Он поднял голову.

— Теперь другая сторона. Если мы все останемся здесь, вероятность, что на нас нападут прямо сейчас, существует, но она невелика. Они потеряли немало людей. Здесь я не сомневаюсь, видел Георгиевскую охрану. Там ребята опытные были. Да и разобраться с награбленным им нужно. У них на руках три телеги добра, которое надо сбыть, и купец, за которого надо торговаться. Им сейчас не до нас. За два-три дня, я думаю, ничего не произойдёт.

— А если произойдёт? — тихо спросил Сидор.

— Тогда я до конца жизни буду считать, что ошибся, — сказал Анатолий. — Но мы должны рискнуть, иначе Георгий погибнет наверняка. Своих бросать, оно куда опаснее.

Никто не возразил.

— Значит, идём вчетвером, — подытожил он. — Я, Николай, Сыч, Волох. Больше и не надо: там не драться надо, там надо смотреть, считать и думать. Четверо пройдут тихо, а десять протопают, как стадо и подставятся.

— А если придётся драться? — спросил Сидор опасливо.

— Тогда будем драться, — сказал Анатолий. — Только на наших условиях.

— Послушаем еще, что староста скажет, — сказал Сидор.

— А что он скажет? Мы жителей деревни и не берём. Только Николая. Остальные только обузой будут. А в остальном не реагируя, он рискует куда больше.

Староста пришёл вместе с Николаем.

Мы уселись за столом в зале, подальше от Михаила, чтобы не тревожить его.

К тому времени присоединился и Сыч, которому уже всё рассказали, и он лишь спрашивал: «Чего мы ждём? Идти надо!».

Глафира попыталась было включить властную хозяйку, но Сыч лишь мягко отставил её в сторону. Плечи его распрямились, и сразу стало понятно, кто в их доме настоящий мужчина.

— Ты, Глашенка, пойди щи разогрей, чтобы на пустой желудок не идти.

— Ты же еще… — предприняла вторую попытку Глафира, но Сыч был несгибаем и непоколебим как скала.

— Поторопись, — только и сказал он, легонько хлопнув её пониже спины.

Даже и не знаю, что сработало, но Глафира лишь кивнула, и растеряно умчалась к себе.

Сергей выслушал всё молча.

Он отчего-то изменился. Видимо ситуация с Марисой его сломила. Сергей и раньше был не орлом, но раньше он хотя бы старался выглядеть значительным: расправлял плечи, вставлял слово, напоминал о своей должности.

А теперь стоял у плетня и безучастно слушал.

— Ну? — не выдержал Анатолий. — Твоё слово, Сергей Ильич. Дело общее.

— Как хотите, так и решайте, — сказал староста.

— Это как понимать?

— Так и понимать. — Сергей поднял глаза. — Тебе, Анатолий, всё равно людей в ополчение готовить, это уже решено, и не мной, а советником при всём народе. А я тебя ничему не научу. Я в войне понимаю ровно столько, сколько в кузнечном деле: могу посмотреть и покивать, но толку-то от этого?

Он помолчал.

— И сейчас будет вообще неуместно, если я начну командовать. Люди на меня после того слушания смотрят… сам знаешь как. Скажу «идите», половина решит, что я вас на смерть посылаю, чтоб перед канцелярией выслужиться. Скажу «не ходите», решат, что струсил. Меня в этом деле лучше вовсе не считать.

Он посмотрел на Анатолия прямо.

— Решай ты. А я поддержу, что скажешь, и людям объявлю от своего имени, если так надо. Это я могу.

Анатолий разглядывал его несколько секунд.

— Ладно, — сказал он наконец. — Спасибо.

— За что?

— За то, что не стал отговаривать и мешать.

Сергей криво усмехнулся и отвернулся.

Николай хмуро следил за ситуацией, но не вмешивался. Однако выводы явно делал. Я и вовсе не лез. Я ничего толкового не подскажу, тем более что меня отставили в сторону, и поручили следить за порядком. А лишний раз нарываться на то, что мне укажут на мой возраст и не высокое положение — я и без этого проживу.

Хотя Сергей удивил. Пожалуй, было его лучшей минутой за всё время, что я его знаю. Человек, который честно признался в своей некомпетентности, и отошёл в сторону, дав возможность решать тем, кто способен, это, как ни странно, качество хорошего руководителя.

