— Но привезли? — уточнил я.

— Привёз.

Он кивнул в угол, где и правда стояла синяя пластиковая бочка, к которой подключили какой-то хитрый агрегат, видимо, стерильный насос.

— Ваша Светлость, нам нужно продезинфицировать помещение, — напомнил главврач. — Стерильность…

— Когда увидите раненых, — перебил я, — поймёте, насколько это бессмысленно. Давайте разделим обязанности. Мы достаём раненых по одному. Наша задача — чтобы они не отошли в мир иной сразу. Ваша задача — довести их до готовности к транспортировке, чтобы они были стабильны без постоянной поддержки целителей. Потом я убираю их обратно в криптор. Когда закончим, съезжу с вами в госпиталь, выгружу там всех разом.

Ефим Ефимович нахмурился, но спорить не стал.

Мы заняли свои места. Лекса встала справа от меня, Нага — слева. Аня и сам Ефим Ефимович — напротив. А позади и вокруг — целая бригада профессионалов, готовых ко всему.

Как они думали.

Я открыл криптор и достал первого. Точнее — то, что от него осталось.

Гвардеец «Заслона». Нижняя половина тела практически отсутствовала — его буквально разорвало пополам. Внутренности свисали, как верёвки. Кровь не текла только потому, что её почти не осталось.

Кто-то из медсестёр охнул. Молодой хирург побелел и отшатнулся.

Ефим Ефимович посмотрел на меня неверящим взглядом. Как целитель он чувствовал, что в бойце ещё теплится жизнь. Но как врач с огромным стажем — абсолютно не понимал, как это возможно.

Я подвесил тело телекинезом. Лекса вскинула руки — её ладони засветились мягким белым светом. Одновременно Нага коснулась ладонями головы пациента с двух сторон.

— Держу, — выдохнула Лекса.

— Спит, — сообщила Нага.

Тьма потекла из моих рук, обволакивая изуродованную плоть. Мёртвые ткани рассыпа́лись пеплом. Заражённые участки выгорали. Я работал быстро, но аккуратно — каждая секунда на счету.

Хирурги включились сразу, как только я закончил чистку. Прямо в воздухе, отодвинув в сторону Лексу, пережали одни сосуды, подключили к какому-то аппарату другие. Работали с совершенно безумной скоростью.

— Интубирую… Готово.

— АИК подключен!

— Как тут СЛР делать? Рёбра же сломаны!

— К чёрту! — выдохнул Ефим Ефимович. — Отошли!

Он на секунду прикрыл глаза, потом выдохнул, решаясь, и по середину предплечья засунул руку в мешанину внутренностей.

— Вот оно, сердце… — пробормотал он. — Давайте, работаем, чего рты поразевали? Живых трупов не видели?

— Я заращиваю лёгкие, — предупредила Нага. — Больше его ресурсов ни на что не хватит.

— Раствор, живо! — скомандовал главврач.

Через пару минут сердце забилось само, и Ефим Ефимович, вынув руку из тела гвардайца, сделал шаг назад.

— Сорок лет в медицине, — покачал он головой. — Думал, видел всё. Но такое…

Когда через час гвардейца переложили на кушетку и подключили к капельницам, он уже не выглядел как расчленённый труп. Просто очень тяжёлый пациент, пока без ног. Очень, очень тяжёлый. Но стабильный.

Следующей, после небольшого перерыва, была инферна. Сожжённая в кислоте — от лица осталась только нижняя челюсть. Руки по локоть превратились в обугленные культи.

Потом третий. Четвёртый. Пятый.

Раздавленная грудная клетка. Оторванные ноги. Тяжёлая черепно-мозговая. Вырванное когтистой лапой сердце.

Хирурги работали молча и сосредоточенно, сменяя друг друга. Доводили «своего» пациента до стабильного состояния, отдыхали, курили, пили кофе и возвращались за следующим.

То, что мы делали, более всего напоминало конвейер из ночных кошмаров. Достать, подвесить, удержать душу, отключить сознание, вычистить, провести сердечно-лёгочную реанимацию, стабилизировать, переложить. Следующий.

Следующий.

Следующий.

Ариэль заполняла на инферн карточки — только она успела запомнить их всех по именам. На гвардейцев у имперских медиков и так полное досье на каждого имелось.

Никто не разговаривал. Только короткие команды, подтверждения.

