— Где-то я это уже слышал, — хмыкнул я. — Тебя случайно в прошлой жизни не Глафира звали?

— Нет, я же сказала, Вера. В общем, раз мы здесь оказались, значит, не нужно терять время. Я, знаешь ли, привыкшая работать и многое умею.

— Ага, осталось узнать, что твой папа на это скажет? — хитро спросил я.

— Ещё бы вспомнить, кто этот папа, — с лёгкой грустью сказала она.

— Всё в порядке?

— Да, просто в той жизни мой папа рано умер. А здесь, в этой жизни, папа у меня есть, зато нет мамы. И ты прав, раз так, он дочерью дорожит. Страшно подумать, что будет, когда он поймёт, что произошло.

— Ты главное не давай поводов. Теперь у тебя новая жизнь. Что же до остального, Георгий человек разумный, может и договоришься.

— Георгий? — удивлённо спросила она.

— Ну да, так твоего отца зовут. Вернее, отца Вероники.

— Моего папу, в прошлой жизни, звали так же, может, это и правда второй шанс? Я ведь всегда очень грустила, что папы нет.

— Надо только понять, как ему объявить о твоём решении. Всё же здесь живут простолюдины, а Георгий человек высокого полёта. Думаю, он тебя готовит на роль жены для какого-нибудь барона, а то и князя.

— Прямо-таки для барона, — усмехнулась она.

— А чего ты смеёшься, здесь недавно был один такой. Столько шуму устроил. До сих пор местные девушки боятся из дома выходить.

— Ну значит придётся отцу смириться, что я влюбилась в простого тавернщика и буду жить с тобой в Лесной глуши.

— Что?

Я удивлённо уставился на неё, а она поглядела на меня в ответ, и глаза у неё были хитрые-хитрые.

Чувствую, новая Вероника может стать той ещё проблемой, на мою многострадальную голову.

Допросом занимался Анатолий, и делал это так, что Николай и Павел потом полвечера качали головами.

Анатолий не бил и не угрожал, даже голоса ни разу за весь разговор не повысил. Одного его вида хватило, чтобы мужики впечатлились. Броня Хоря творила чудеса.

Он сел напротив связанных, подкинул в костерок веток и спокойно заговорил, будто они все вместе сидели на завалинке.

— Значит, ваш командир непобедимый, — начал он. — Это хорошо. Уважаю. А как звать-то его?

— Корней, — буркнул мужичок в полушубке и тут же осёкся, сообразив, что сболтнул лишнего. Их командир не любил афишировать свою личность.

— Корней, значит, — повторил Анатолий. — А вас как звать?

Ответом было молчание.

— Ну ладно. — Он потянулся и зевнул. — Слушайте, ребята, я вам сейчас объясню расклад, а вы уж сами решайте, как дальше быть. Мы люди барона Грегора, идём по своему делу. А дело у нас простое: забрать одного человека, которого ваши взяли на дороге.

Он подождал.

— Так вот, — продолжил он. — Дальше есть два пути. Первый: вы молчите. Тогда мы вас, как есть, связанными, отвезём в деревню и сдадим на баронский суд. За разбой на тракте вас ждёт виселица. Там даже разбираться не станут. Второй путь: вы говорите. Тогда я лично скажу на суде, что вы помогли, а это, поверьте, меняет очень многое. Иногда вплоть до того, что вместо верёвки дают три года на рудниках.

— Рудники — тоже смерть, — угрюмо сказал мужик с мечом.

— Смерть, — согласился Анатолий. — Только с рудников иногда возвращаются, а с виселицы никогда.

Он помолчал.

— Вы ведь сами понимаете, что ваш непобедимый старшой сюда не придёт. Он даже искать вас не станет.

— Придёт! Вот увидите! Он у нас ух какой, — запальчиво заговорил косарь.

— Не придёт, — тягостно вздохнул мужичок в полушубке.

Его товарищи уставились на него.

— С рудников и правда возвращаются. Мой отец оттуда когда-то вернулся, и меня заделал. И потом еще долго прожил, — Мужичок снова вздохнул. — Мы сами ушли, захотелось добычи побольше. Я расскажу, где стоянка. Во всяком случае, где она была.

— Молчи, — зашипел мечник, и тут же получил от Сыча кулаком в грудь.

— А чего мне молчать? Я расскажу. Только и вы своё обещание сдержите.

