», разве нет?

— Не знаю, — Кори потупилась. — Ладно… Скажу. Кар… Помнишь наш самый первый разговор? Вдвоём, на этом же самом месте?

— Когда я тебя высмеял за то, что ты веришь в хардспейс? — я усмехнулся. — Ещё бы не вспомнить! Если бы не этот разговор, мы бы сейчас были хрен знает где, но точно не тут!

— Вот об этом я и хотела поговорить… — Кори слегка кивнула. — Почему мы… Здесь?

— В каком смысле? — не понял я. — Потому что помогаем Кетрин.

— Нет, я имею в виду… — Кори оторвала одну руку от рычагов и повертела ею. — В глобальном плане. Просто я снова чувствую себя, будто я делаю что-то не то. Будто мечта, хардспейс, снова уходит куда-то на второй план. Вытесняется какими-то случайными, второстепенными делами… Словно мы забыли, что вообще пытаемся сделать. Или, может… Мы потеряли надежду это сделать?

— Эй, отставить пораженческие настроения! — я потрепал Кори по плечу. — Что значит «потеряли надежду»? Мы вообще-то из раза в раз буквально из кожи вон лезем для того, чтобы этой самой цели достичь! Штаб-квартира «Кракена», объект ноль восемь, афера с поддельным экспериментом — это ты называешь «потеряли надежду»? Да мы, по-моему, одной только надеждой сейчас и живём!

— Но что нам это в итоге дало? — Кори чуть пожала плечами. — Мы же сейчас в тупике… Нет, объективно в тупике! Я не хочу строить иллюзий на этот счёт… Мы не знаем, как выйти на контакт с «потерянными братьями», а других способов добыть двигатель мы даже не придумали. Зато теперь мы снова помогаем Кетрин, и…

— И-и-и? — вопросительно протянул я.

— И я боюсь, что это может нас затянуть, — вздохнула Кори. — Что мы поможем ей в одном. Потом в другом. Потом в третьем. Потом не ей, а кому-то ещё, за кого попросит она. И в итоге это болото нас затянет. Мы снова станем полу-наёмниками, полу-контрабандистами, то ли на службе у короны Даллаксии, то ли сами по себе, то ли на побегушках у «Шестой луны»… Неважно, с кем мы свяжемся, важно то, что при этом мы забудем о том, что делали изначально. Выход из тупика сам собой не найдётся, а мы продолжаем стоять, постепенно привыкая к этому состоянию и к этому положению. Я просто боюсь, что нас затянет эта… рутина. Вот чего я боюсь.

— Рутина, — я усмехнулся. — Да половина космоса отдала бы последний юнит за то, чтобы пожить такой вот «рутиной», а не вечным циклом работа-блок-работа-блок! Ну, может, не половина космоса, но вот врекеры — это к гадалке не ходи!

— Ну и дураки! — грустно улыбнулась Кори.

— Возможно, — я не стал спорить. — Но дураки они или нет, это не так важно. Важно то, что ты… Как бы это сказать… Слишком много хочешь.

— Как понять? — Кори посмотрела на меня с удивлением.

— Да вот так, — я развёл руками. — Ты хочешь быстрого результата, но не учитываешь одной простой вещи — мы сейчас в деле исследования хардспейса находимся дальше всех. Даже дальше «Кракена», пусть и буквально на чуть-чуть. А это автоматически означает одну интересную вещь. Всё, что мы делаем, мы делаем на свой страх и риск. Больше нет проторённых другими троп, по которым мы можем пройти, теперь эти тропы мы торим сами. А это означает, что каждый наш следующий шаг должен быть взвешен и просчитан, лучше даже несколько раз. В противном случае, последствия могут быть такими… такими, о которых мы даже узнать не успеем.

— Хочешь сказать, мы не в тупике? — в глазах Кори впервые появился интерес.

— Возможно, и в тупике, — не стал спорить я. — Но мы были в тупике много раз. Одно только ледовое поле возле Роки-младшей чего стоит. А ситуация с «Альбедо»? Ну давай, скажи, что это были не тупики!

