Но Вера из другой породы. Не из тех, кто жалуется, чтобы пожалели. Да и сама жалобы слушать явно не любит. Воспринимает это как призыв к действию и спешит найти решение. Жалость таким людям не помогает, а добивает. И стоит кому-то сказать «бедный ты мой», как ты рассыпаешься окончательно.

Ей сейчас нужно было не утешение, а чтобы её оставили в покое и дали разобрать всё это самой.

— Спокойной ночи, — сказал я. — И если нужно будет поговорить, ты скажи. Я тут, за стенкой.

— Хорошо, Макс, спасибо, — сказала она.

Я постоял ещё немного и ушёл к себе.

Спать не хотелось совсем.

Я лежал на спине в комнате Николая, смотрел в тёмную балку над головой и слушал, плачет ли она ещё.

За стенкой всё стихло окончательно.

Я повернулся на бок, натянул одеяло и лежал ещё долго, слушая, как где-то далеко, в лесу за озером, кричит ночная птица.

Заснул я, кажется, часа за два до рассвета, и проснулся от того, что кто-то очень настойчиво тыкал меня в щёку мокрым носом.

Обратная дорога шла легко.

Володимир всё не мог поверить своей удаче.

Его наняли на три месяца, и оплатили работу вперёд, а задача оказалась выполнена меньше, чем за месяц.

В Чи-Ане как-то прознали о проблеме на рубеже и купца уже ждали. Кто-то решил бы нажиться на проблеме соседа, но правители Восточной Империи смотрели наперёд, и прекрасно понимали, что после Североземья настанет их черёд.

По указу императора Восточной Империи, кристаллы привезли в провинцию Чи-Ан. А когда Владимир подъезжал к городу, ему навстречу выслали гонца с вестями.

Кристаллы ехали в трёх окованных ящиках на второй телеге, завёрнутые в войлок.

— Барон Грегор наверное уже войска созвал, и даже не подозревает, что мы уже едем. Успеваем, Айвен! — в который раз сказал Володимир. — Видит Солнце, успеваем. Я грешным делом думал, до осени растянется.

— Не зарекайся, — холодно заметил Айвен.

— Да что тут может…

Айвен поднял руку и обоз стал замедляться.

На дороге стояли трое закутанных в плщи фигур.

Они просто стояли посреди тракта, без всякой демонстрации силы, и уже одним этим отличались от любых разбойников, которых Володимир навидался за тридцать лет.

Разбойники так не стоят. Разбойники либо орут и угоржают, либо прячутся и нападают из засады.

Володимир почему-то никак не мог сфокусировать на них взгляд. Глаза лишь скользили по фигуре и будто соскальзывали в сторону, не задерживаясь.

Двое стояли позади, один впереди, и тот что впереди будто был обёрнут дымкой.

— Охрана, — негромко сказал Айвен. — Стоять на месте. Оружие даже не трогать, ясно? Володимир, ты даже не шевелись.

— А ты?

— А я пойду поговорю с ними.

Айвен соскочил с телеги и пошёл вперёд.

— Доброго дня, путники. Далеко ли путь держите? — вежливо спросил один из мужчин, что стоял немного впереди.

Голос у него был обычный, человеческий. Только вот у Воложимира мурашки оп коже пошли. Было в этом голосе нечто сродни шипению рассерженной кобры.

— Мы домой, — сказал Айвен. — А вот вы далековато от дома забрались.

— Ближе чем ты думаешь.

— Барьер в двух днях пути отсюда.

— Скоро эти земли снова будут нашим домом.

— Если бы да кабы, но у меня нет времени препираться с вами. Зачем прибыли?

— Мы пришли за кристаллами. А еще, передать слово вашей организаци.

— Кристаллы не отдам, а слово передавайте.

Посланец чуть склонил голову.

— У нас сменились правители, — сказал он. — Те, кто заключал старые уговоры, ушли в забытие. Их время кончилось. Теперь правят молодые, и они полагают, что уговоры предков их более не связывают.

— Вот как, — иронично вздёрнул брови Айвен.

— Так бывает у всех народов, — заметил посланец. — И у вас тоже.

