— И тебе здравствовать, — кивнул я. — Чем могу быть полезен. Николая нет, я пока здесь за старшего.

— Знаю, — ответила она. — Я к тебе, и по делу.

— Вот как, тогда я тебя слушаю.

И она заговорила.

Сначала неуверенно, спотыкаясь, поглядывая на меня снизу вверх, а потом всё ровнее, потому что я не перебивал и слушал внимательно.

— На мне одной теперь таверна, — говорила она. — раньше и так она на мне была, но я просто работала и не думала ни о чём. Хозяйствовать я умею, я двадцать лет там всё на себе тянула, только вот всё под чужую руку. А теперь надо самой думать, а как и не знаю вовсе. Я всё помыла, в порядок привела. Виктор вон приходил, советы давал, а я будто и решиться не могу, чтобы что-то переделать. Всё боюсь, что Пётр ругаться начнёт. А делать всяко надо. И много делать. Чтобы красиво было, чтобы гости приходили.

— А я что могу сделать? — спросил я. — Тут ведь проще Сидору работу поручить.

— Управляй ты. Ты будешь главным, а я буду делать всё, — сказала Дарья и робко поглядела на меня. — Ты как у Николая появился, так сразу всё делаться стало, и люди к вам пошли, и все хвалят. Пётр о таком и не мечтал. Ну а я всегда думала, что он плохо делает, да только не понимала почему. А сейчас хочу так же, как у тебя. И пускай даже не я буду хозяйкой.

Я почесал голову, размышляя. Тут с Николаевой таверной бы разобраться.

— Подсказать помогу, ну и помогу чем смогу, — сказал я. — В остальном же разбираться надо. Сложно так наобум принимать решение.

А Дарья тем временем рассказывала. Она аж помолодела, а на лице появилась улыбка. Всё же, красивая она женщина, а Пётр её только изматывал.

— Я давно хочу окна пошире прорубить, и добавить два с южной стороны. У меня там темень такая, что днём хоть лучину жги. А люди за этой лучиной сидят как в норе. А я хочу, чтоб светлее было. Чтоб зашёл человек и ему сразу стало приятно. Я к вам вот зашла, а у вас светло, и аж уходить не хочется. А еще я печника позову из соседней деревни, чтобы он печь расширил. Пётр всё жадничал, а нам надо, чтобы зимой теплее было. Да и уютнее с ней.

Дарья расцветала на глазах. Голос её становился увереннее. Если до этого это была зажатая и растерянная женщина, то теперь её будто подменили.

— Давай сначала вместе поглядим, что и где лучше прорубать, — пряча улыбку, предложил я. — А окна лучше с юго-востока прорубать. Так и солнце с утра будет, и не жарко.

— Так пойдём сейчас, поглядишь да подскажешь. А я всё сделаю.

Да уж, дел только прибавляется. Ведь к обеду надо готовиться, а то Генка еще что-то изобретёт. Да придумать, что приготовить этакого. А то права Вера. Чего я людей бургерами только кормлю. Еда и правда не самая полезная. Хотя, как-то проводили исследования, и оказалось, что шаурма едва ли не полезнейшая пища. Естественно, из фастфуда.

Надо еще решить, что делать с Верой. Оставлять её вот так на произвол судьбы неправильно. Как минимум, подробно всё объяснить и рассказать, что сам знаю.

Но самое главное, нужно подумать о своей судьбинушке. Таймер поджимает. Барьер не пускает, а умирать не хочется. Ну и убивать кого-то, ради своего спасения тоже не хочется. Вот и думай.

— Один момент, — сказал я Дарье.

Я сходил в свою комнату, взял книгу «Сказания героя» и вручил Вере.

— Вот, почитай пока.

Затем повернулся к Генке.

— Веру тоже накорми, сделай ей вареников.

— С рыбой? — спросил он с хитрой улыбкой.

— С рыбой, с рыбой, — кивнул я.

Вера повертела книгу в руках, поглядела на Генку и выдала.

— Ой, а можно я лучше с тобой пойду. А поесть успею, когда вернёмся. Интересно же посмотреть, что там за постоялый двор, — улыбнулась она. — А книгу вечером прочту.

— Ну тогда идём, дай только себе что-то поесть сделаю.

В итоге мы шли втроём и на ходу жевали шаурму.

— Будто домой вернулась, — хихикала Вера, вгрызаясь в лаваш.

— В столице тоже такие блюда готовят? — спросила Дарья с набитым ртом.