Кори ничего не ответила, лишь улыбнулась.

— И что, это нас остановило? — я пожал плечами. — Нет, ни хрена! А знаешь, почему? Потому что даже из тупика всегда есть как минимум один выход. А обычно их намного больше, просто их не сразу видно. И для того, чтобы их стало видно, нужно какое-то время потратить на внимательный осмотр этого самого тупика. Не биться в истерике. Не пытаться проломить стену головой. Не разворачиваться и не бежать обратно. Просто немного подождать. Внимательно посмотреть. И подумать. И выход обязательно найдётся.

Кори недолго помолчала, а потом без улыбки произнесла:

— Может, ты и прав. У меня с «подождать»… проблемы, скажем так.

— Это я уже заметил, — я улыбнулся взъерошил её волосы, и так не самые послушные. — Но мучиться ожиданиями тебе осталось недолго.

— Почему? — улыбнулась Кори.

— Почему-то мне кажется, что скучать нам не придётся, — произнёс я, глядя как за лобовиком постепенно вырастает действительно оранжевый, как мандарин, Мандарин. — Можешь называть это шестым чувством.

— Скорее я назову это плохим предчувствием после страшных историй Кайто.

— Ну, или так…

Посадка на планету произошла без эксцессов. Кайто и Кори снова в четыре руки и два голоса медленно подвели «Барракуду» к посадочной площадке космопорта и произвели посадку. Не такую мягкую, как обычно, чуть жёстче, ведь посадочные площадки Мандарина были крошечными, как будто их рассчитывали для блох, а не для космических кораблей. Планета будто бы с самого начала заявляла нам, что места на ней из-за перенаселённости так мало, что даже для того, чтобы банально приземлиться, надо ещё постараться.

Кори правда бурчала, что во всём виновата повышенная гравитация Мандарина, а вовсе не размеры посадочной площадки, но всем было очевидно, что это лишь попытка отмазаться. Гравитация на всех планетах всегда разная, хотя и не сильно отличается от привычного для человека одного же (иначе такие планеты просто не заселяют), так что Кори уже доводилось сажать корабль в таких условиях, как на Мандарине. И ни разу у неё это проблем не вызвало.

Проблему может вызвать разве что собственная уверенность Кори в том, что кто-то осудит её за то, что она слегка неаккуратно посадила корабль на такую крошечную площадку. Хотя, конечно же, никому это даже в голову не пришло. Ну, может, Пиявке, но даже она смолчала.

Как бы то ни было, «Затерянные звёзды» опустились на посадочную площадку и получили разрешение на выход в город.

Сборы были недолгими, и свелись в основном к обсуждению, кто пойдёт.

В этот раз на корабле, кроме Пиявки, остался ещё и Магнус. Причём отнюдь не по своей воле, а по воле Кайто, который непрозрачно намекнул здоровяку, что тому лучше на поверхности не появляться.

— Понимаешь, к европеоидам мандаринцы относятся ещё как-то серединка на половинку, — объяснял Кайто, покачивая рукой для убедительности. — Но негроиды это… Короче, их азиаты не любят. В смысле, не все азиаты. У меня-то проблем с негроидами нет! Я про мандаринцев. Они не любят. И синдзянцы не любят… В общем, все в Триаде.

— Это всё, потому что я чёрный? — угрожающе поинтересовался Магнус, сурово выдвинув вперёд подбородок. — Ну, знаешь…

— Я-то уж знаю! — Кайто важно закивал. — Нет, я тебя, конечно, держать не буду, просто… Не удивляйся потом, что на тебя все смотрят, как на крокодила. А потом ещё и добыть тебя попытаются, как того же самого крокодила.

На мостике, где шло обсуждение, повисло напряжённое молчание. С одной стороны, мы не ожидали такого от Кайто. А с другой, было непонятно, как на это отреагирует Магнус. И он не заставил себя долго ждать.