— И у нас, — согласился Айвен. — Разница в том, что у нас побольше уважения к старшим. А даже, когда молодой правитель решает сломать уговор, старики хотя бы успевают ему объяснить, что за этим последует. Судя по всему, вам объяснить не успели.

Посланец промолчал оценивая Айвена, а тот продолжил:

— Зря вы не слушали стариков, — сказал советник Тайной Канцелярии. — Этот барьер, оберегает земли обеих сторон. И ставили барьер не мы а ваши сильнейшие маги, чтобы спасти молодняк.

— Я знаю хроники, и там много лжи.

— Знаешь, да не все. — Айвен смотрел на него в упор. — В хрониках, которые читал ты, записано, что барьер поставили ваши мудрецы. А в тех, что читал я, записано, при каких обстоятельствах они на это пошли.

— Вы схитрили, — выплюнул посланец. — Тогдашнего нашего правителя шантажировали собственным сыном. Его держали три года, и всё это время он подписывал то, что ему подсовывали. Барьер поставили, потому что он желал вернуть мальчика.

— Это ваша красивая легенда, чтобы не казаться слабыми перед детьми. Но правда совсем другая.

— Это ложь, — сказал наконец посланец.

— Я не прошу мне верить. Но история повторится, и ваши сново будут просить о мирном соглашении и возвращении барьера. Вот только сколько крови при этом прольётся.

Одна из тёмных фигур сдвинулась с места.

— Не советую, — спокойно произнёс Айвен, даже не поглядев в ту сторону, он сверлил взглядом собеседника.

— Мы не обязаны выслушивать… — по змеиному прошипел тот, что стоял слева.

— Человечек лжёт, — добавил тот что справа.

— Выслушивать вы не обязаны, — согласился Айвен. — А вот доехать домой живыми вам, я думаю, хотелось бы.

Правый устремился вперёд с такой скоростью, что Володжимиру показалось что тот попросту исчез. Второй, тот что слева, подпрыгнул, и будто стрела устремился к Айвену.

В следующий миг, в дорожной пыли лежали два подрагивающих тела. Тот что стоял посередине не двинулся, но уверенности в нём поубавилось. Он тоже не понял что произошло.

Айвен по-прежнему стоял и сверлил его взглядом.Казалось он даже не шелохнулся. А два опаснейших воина не могли подняться и тонко поскуливали.

Один из тех что лежал в пыли, вдруг растворился в воздухе.

Айвен лишь поморщился, слабовато приложил.

Тот посланник что был посередине, тоже растворился в тенях.

Айвен лишь вздохнул. Затем шагнул назад, слегка отклонившись, затем резко выбросил руку вбок. Его руки его тоже ушли в тень, будто в воду, А в следующий миг он прямо из воздуха выдернул обоих посланников за шивороты. Слегка встряхнул и уронил в пыль.

Один попытался нырнуть снова.

Тень под ним пошла рябью, но… не приняла.

— Не сегодня, — сказал Айвен. — мы еще не договорили.

Перед Айвеном двое лежали в пыли, а один стоял на коленях. Глаза его были скрыты капюшоном, но Володимир мог поклясться, что как-то образом смог увидеть искажённое ужасом лицо.

Айвен отряхнул ладони и сделал шаг к старшему, который так и стоял на коленях.

— Когда молод, легко утверждать, и спорить о том, чего не видел, — назидательно сказал Айвен без капли торжества. — Эти двое, хорошие бойцы. Один стоит пяти наших. И таких воинов у вас достаточно. Наша разведка работает исправно.

Он помолчал.

— Только вот барьер ставили не потому, что кто-то кого-то испугался. Его ставили, чтобы избежать взаимного истребления.

— Мы сильнее, ты сам сказал.

— Вы сильнее, — кивнул Айвен. — А нас больше. Мы выставим сотню против каждого такого воина. Потерь у нас будет столько, что об этой войне будут писать двести лет, а у вас не останется никого. Мы истребим всех. Пусть твой главный получше изучит хроники, всё это уже было. Ни вам ни нам не нужна эта война. И барьер рушить не надо. Ради вашего же блага.

Старший долго смотрел на него.

А Айвен развернулся, уселся в телегу, и подал знак.