— Мне не нужен час для очищения! — громко остановил жреца Мусасимару. — Я принимаю вызов, и Суд Богов состоится немедленно, как только установят камеры.

Потом он повернулся к Махиро.

— Ты вообще представляешь, что ты наделала, идиотка? — ткнул он в неё пальцем. — И убери свою железку, пока не порезалась. Мечи детям не игрушки.

Он прошёл мимо растерявшейся девушки, и подошёл вплотную к камерам.

— Снимай, — приказал он оператору. — Таканахана Махиро не оценила моей милости и решила, что может бросить мне вызов. Я мог бы просто приказать пристрелить её, как бешеную собаку, укусившую руку хозяина. Но я не хочу, чтобы некоторые мои не самые прозорливые подданные сочли её мученицей. Не хочу, чтобы разного рода недоумки сомневались в моём Небесном Мандате. И не хочу, чтобы нация пострадала от междоусобиц. Поэтому я принимаю бой. И чтобы никто не сомневался в одобрении моей власти богами Ямато, Суд Богов будет транслироваться на весь мир.

Он повернулся к команде телевизионщиков.

— Чего встали? — рявкнул он на них. — Не здесь же нам драться! Храм из дерева и бумаги, он и пяти секунд не продержится! Суд Богов будет на улице, под взором Небес!

Голицыну в этот момент кто-то позвонил. Он выслушал и сбросил звонок.

Я же внимательно следил за мимикой Мусасимару.

— Эк у него подгорело-то, — покачал я головой, глядя, как дёргается на экране глаз японца.

— Ты даже не представляешь, насколько, — хмыкнул Голицын. — Наши спутники зафиксировали энергетические вспышки по всему западному побережью Тихого Океана, в один момент, с интервалом в двести километров.

— Ацтеки построили для Японии рубеж, в обмен на экспорт их религии, — понял я. — А алтари связаны между собой. Махиро умудрилась перегрузить всю систему. Но Мусасимару ещё не знает, что рубеж сгорел целиком.

— Может, позвонить ему, сказать об этом? — неожиданно предложила Аня. — Гнев — плохой советчик в битве.

— Да там и без нас есть кому, — усмехнулся я. — Гляди!

На экране ацтекский жрец, до того занимавший позу на коленях жопой кверху, вдруг встрепенулся, полез под полы своего одеяния и достал обычный мобильный телефон. И судя по тому, как он после этого начал биться головой об камни — ему как раз сообщили новость.

Мусасимару щёлкнул пальцами, к жрецу подбежали, подхватили под белы… то есть красны рученьки и утащили из алтарного зала.

Вообще людей в зале было немало, и после взрыва алтаря ещё набежало. Можно даже сказать — яблоку негде было упасть. Но странным образом никто не подходил близко ни к Мусасимару, ни к Махиро. Вокруг обоих образовались круги свободного пространства. Придворные, токко, гвардейцы личной охраны императора, жрецы, телевизионщики — все стояли поодаль и переговаривались между собой, стараясь не смотреть в сторону Его Величества.

— Тебе портал-то ещё нужен? — напомнила о себе Лекса.

— Если сможешь быстро открыть снова, — подумав, ответил я, — то пока не нужен.

— Пусть повисит, — махнула рукой наша полубогиня, — открывать дороже, чем поддерживать.

Пока велись приготовления, японский канал сделал всё-таки «картинку в картинке», пустил бегущую строку, и знакомый голос Хасэгавы за кадром начал объяснять только что присоединившимся телезрителям, что же такое происходит в прямом эфире. Надо отдать ей должное, говорила она чётко и по делу, без оценочных суждений, хоть и дрожащим голосом.

А я присмотрелся к Махиро.

Та, поняв, что бой будет, но не сию секунду, успокоилась, убрала меч в ножны и уселась посреди храма прямо на дощатый пол. И, судя по всему, ушла в медитацию.

Только почему-то мне казалось, что я слышу её голос.

Да и проснулся я от чётко ощутимой тревоги. Но… не своей, вот в чём фокус. Ещё бы вспомнить, что мне снилось…

Я прикрыл глаза и потянулся мысленно к Махиро. Каково же было моё удивление, когда я чётко и без усилий её почувствовал! Как будто она напротив меня сидела, и я её за руку держал!

Прислушавшись к своим ощущениям, я понял, что между мной и Махиро есть какая-то связь. Нас связывала тонюсенькая энергетическая ниточка.

Вот только… я никак не мог связать нас этой нитью. Она вообще была односторонней, если можно так выразиться.

