— Порвёт, если пустить её в тебя, — согласилась она. — А мы её в тебя не пустим. Мы поставим их вокруг, контуром, и они сработают не как источник, а как заряд. Нам от них нужна не энергия, а импульс. Всего один, короткий и очень мощный. Только имей в виду, — она кашлянула. — Ядра, скорее всего, разрушатся. Так что твои сокровища будут утеряны.

— Да плевать я на них хотел, — сказал я и не покривил душой. — Если получится решить проблему и снять этот висящий надо мной таймер…

— Чего?

— Иносказание такое, — я неопределённо покрутил рукой над головой. — Будто надо мной часы висят и по крупице отсчитывают, сколько мне жить осталось.

Елена кивнула без всякого удивления и просто продолжила.

— Теперь по порядку, — Елена начала выкладывать ядра из моего короба прямо на землю. — Слушай и запоминай.

Она расставляла источники энергии по кругу обводя палочкой и чертя узоры. Я видел, что фигура выходит правильная.

— Я сделаю контур из ядер. Это ты не трогаешь, это моя забота. Ты выпиваешь зелье. Оно поднимет в тебе всё до предела. Будет неприятно, но потерпишь.

— Понял, потерплю, — бодро согласился я.

— Дальше, ты начнёшь направлять энергию. Например, вырастишь что-нибудь. Да хоть бы и редкоцвет для своей панды.

Ника тут же навострила ушки.

— В общем, возьмёшь энергию из дуба и из своей панды и прогонишь её через себя в росток.

— С этим понятно, — кивнул я, но Елена усмехнулась и покачала головой.

— А теперь фокус. Ты пустишь этот поток не прямо, а так, чтобы он сначала упирался в твой барьер всей силой, бил в него изнутри и отскакивал, а уже потом уходил в росток. Понял?

Я задумался, прикидывая.

— Примерно понял, — медленно сказал я. — По принципу циркулярной пилы?

— Чего? Хотя не важно, и так вижу, что понял. Именно так: не одним большим ударом, а тонким лучом в одно место.

Она подняла с земли последнее ядро.

— Главное, постепенно наращивай поток. Бери максимум, сколько сможешь удержать. Но в себе не оставляй ни капли. Ни единой. Всё в барьер, а потом в росток.

— А росток?

— Росток, скорее всего, сгорит, — она пожала плечами. — Ну и пусть. Вокруг мёртвая поляна, хуже уже не будет. Может, она от этого дела снова зацветёт, кто знает.

— Это всё? — спросил я.

— Когда почувствую, что ты вышел на предел, добавлю силу из контура. А следом…

Она сглотнула.

И достала из сумки то самое тёмное ядро, что когда-то принадлежало Змею. Только теперь оно изменилось. Багровый отсвет из него ушёл. Внутри, под тёмной оболочкой, медленно шевелилось что-то маслянистое и неприятное даже на вид. Смотреть на него было противно физически, хотелось отвести глаза.

— А следом я разрушу его, и направлю энергию в тебя, — договорила Елена.

— Мёртвую энергию? — спросил я. Не то чтобы я боялся, но совру, если скажу, что не напрягся. От одного вида этого ядра было не по себе.

— Её самую. Я всю ночь ядро переделывала, — Она держала ядро на вытянутой ладони, и держала аккуратно. — Мёртвая энергия и правда может сработать: ослабит барьер и сделает его хрупким, хоть ненадолго. И в этот миг эта твоя пила его и достанет.

Она посмотрела мне в глаза.

— И вот тут я повторю ещё раз, а ты запомни на всю оставшуюся жизнь, сколько бы ни было энергии, в себе не оставляй ни капли. Что бы ни происходило. Как бы приятно ни стало. Понял?

— Да, — сказал я. И машинально нащупал в кармане тот самый жёлудь, что вчера так и не пророс, но и не умер. Тот самый, который вчера дала мне Елена и который каким-то чудом уцелел, после того как я ценой всей этой поляны вылечил птицу.

Вот его и вырастим.

— Ну раз понял, — Елена вдруг усмехнулась, — тогда пей зелье. И фантазируй, как вытянутся лица у Анатолия, Николая и Павла, когда они вернутся, а ты им скажешь, что прошёл барьер без них.