— Держу.

— Чисто.

— Зажим.

Последних двоих гвардейцев мы вытащили уже на закате.

— Тяжёлые — всё, — сообщил я. — Пятнадцать гвардейцев и тринадцать инферн.

— Теперь лёгкие? — спросил Ефим Ефимович.

— Нет, — покачал я головой. — Лёгких Нага всех восстановила на месте. Сколько их было?

— Я не считала, — пожала инферна плечами. — Шесть суток сплошным потоком. У нас же все супергерои… пока голову не оторвёт.

Ефим Ефимович только молча покачал головой.

Я доехал с ним до госпиталя, и там, в приёмном покое, выгрузил всех, с кем мы работали в ротонде.

А потом достал из криптора тех, кого спасти не удалось. Четырнадцать инферн, которых мне не удалось сберечь. Пять погибли в мире белкусов, и девять — в рейде по мёртвым мирам.

С учётом того, что нам удалось провернуть — удивительно низкий процент безвозвратных потерь.

С учётом того, что девчонкам довелось пережить, и от чего они отказались ради участия в этом походе — чудовищно много.

— Мы приведём их в порядок, — пообещал Ефим Ефимович. — Также как и тела тех гвардейцев, что вы передали нам по возвращении.

— Я вернусь за ними, когда всё будет готово, — предупредил я. — Инферны сжигают своих покойников, но, думаю, родные должны получить возможность проститься.

— Разумеется, Ваша Светлость.

Домой я добрался уже затемно. Поел, не ощущая вкуса еды. Принял душ.

Как-то добрался до кровати. И уснул задолго до того, как голова коснулась подушки.

В эту ночь мне, к счастью, ничего не снилось.

ㅤ

Проснулся я от ощущения, что кто-то настойчиво стучится в голову.

Не в дверь. Именно в голову.

«Артём?»

Махиро.

Я дёрнулся, едва не скинув с себя Аню. Сердце заколотилось. Что случилось? Переворот? Покушение? Ацтеки?

«Всё в порядке?» — спросил я.

«Да, прости, что разбудила. Не учла разницу во времени».

Я покосился на часы. Семь утра. В Токио, значит, уже час дня.

«Ничего. Что случилось?»

«Ничего плохого, — в мысленном голосе Махиро проскользнуло что-то похожее на смущение. — Мои плотники закончили святилище Лексы-но-ками. За два дня управились. Хотела пригласить вас на открытие. И её саму, разумеется».

Святилище Лексы. Ну да, Махиро же признала её посланницей Аматэрасу.

«Когда?»

«Завтра на рассвете, в 6:45».

«Обязательно будем! Заодно портал перенесу».

Пауза.

«Если ты перенесёшь портал во дворец, — кажется, Махиро, обрадовалась, — то я могла бы воспользоваться им для визита в Москву! На подписание мирного договора».

Я хмыкнул про себя. Первый официальный визит новой императрицы — и сразу через портал Черновых. Отличная реклама для нашего Портального Клуба!

«Договорились. Завтра буду. Ты-то сама как?»

«Да всё хорошо, только очень много дел. Оказывается, править целой страной — это…»

«Как полная задница больных зубов?» — усмехнулся я.

«О, кажется, у тебя есть опыт!» — хохотнула Махиро и отключилась.

Ариэль рядом заворочалась, приоткрыла один глаз.

— Ты чего подскочил? — спросила она сквозь сон.

— Махиро на связь вышла, — я откинулся на подушку. — Сегодня ночью летим в Токио. Святилище Лексы готово к открытию.

— М-м-м, — Ари снова закрыла глаза. — Пять минут ещё…

— Спи, — я потрепал её между рожек. — Это следующей ночью.

Я закрыл глаза, намереваясь тоже доспать прерванный сон, но шевельнувшаяся при внезапном пробуждении чуйка снова заворочалась.

Что-то назревает. Какое-то очень крутое дерьмо.

Может, Падший решит для разнообразия сам напасть? Чтобы мне не пришлось за ним бегать?

День начался с посещения чёрного разлома в компании Ариэль и Лианы. Пляж был весь уставлен палатками, накрытыми серебристой тканью, из которых доносились самые разные звуки — от мирного похрапывания до позвякивания посуды, а где-то и постанывания. Но в массе своей инферны ещё не проснулись, тщательно выполняя мой приказ отдыхать.