— В любом случае, я из постоянных жителей деревни возьму только Николая. еще со мной пойдут Сыч и Волох. Даже Павла брать не будем, он со своей рукой много не навоюет.

— Не мало? Вчетвером? — только и спросил староста.

— Должны справится. Теперь их врасплох брать будем.

— Может, возьмёте с собой хоть Илью? — осторожно спросил Сергей. — Сидор, конечно, правильно говорит, да только на нас никогда не нападали, с чего сейчас начинать.

Анатолий подумал, потом ответил.

— На Дубовый Яр тоже никто не нападал. Пусть лучше будут хоть какие-то защитники. Мы насмотрелись уж.

Сыч и Николай не сговариваясь кивнули.

Стоящий в тени Волох перевёл взгляд в стену, но его никто и не собирался винить. Каждый думал о своём, но Волоха больше к этому не приплетали. Будто и не он был тогда, а какой-то другой Волох.

Хоть и говорили негромко, но Михаил всё слышал. Казалось, даже не дышал на протяжении всего обсуждения. А как стали обсуждать кто пойдёт, он тут же завозился и попытался встать.

Кряхтя как трактор, он сел на лавке, спустил ноги на пол. Вставать пока не решался, но на сером измождённом лице проступила решимость.

— Я с вами иду. Я должен спасти Георгия. И парней… Я себе ни в жисть не прощу. Уж лучше там и полягу.

— Ну уж нет, — сказал Анатолий.

— Я дойду!

— Ты не дойдёшь даже до плетня. — Анатолий присел напротив него. — Слушай меня, воин. Ты останешься здесь. В таком состоянии ты будешь только обузой.

— Я столько лет!..

— Знаю. И потому говорю прямо, а не жалею тебя, — Анатолий не повышал голоса. — Безумное геройство ни к чему хорошему не приводит. Ты в лучшем случае свалишься на второй версте, и кому-то придётся тебя тащить. В худшем, свалишься в бою, и мужики будут о тебя спотыкаться и из-за этого пострадают. Свой долг ты уже выполнил. А что хочешь сверх долга отдать, это похвально, да только от этого больше вреда будет.

Михаил стиснул зубы.

— Так что сиди, — закончил Анатолий. — И делай то, что требуется.

— Что мне тут делать⁈ — вырвалось у него. — Лежать⁈ Пока вы за меня там сражаться будете?

— Хочешь приносить пользу?

— Хочу.

— Тогда помогай готовить людей.

Михаил уже готовил следующий аргумент, но тут понял, что сказал Анатолий и осёкся.

— Ты воин, — сказал Анатолий. — Хороший, судя по тому, как ты сюда дошёл. У нас деревня, в которой мужики держали в руках только вилы, а у нас под боком отряд в тридцать голов. Правильно Сидор говорит. Деревню оставлять без защиты не следует. Нам нужно ополчение поднимать, и поднимать быстро.

Михаил выпрямился.

— Ходить ты пока не можешь, а сидеть и говорить тебе никто не запретит. Вот сиди и учи: как строй держать, как копьё ставить, как в куче не мешать своему. Этим ты сделаешь куда больше, чем если геройски свалишься где-нибудь на тракте.

Михаил долго молчал.

— Пока, как ты выразился, мы будем за тебя Георгия спасать, ты будешь за нас нашу деревню оборонять. — веско произнёс Николай. — Уговор?

— Ладно, — сказал он смиренно.

Он прекрасно понимал, ситуацию. Оттого ему было очень больно, и он этого не скрывал.

— А раз так, слушай моё распоряжение, — объявил Анатолий. — Каждое утро, отныне и без исключений, обязательная воинская подготовка. Для всех мужчин деревни. Два часа перед работой. Пока меня нет, ответственные за это Павел, Михаил, Илья и мельник Ефим. — он повернулся к старосте. — Это, если пожелаешь, до мужиков и донесёшь. А когда мы вернёмся, посмотрю как справились. — Он перевёл взгляд на Михаила. — И уж постарайся, чтобы не пришлось переучивать.

Михаил лишь хмыкнул. Его таким было не пронять. Хотя настроение у него заметно улучшилось.

Будто чуя неладное, вокруг деревни собрались мужики. Входить не решались, но ждали.

Слухи по деревне разлетаются быстро, порой одного слова хватает, чтобы создать целый повод. И от одной искры вспыхивает легенда достойная песен.