— Может и так, — вдруг задумалась Елена. — Тем более что ей понравилась Ника.

Я приподнял брови.

— Она её тискает уже полчаса, — пояснила знахарка. — Я сказала, что это твой зверь. Ника стала с ней играться, и Вера отвлеклась, даже дышать ровнее стала.

— Вот и отлично, — сказал я и полез за сковородой.

Если мои предположения верны, лучше сделать еду, которая ей знакома и практична. И лучше не нести ей суп. Учитывая её состояние, не хотелось бы, чтобы в меня швырнули тарелку с горячим варевом.

Нужное зелье и ингредиенты я уже подготовил, осталось определиться с блюдом.

Немного подумав, остановился на котлетне. Проверенное, знакомое, и совершенно безобидное на вид.

А вот в соус я вложил всё, что нужно.

Бодрянка для ясности в голове. Самую малость телокрепа, чтобы перестала трястись, да и восстанавливалась скорее. Немного петрелии, душницы и холодянки. Немножко восстанавливающего зелья. В общем, состав щадящий, но достаточно эффективный.

Я собрал котлетень, залил соусом, добавил зелени и пошёл к своей бывшей комнате.

Осторожно постучался.

В комнате было тихо. Если Вероника и делала что-то, то сейчас замерла, чтобы не издавать ни звука.

— Я еду принёс, можно войти? — спросил я.

— Войдите, — после недолгой паузы послышалось из комнаты.

Девушка по-прежнему сидела на лежанке и гладила Нику.

Панда лежала у неё на коленях кверху пузом, раскинув лапы, и всем своим видом изображала предельную усталость. Её явно использовали как антистресс, поэтому маленькая обжора выглядела изрядно помятой, хоть и счастливой.

При виде меня Ника пискнула, мол, я сделала всё, что могла, я отдала этому делу последние силы, теперь меня надо срочно покормить.

— Не помешаю? — спросил я от двери.

Девушка, что не сводила с меня напряжённого взгляда, едва заметно качнула головой.

Взгляд у неё был настороженный и очень внимательный.

— Это твоя? — Она кивнула на панду.

— Она сама по себе, — дружелюбно сказал я. — Но живёт со мной и ест за троих.

— Хорошая, — Вера почесала Нику под подбородком, и та зажмурилась.

— Вероника, я тебе еды принёс…

— Зови меня Вера, так привычнее, — поправила она меня.

— Хорошо, Вера, — поправился я. — Я с каким предложением: ты можешь поесть здесь, никто мешать не будет. А можешь выйти в зал и поесть с нами. Заодно осмотришься и поймёшь, куда ты попала. А то, знаешь, сидеть в комнате и слушать голоса за стеной не самое приятное занятие.

По её виду можно было понять, что она всерьёз взвешивает, как поступить правильно. Но главное, она уже не видела в нас врагов.

— Пойду, — наконец сказала она.

Мы сели за общий стол.

Вера устроилась с краю, подальше от всех. Спиной к стене, лицом к двери и оглядела зал: балки, очаг, глиняную посуду на полках, голову рогатня над стойкой. Последнюю изучала долго.

— А что это вообще за место? — спросила она.

— Таверна же, — сказал Генка с гордостью хозяина. — Её наш Николай строил. Ну, и Макс теперь руку прикладывает.

— Таверна, — повторила Вера. — Надо же. Аутентично.

Генка нахмурился, пытаясь понять, обругали нашу таверну или похвалили.

— А до города далеко? — спросила она.

— До ближайшего семь дней пути, — тут же отозвался Михаил. — Только город тот пограничный, а места там неспокойные. А вот до столицы все тридцать дней добираться, если с обозом.

Она с минуту обдумывала слова Михаила, но никак не прокомментировала.

— Лучше, конечно, дождаться новостей об отце, — осторожно добавил Михаил. — Если с ним всё в порядке, то вместе и поедете. А если… если случилось плохое, то нужно дождаться господина Владислава. Он поможет, он человек большой и к вам всегда хорошо относился.

Вера задумчиво вздохнула, явно переваривая полученную информацию, и только кивнула каким-то своим мыслям.

А я всё подмечал и делал выводы.

Дверь скрипнула, и в таверну боком протиснулся Фрол, мужик с дальнего конца деревни.