Мысль и правда показалась революционной. И дело было даже не в вытянувшихся лицах моих товарищей, хотя, врать не буду, эту картину я себе представил в подробностях и с удовольствием. Дело было в другом. Это что же, я прямо сейчас, вот на этой чёрной поляне, за один заход избавлюсь от всех своих проблем? От таймера. От сроков. От необходимости приносить жертвы.

Если получится, сегодня не надо будет никакой охоты. Не надо выслеживать по зазубрине на копыте того прекрасного зверя, ждать у дуба, когда появится его золотая корона, и понимать, что я за ним пришёл.

Сердце застучало в висках, ладони вспотели, и я поймал себя на том, что нетерпеливо переминаюсь с ноги на ногу и улыбаюсь.

Ника, до этого безвольно висевшая у меня на плече, вдруг ожила и заинтересованно потянула носом. Мол, чего это ты так взбудоражился? Неужто где-то гора вкусняшек, а я её ещё не видела?

— Ну как, проникся? — улыбнулась Елена.

— А как же.

— Тогда пей скорее.

И она протянула мне пузырёк.

На вкус зелье оказалось, как ржавая вода с полынью.

Я проглотил, сначала скривился, а через десяток вдохов напрочь забыл про вкус, потому что мир вокруг изменился.

Я вдруг почувствовал энергию всюду. Она шла ко мне с разных сторон: из-под земли, из воздуха, из деревьев, из мокрой травы под ногами. Проходила сквозь меня и уходила дальше по своим делам, не задерживаясь. По ощущениям это было примерно также, как это бывало, когда Ника делилась со мной по связи. Только теперь я будто был тем самым аккумулятором, к которому энергия стекается отовсюду.

И энергии этой было очень много. Причём она так и норовила остаться внутри. Осесть, поселиться, обжиться. Я чувствовал, как она цеплялась за меня на выходе, словно просилась: я только немного побуду, у тебя хорошо. Но я старательно выгонял непрошеных гостей, потому что помнил, чем это чревато.

Но сколько не выгоняй, а энергии было очень много. Она будто толкала меня вперёд, а я не шёл, а парил как на крыльях. И это моя энергия, не заёмная. Видимо так себя чувствуют все практики… И я, значит, скоро смогу так же!

Я шёл к поляне, дышал полной грудью и, кажется, заново влюблялся в этот мир. Сердце в груди отбивало весёлую барабанную дробь.

А главное, меня больше не пугала мёртвая поляна. Я, кажется, понял, как всё работает. Всё зациклено и всё оживёт вновь, и так происходит постоянно. Этот круговорот смерти и рождения и есть жизнь… Ох, ну и забористое же зелье…

Я усилием воли смог взять себя в руки, хотя от обилия энергии внутри, так и тянуло сотворить что-нибудь этакое. Меня бы сейчас на кухню, я бы такое приготовил…

Я стоял посреди поляны и наблюдал за тем, как растут деревья вокруг… Ага, именно так. Я почти физически видел, как в деревьях пульсирует энергия. А еще я видел, как медленно, но верно оживает поляна. Пускай по самому краешку, но сам факт!

И мне нравилось следить за энергией. Я смотрел на небо в просвете крон, на птиц, круживших над поляной, и на огромный, спокойный, невозможный источник энергии, который стоял посреди всего этого и назывался дубом.

Елена тем временем дочерчивала круги на земле.

Она торопилась, весь процесс занял минуты три, но мне это казалось целой вечностью. Не терпелось приступить скорее.

Наконец она выпрямилась:

— Всё, Макс, садись в круг. Возьми у Ники какое-нибудь зерно и начинай растить, как договаривались.

Я кивнул и чуть ли не вприпрыжку влетел в центр круга.

Уселся на землю, вырыл пальцем ямку и вложил туда жёлудь. Тот самый, что уцелел после вчерашней микрокатастрофы. Присыпал его землёй, примял ладонью.

Сперва я пустил только ту энергию, что уже плескалась во мне благодаря зелью.

Пошло на удивление легко. Энергия во мне сама рвалась куда угодно, лишь бы двигаться.

Потом ко мне подошла Ника.

Она ткнулась носом в ладонь, и по связи хлынуло привычное тепло.

Тогда я попросил поддержки ещё и у дуба.

Дуб в этот раз поделился неохотно. Не отказал, как вчера, но и не влил водопадом, будто обиделся на что-то. Я даже почувствовал в этом нечто похожее на настороженность.