— Со своим… кем?

— С охранником, — подтвердила Елена и кивнула на израненного воина. — Вот с этим. Михаил тебя сюда принёс. Причём нёс через лес всю ночь, хоть сам едва не погиб и был весь изранен.

Елена медленно, без резких движений, подошла и села на край лежанки.

Девушка посмотрела на Михаила и перевела взгляд на Елену:

— От кого спас?

— Так я же говорил вам, госпожа, — глухо сказал Михаил. — От разбойников. Они на нас напали, на тракте, у брода.

— Не помню никаких разбойников. Это что шутка? Вы меня разыгрываете?

— Вы путешествовали с отцом, — Елена говорила ровно и успокаивающе. — Он купец. Георгий. Вы гостили у нас три дня и уехали позавчера утром.

— Купец, — повторила девушка.

— Да именно так. Когда михаил тебя принёс, у тебя была сильная травма головы. Ты со вчерашнего дня пролежала без сознания. После таких сильных травм бывает, что люди не помнят себя и не узнают родных и близких.

А я сидел и размышлял. Многие слова ей кажутся чудными, а люди странными. И чем больше она говорила, тем сильнее я чувствовал себя растерянным.

Да, ей крепко прилетело по голове. Я и сам из прошлой жизни знаю много таких примеров, хотя, по большей части из кинофильмов. Да, она могла забыть отца, дорогу, прошлое. Но вот говорить по другому, она вряд ли научилась бы.

— А меня ты помнишь? — спросил я.

Она перевела на меня глаза.

— С чего вдруг? — фыркнула девушка.

— А помнишь как тебя зовут?

— Помню, Вера меня зовут. И никакой потери памяти у меня нет, — зая вила она.

— А что ты вообще помнишь? — тихо спросила Елена.

Девушка помолчала. Её глаза забегали и вдруг она побледнела.

— Помню, что на меня напали трое, — сказала она и тут же умолкла.

А потом глаза у неё расширились ещё больше, будто она вспомнила что-то важное. Она начала тщательно ощупывать себя: плечи, рёбра, бёдра. Дольше и старательнее всего изучала свой живот. Проверяла, будто искала что-то и боялась найти.

Она снова оглядела нас всех и теперь она была всерьёз растеряна.

— Трое? — переспросил Михаил. Он подался вперёд, и лицо у него стало напряжённым.

Она не ответила, усиленно соображая. Кажется до неё стало доходить что-то. Во всяком случае, она стала понимать, что находится не среди врагов.

Елена терпеливо смотрела на неё. Я тоже молчал. Михаил переминался с ноги на ногу и периодически вздыхал.

Ситуацию разрядила Ника.

Видимо панда убедилась, что её огородик в порядке, и решила проверить, чего там так раскричались двуногие. Её любопытный нос высунулся из-за двери. не обнаружив причин спора, она забежала в комнату, и принялась вертеть головой, уделяя особое внимание сумке Елены, на которую поглядывала всю дорогу. Очень уж приятные запахи оттуда доносились. И это несмотря на то, что Ника, будто бульдозер, объедала все вкусности, что попадались ей на пути.

Девушка увидела панду и от неожиданности еще сильнее вжалась в угол.

— Это ещё кто⁈ — спросила она удивлённо.

— Это Ника, — сказал я. — Она не кусается. Ну, если не забирать у неё вкусняшки.

Девушка расслабилась, но взгляда от звертка не отвела.

— Это… — Она смотрела на панду во все глаза. — Это кто вообще такой? Енот? Но у енотов таких лап не бывает. И морда не та. Да и окрас…

— Это кошачий медведь, — пояснила Елена. — Это одарённый зверь.

— Какой?

— Одарённый. Они большая редкость и к плохим людям они не идут.

Панда как раз подошла к койке Вероники, и встав на задние лапы, упёрлась в кровать, при этом принюхиваясь.

Девушка перевела взгляд с Ники на Елену. Сделав глубокий вдох, она попыталась взять себя в руки.

— Ясно, — сказала она ровным голосом. — Одарённых. Хорошо.

Ника обиженно фыркнула. Она явно рассчитывала на более тёплый приём.

— Так, — девушка выпрямилась, и одеяло сползло с плеч. — Давайте начистоту. Я не знаю, кто вы такие и что у вас тут за представление. Костюмы, зверушка дрессированная, домик этот. Мужик перебинтованный, который мне про купцов рассказывает.