— Хозяин! — крикнул он от порога. — А осталась ещё рыба с этими вашими… как их…

— С варениками, — тут же подсказал Генка, который при запросе резко выпрямился, да так, что чуть не опрокинул лавку.

— Во-во, с ними, — закивал мужик.

— Так на завтраке же нос воротил, — удивился Генка.

— Так я сначала-то подумал: что за гадость! — Фрол подошёл, стягивая шапку. — Ей-солнцу, подумал. Как рыбу-то есть, да с этими вашими варениками. А до дому дошёл. И теперь вот думаю о них и думаю. — Он развёл руками. — А у меня работы впереди — прорва. Часа два, до обеда никак не управлюсь и пропущу такую вкусноту. Вот и решил заранее зайти.

— Я сейчас! Мигом всё принесу! — воскликнул Генка и помчался готовить заказ.

А Фрол тем временем заметил Веру.

И поклонился в пояс.

— Здравствуй, добрая госпожа, — сказал он. — Слыхал я, что с вами приключилось. Надеюсь, ты в порядке. И желаю, чтобы отец твой вернулся в здравии.

Вера растерялась. Уставилась на мужика так, будто ей в жизни никто не кланялся.

— Спасибо, — осторожно ответила она.

Фрол, довольный, отошёл за своей рыбой.

А я поставил тарелку с котлетнем перед Верой.

— О, бургер? — сказала Вера, затем огляделась. — В старорусской таверне и бургер.

Очередной звоночек, хотя тут и так уже всё очевидно.

Генка, услышавший, что котлетень называют абы как аж задохнулся от возмущения.

— Это не бюргер! — заявил он. — Это котлетень! Макс придумал!

— Хорошо-хорошо. Пусть будет котлетень, — Она подняла ладони. — А чего-нибудь простого нет? Супа, например.

— Да как это нет? — оскорбился Генка. — У нас борщ есть! И уха с крупами! И…

Но Вера уже подцепила котлетень пальцами, а я отступил на полшага и стал очень внимательно на неё смотреть.

Она откусила.

Прожевала, и брови у неё поднялись, но это потому что вкусно, а я и сам знаю, что вкусно. Потянулась откусить второй раз.

И вдруг замерла.

Вот оно!

Рука с котлетнем остановилась на полдороге. Взгляд расфокусировался и уплыл куда-то в пустоту чуть выше и правее моего плеча. Губы дрогнули, будто она хотела что-то сказать и передумала.

— Вера? — окликнула Елена. — Всё в порядке?

Девушка моргнула и перевела удивлённый взгляд на знахарку.

— Да, — сказала она. — Всё в порядке. Просто… вкусно очень.

Она снова уставилась перед собой, стараясь не показывать удивления.

Я стоял, вытирал руки полотенцем и чувствовал, как у меня внутри всё разворачивается. Я был здесь один такой на весь мир, единственный, кто знает, что такое подписка на сериалы, бургерные и полиция. А теперь напротив меня сидела девчонка и читала системное уведомление над тарелкой с котлетнем.

Если до этого я сопротивлялся такой возможности, то теперь всё стало очевидно.

Похоже, Вероника и правда стала такой же как я.

Но это означает, что в её теле теперь живёт кто-то другой, а сама она…

Одно дело я. Я очнулся в теле парня, который до меня жил в постоянных притеснениях, и участь его была весьма печальна, как и будущее. Причём, как я понял, в тот день, когда я очнулся в его теле, Макс был уже мёртв. Видимо Виктор его просто зашиб и даже не понял этого. А потом появился я и впрягся в его проблемы. Стал решать все вопросы, менять жизнь парня и жизнь людей вокруг, есть его хлеб и носить его лицо. Мне удалось с этим как-то смириться, но лишь потому, что я не знал Макса до этого.

Но теперь ситуация раскрылась передо мной совсем с другой стороны.

Недавно я сидел у озера и болтал с Вероникой о местной литературе. Она была хорошей девушкой, начитанной, стремящейся к чему-то. Она обещала показать свои сорок две книги, и приглашала в гости в столицу. О романтике я не думал, не до того мне сейчас, но сердце Макса билось в груди чаще от одной мысли о ней.

А теперь в её теле живёт кто-то другой…