— В столице вообще много чего есть, — с самым честным видом кивала Вера, правда не уточняла, какую столицу имеет в виду.

Проходя мимо одного из дворов, наткнулись на плотную стражу из гусей. Те проводили нас строгим взглядом, будто ожидая от меня воинское приветствие. Их обошли по дуге.

А дальше я удивлялся.

С момента как Пётр ушёл, таверна изменилась так, что я её не узнал. В ней будто воздух изменился. Стало чисто и опрятно. Да темновато, но вместе с тем уютно. Полы отдраены с песком, нигде ни пылинки, столы сверкают и аккуратно расставлены, а не абы как. Стены вымыты до дерева, и сразу выяснилось, что они не тёмно-бурые, а светло-медовые, просто до этого копоть никто не трогал.

На маленьких окнах висели белёные занавески, с красной строчкой по краю.

А на каждом столе стояло по глиняной кружке с полевыми цветами. Сразу видно женскую руку. Наверняка они завянут к завтрашнему дню, но зато сейчас красиво.

— Я тут небольшой порядок навела. — Дарья теребила подол платья. — Наверное глупо?

— Дарья, да это прекрасно! Я же помню, как здесь раньше было.

— Да ладно тебе, — засмущалась она и порозовела. — Я ведь у тебя подсмотрела. А вот когда окна прорублю, совсем другое дело будет.

— С окнами идея хорошая, но и сейчас уже хорошо, — похвалил я.

— Мне осталось только в комнатах порядок навести, — принялась рассказывать она. Бельё я уже постирала, надо только полы вымыть да кровати застелить.

— Одно только не пойму, я то тебе зачем, ты и так хорошо справляешься.

— Я только порядок навела, а это совсем маленькое дело, потупилась она.

— Я вот как думаю. Ты в своей таверне хозяйка, пусть так и остаётся. Я тебе со всем помогу. Но давай так договоримся. От тебя будет ночлег и уют, а еда будет моя. Я тебе буду её продавать подешевле, а ты продавай с наценкой. Так и у тебя руки освободятся, и сможешь заниматься порядком.

Дарья поглядела на меня, распахнув глаза.

— Правда? Это ведь прекрасная идея! Только, как еду приносить?

— Тут всё просто, Ефим или Стёпка будут тебе помогать. Они всё равно по большей части тут без дела ошиваются. А так и тебе помогут, а если людям еда потребуется, то возьмут заказ и ко мне. Ну а я им еду выдам. Зато тебе готовить не придётся.

— Я согласна! Это очень хорошо выйдет. А я любых гостей тогда приму. Ты кормишь, а я селю. И людям хорошо, и нам обоим.

— Вот и славно.

— Если готовить не придётся, я ведь тогда и отдыхать смогу… Хотя, куда отдыхать? работать ведь надо. Я такое сделаю!

— Очень миленько здесь, и чисто, — похвалила Вера.

— Спасибо, госпожа! Твоя похвала, как золотая монетка, — заулыбалась Дарья.

Когда уходили, Дарья так и рассыпалась в благодарностях, а я улыбался и думал о том, как меняет людей вера в хорошее будущее.

— Ты, как я погляжу, стал здесь идейным вдохновителем, — сказала Вера, когда мы отошли подальше. Всё это время она была задумчивой.

— Для этого много не надо. Делай и всё, — улыбнулся я. — К тому же, даже сочинять ничего не надо, просто повторяй что угодно из нашего времени, а для местных это будет как чудо.

— Зато там магии не было, — хмыкнула Вера.

— Что, уже даже поверила в то, что я не Копперфилд.

— Бумажную траву твоя кошка есть бы не стала, — ответила она.

— Ника не кошка, она кошачий медведь, хотя больше похожа на красную панду.

— Кошачий медведь? Я знаю, такие в Азии водятся, их, кажется, называют бинтуронги.

— Про таких не слышал, — рассмеялся я. — Но для меня она панда.

— В общем, я решила, — наконец выдала Вера. — Раз мы с тобой попали в такую передрягу, надо держаться вместе. А я помогу тебе тут всё устроить.

Я приподнял брови.

— Чем ты мне будешь помогать?

— У меня экономическое образование, — удивила она меня. — А еще, я в студенчестве работала администратором в ресторане. Да и посмотрела я… Готовить-то ты умеешь, и обустраивать всё. Но остальное на честном слове держится. Учёта нет, планирования никакого. Столы расставлены, как в соловке. Тут женская рука нужна.