— Госпожа… — начал Михаил.

— Не перебивайте. — Она даже руку подняла. — Я не знаю, чего вы от меня хотите. Денег? Так у меня их нет, я не из богатых.

Она обвела нас глазами.

— Но я вам вот что скажу. Меня будут искать. Обязательно будут, и очень скоро. И если со мной что-нибудь случится, у вас будут большие проблемы. Вы даже не представляете какие.

Она старалась выглядеть спокойной и уверенной, хотя ей было по-настоящему страшно, это было видно невооружённым взглядом. У неё тряслись руки, и дрожал подбородок.

— Так что верните меня обратно в город, — продолжила она. — Прямо сейчас. И я, так и быть, скажу, что заблудилась сама и не буду писать заявление.

Мы переглянулись с Еленой, но каждый понял ситуацию по своему.

Генка, у которого рот обычно не закрывался, хлопал перепуганными глазами в дверном проёме. Михаил и вовсе дышать перестал.

С их стороны ситуация была до крайности идиотская. Мы притащили в дом раненую девушку, тряслись над ней, поили зельями и караулили по ночам. А она смотрит на нас как на банду похитителей, вежливо и грамотно объясняет, что за ней придут, и требует, чтобы её отпустили.

— Знаю, что тебе сложно сейчас в это поверить. Но тебя никто не похищал, — сказал я.

— Ага, конечно. — огрызнулась она.

Да уж, сейчас с ней явно не удастся поговорить нормально. Информацию она воспринимать не станет, и всё то будет сказано, она воспримет в штыки.

— Тогда, давайте поступим каким образом. — терпеливо произнёс я. — Мы сейчас все выйдем и оставим тебя одну в этой комнате. Дверь закрывать снаружи не будем, на ней и засова-то нет, посмотри сама. Когда будешь готова, то выходи. Мы ответим на все твои вопросы и постараемся помочь, чем сможем.

Девушка смотрела на меня недоверчиво.

— А пока ты будешь приходить в себя, — добавила Елена. — Мы будем за этой дверью. Если станет плохо — позови, я приду. Дам исцеляющее зелье.

— Зелье, — повторила девушка.

— Да, оно но быстро поставит тебя на ноги. — заявил Михаил. — Меня таким же отпаивают. Я вчера ходить не мог, а нынче как огурчик!

Врал он безбожно. По нему было видно, что ему очень плохо и очень больно, и что он стоит на одном упрямстве.

— Вы, госпожа, главное не переживайте, — добавил он. — Мы вашего отца обязательно спасём. Наши уже поехали за ним.

— За каким отцом? — Она снова начала заводиться. — Что вы такое несёте⁈

— Так, — Елена развернулась. — Все марш отсюда.

— Вы не уходите, — попросила Вероника тихонько, глядя на Елену.

Она замахала руками на Михаила, чтобы он умолк. А он обиженно хлопал глазами, не понимая, почему его доводы не успокаивают девушку, а лишь злят её.

— А вам вообще прописан постельный режим, — начала отчитывать Елена начальника охраны. — И не вздумайте больше вставать, я вам это уже трижды говорила! А ну все кыш!

Мы вышли из комнаты оставив девушку одну. Все были в растрёпанных чувствах.

Генка отошёл в угол и оттуда косился на дверь.

Михаил тяжело опустился на лавку у стены и уставился в пол. Некоторое время мы молчали.

— Когда на неё успели напасть трое? — вдруг спросил Михаил. —

— Что?

— Она сказала: на меня напали трое. — Он поднял голову. — А на нас не трое напало. На нас две с половиной дюжины навалилось, и никто конкретно на неё не бросался, там просто камни летели.

Он потёр лоб здоровой рукой.

— Хотя… когда я до неё добежал, она уже без сознания лежала. Может, я и не уберёг? Может, кто раньше в телегу залез?

Он нахмурился.

— Только не сходится это. У меня в голове не укладывается: сколько я до третьей телеги бежал? Три вдоха, ну четыре. За это время трое к ней в телегу залезть не успели бы. Некому там было.

Мы помолчали.

Елена вышла из комнаты через полчаса.

Она прикрыла за собой дверь, прошла к столу, села и с полминуты просто смотрела в столешницу.