— А почему это вы ушли? — хмыкнул Анатолий и в его руках появился увесистый мешочек.

Мечник дёрнулся, но Анатолий даже не посмотрел в его сторону. Зато в руках воина появились еще два разномастных кошеля. И, судя по звону, монет в них было немало.

— Куш вы уже взяли, добычу поделили, — продолжал Анатолий, — и, судя по вашим рожам, поделили её вполне по-честному. Иначе бы вы сейчас на старшого ругались и спешили его сдать. А вы его еще и хвалите. А значит, доля вас не огорчила. И вот получили деньги, поверили в себя, и вам показалось мало. Верно?

— Да мы просто… — начал парень с косой.

— Заткнись, — вновь прошипел мечник, и в тот же миг застонал.

— Чего заткнись-то⁈ — вдруг взорвался парень. — Он всё правильно говорит! Ты сам сказал: чего нам на своей доле сидеть, когда тут купцы каждый день ездят! Ты сказал: возьмём одного-другого и уже через год баронами будем! А не через три, как старшой обещал.

— Баронами, — покачал головой Анатолий. — А что, звучит.

— А что⁈ — парень задрал подбородок. — Люди и не с того поднимались! Вон, говорят, у нас в княжестве один мужик из холопов до сотника…

— Ты дурак, — прошипел Мечник. — Ты просто дурак, Митька.

— А в этом соглашусь, — Анатолий перевёл взгляд на шипящего от боли мечника. — Раз это была твоя идея, значит, бароном планировал стать ты? Награбить побольше, а потом своих товарищей прикопать в лесу, забрав их доли.

Митька изумлённо поглядел на Анатолия, а потом и на Мечника. И тому явно не понравилось, что он увидел в глазах товарища.

Дальше допрос пошёл, как по маслу.

Мечник сопел, сверкая глазами, а мужичок и Митька перебивали друг друга. Анатолий за полчаса вытянул из них всё, что было необходимо.

Купца взяли живым, это подтвердили все трое.

Живого держат в шатре, кормят, не калечат — старшой строго-настрого запретил трогать, потому что за него ждут большой выкуп. Письмо уже отправили с человеком, ещё позавчера.

Товар вывезти не успели, но вывезут и перепродадут. Надо только человека найти.

— Куда его девать-то? — объяснял мужичок. — Четыре телеги сукна! Это ж не курей продать. Тут перекупщика надо, а перекупщик, если не дурак, сразу поймёт, откуда товар. Старшой сказал: сидим тихо, пока за купца выкуп не придёт. А там всё продадим и в золоте будем.

Дальше выяснилось, что стоянку сменили сразу, в то же утро и ушли вглубь леса.

— А почему? — невозмутимо спросил Анатолий.

— Так порядок такой, — пожал плечами мужичок. — Взяли — ушли. Корней всегда так делает.

— Сколько вас всего?

Тут они замялись, но и это выложили.

— Всего нас было четыре десятка. Но народ сами видите какой, — честно признал мужичок, кивнув в сторону Митьки. — По большей части мужики, согнанные из окрестных деревень, вооружённые чем попало, из которых больше половины впервые взяли в руки топор не для колки дров. Мы не воины вовсе. Да и полегло наших много.

— А настоящие воины есть? — уточнил Анатолий.

— Настоящих воинов хватает, целых восемь, — ответил мужичок.

— Восемь, — повторил Анатолий. — Это точно?

— Точно. Восемь при старшом ходят всегда, отдельно от нас. У них и оружие, и броня кожаная, и жрут они отдельно.

— Но только трое из них сильные, — вставил парень с косой.

— Как это — сильные?

Мужичок поёжился.

— Ну… одарённые они, — сказал он неохотно. — Старшой сам, потом этот, которого мы Шептуном зовём, и ещё один, тощий, у которого туман.

— Какой туман?

— Обычный. Пускает его и ничего не видно, и в ушах вата. Мы один раз видели, как он деревню… — мужичок осёкся. — В общем, видели.

— А Шептун?

— А Шептун просто говорит, — совсем тихо сказал парень с косой. — Ходит и говорит. Ничего особенного вроде, а ты его послушаешь и вдруг тебе становится не страшно. Совсем. И сил будто вдвое, и рука не дрожит. И вериться сразу, будто горы можешь свернуть.

Николай и Анатолий переглянулись.