— Лекса, слушай, — открыв глаза, я позвал того, кто лучше в таких делах должен разбираться. — Посмотри, видишь вот эту нить?

Я захотел, чтобы она увидела, и она увидела.

— Интересно, — погрузилась она в изучение. — Это ведь Махиро?

— Определённо она, — согласился я.

— Кажется, кто-то в тебя очень сильно верит, — подмигнула она.

— Верит в смысле верит, — опешил я, — или верит в смысле… ну…

— Верует, — кивнула Лекса. — Это нить веры.

— Абалдеть, — я от неожиданности сел в свободное кресло. — И что мне с этим делать?

Лекса нагнулась к самому моему уху, обдав горячим дыханием.

— Благослови её, — прошептала она.

— Эммм… — я отодвинулся от неё. — Ты за кого меня принимаешь?

— О Великая Фригг, прядущая облака! — воскликнула Лекса. — Чему вас только в Ордене учат? Потяни за верёвочку, дверь и откроется, если она сама не будет возражать!

— И что потом?

— Энергии ей подкинешь, не дашь погибнуть, в крайнем случае — перехватишь душу, — Лекса стала серьёзной. — Надеюсь, до этого не дойдёт.

— Спасибо, — серьёзно кивнул я.

— Вы о чём сейчас? — насторожился Голицын.

— О том, что Мусасимару ждёт большой сюрприз, — оскалился я, а сам потянул на себя нить веры.

«Ну как ты там?» — спросил я мысленно.

«Артём? — на экране Махиро заметно дёрнулась, как будто хотела вскочить. — Но этого…»

«Не может быть? — усмехнулся я. — Мы с тобой уже это обсуждали, ещё тогда, по дороге к вормиксу, помнишь?»

«Марэбито… — сказала она что-то непонятное. — Спасибо! Теперь я вижу, как ты был прав!»

«Вот и умница. Так-то я почти всегда прав, пора привыкнуть. А пока держи небольшой подарок».

И я направил в неё поток собственной силы. Не резко, а постепенно, плавно увеличивая напор.

«Хватит! Хватит! — остановила она меня через несколько секунд. — Это очень щедро!»

«Активируй все печати, — предупредил я. — Кстати, какая у Мусасимару стихия?»

«Свет, он же потомок Аматэрасу!»

«Свет можно рассеять, отразить, преломить. В крайнем случае — скрыться от него в Тени. Не позволяй ему тебя ослепить, а что важнее — одурачить. Не верь глазам, верь сердцу. Поняла?»

«Поняла, марэбито!»

Я покачал головой. Да хоть морским гребешком назови, главное выживи.

«Ты молодец, Махиро. Ты разрушила не только этот алтарь, а все алтари нового рубежа. И правильно сделала. Мы потом построим новый рубеж, без человеческих жертв, такой же как мы сейчас в Коломне строим. Ты всё делаешь правильно. Мы с Лексой будем тебя поддерживать».

«Лекса сама как Аматэрасу!» — воскликнула Махиро.

«Почему как?» — хмыкнул я и отключился.

Не ну а что? Лекса почти богиня. А настоящая Аматэрасу, будь она в этом мире, уже бы объявилась — я в Токио на стеле в честь победы над вормиксом достаточно ясное послание оставил. А раз не объявилась — значит её в этом мире нет. Или покинула его, или её никогда и не было.

Ну а теперь будет!

Скажем, что ей стало стыдно за Японию, и она решила со стороны на них посмотреть.

Хотят люди в богов верить — так почему бы не дать им почти настоящую богиню, которой до окончания инициации не так много и осталось?

«Браво, мой Великий Охотник! — прозвучал в голове голос Тёмной. — Мне нравится ход твоих мыслей! Может, и для меня храм построишь?»

«А губа не треснет?» — полюбопытствовал я.

«У богинь ничего не трескается!» — хихикнула она и пропала из моей головы, но явно не полностью.

Тебе, дорогая, придётся душу Кодексу заложить, под поручительство самой Бездны, чтобы я, Охотник, в такой авантюре участие принял! Мы так-то всю жизнь с вами, тёмными, боремся, а ты, значит, самая хитрожопая, решила по блату паствой обзавестись?

Правда, со светлыми мы ничуть не меньше воюем… Но Лекса — это Лекса. С неё я, если понадобится, клятву возьму. А вот с Тёмной такой фокус точно не пройдёт. И вообще, с ней пусть у Сандра голова болит.