- Не стрелять! - закричал Брент. - Это Тайгер! Тайгер, стой на месте!

Троица послушно остановилась.

Мы же добежали до упавшего неизвестного. Он лежал так расслабленно, как могут лежать люди, потерявшие сознание. Выше колена брючина светлых штанов быстро темнела. Ничего страшного. Только подбили. В отсутствие лейтенанта, которому вторично приказали не двигаться с места, присела над неизвестным Бланш.

- Жить будет, - жёстко сказала брюнетка. - Крупных сосудов не задето. Снайпер, преклоняюсь.

Максим дёрнул углом рта. Он, как и мы, внимательно рассматривал подбитого. Что второй сбежит - не боялись: третий этаж. Никуда не уйдёт.

Лет тридцати. Голову брил налысо. Худущий. Пока Бланш рвала ножом штанину, пока перевязывала рану намоченными в дезинфицирующем растворе тряпками, парень начал приходить в себя. Попытался отдёрнуть ногу - видимо, здорово щипало, да и Бланш не собиралась церемониться: рядом Маккью перевязывал Римлянина. Тот был в сознании с самого начала. Пуля пробила бок под ребром насквозь, не задев внутренних органов, как с облегчением сообщил Маккью. А потом спокойно добавил:

- Будь по-другому, я б того ублюдка прикончил сразу.

Майор промолчал, хотя от него вяло, но ожидали реакции на заявление Маккью.

Бланш закончила заботу о своём раненом, ткнув в его плечо пистолетом для инъекций, а потом перешла к Маккью с Гиллом и проделала ту же операцию, но более нежно. Неизвестному тем временем помогли сесть.

- Встать можешь? - спросил Брент.

Тот взглянул диковато и еле видно кивнул. Его подняли и прислонили к стене.

С другого конца коридора лейтенант воспользовался связью, чтобы спросить:

- Что происходит?

- Нашли двоих, они подстрелили Гилла. Один из них у нас - Снайпер снял. Второй прячется в кабинете на вашем пути. Не хотелось бы, чтобы и вы попали под его пулю.

На этих словах неизвестный, бывший рядом с майором, поднял на него глаза и встревоженно нахмурился.

- Понял. Зал для диспетчеров пуст. Судя по показаниям биодетектора, на этаже только эти двое и были.

Лейтенант не договорил: из открытого кабинета, в котором прятался второй, раздался грохот и звон разбитого стекла.

- Какого чёрта…

Я стоял ближе всех к кабинету. Ни за что бы не полез в пекло поперёк батьки, то бишь майора, но в помещение первыми влетели оллфаги - и мгновенно вновь раздались выстрелы. Мучительно сморщившись, как от боли, Батис кинулся вслед за крыланами, я - за ним. Топот за спиной подсказал, что и вся команда, несмотря на угрозу беспорядочной стрельбы, рванула за нами. Может, слабо понадеялись, что Снайпер рядом.

Мы ещё не добежали до кабинета, как вся оллфаговая стая вылетела оттуда.

Кабинет оказался длинным - в стороны. Между дверью и окном - метра четыре. На широком подоконнике стоял второй неизвестный, суматошно доколачивая оставшиеся стёкла прикладом допотопной винтовки. При виде ворвавшихся в кабинет неизвестный тоненько вскрикнул. Чёрт, женщина!..

А мы попятились. И не от её доисторической винтовки, которую она сразу попыталась судорожно наставить на нас.

Внизу, ближе к двум единственным столам, лежали два мёртвых оллфага. Батис уже захлёбывался от бесшумного плача, стискивая виски. Он умирал вместе с ними, и я быстро подхватил его, еле стоящего на подламывающихся ногах, прижал к себе, не сводя глаз с женщины, которая уже опустила оружие и непонимающе уставилась на нас, медленно отступающих от неё. Из кабинета. Кажется, она начала понимать, в чём дело, сначала медленно оглядевшись, а потом застыла глазами на почти невидимом в сером сумраке.

А мы всё уходили, пятились, холодея от страха, оставляя её в одиночестве - один на один с самым жутким ужасом Персея. Потому что впервые оллфаги оставили людей, предавших их, а их повелитель всё ещё умирал вместе с сознанием двух мёртвых крыланов…

И она тоненько завизжала, когда пепельно-серое облако теней медленно двинулось опускаться на неё.

26.

В руках - корчащийся от боли мальчишка, в котором умирает сознание двух убитых оллфагов, поскольку в момент смерти птиц он сосредоточенно контролировал их перемещение.

В раме окна силуэт женщины, на которую опускаются тени. Их много, поэтому они не спешат. Была бы одна - сиганула бы сразу в лоб, в глаза или в затылок, и - было бы легче… Да, у меня мелькнула такая мысль. И пусть меня считают поддонком. В этой ситуации легче уничтожить новоявленного чумовика, чем пытаться спасти ту, которая причинила невольную боль Батису. Рациональное мышление, блин!..

Движение сбоку. Снайпер в дверном проёме - снова упор ПП на себя. Она его сначала не видит, но вскрикивает от первых выстрелов, с грохотом роняя своё допотопное оружие.

Максим чуть отодвигается, и я вытаскиваю повелителя оллфагов из кабинета. Мелькает чья-то фигура. Барри. Со зверским выражением лица он прыгает рядом со Снайпером - и тоже стреляет по теням.

Из коридора - женщина на окне только силуэт. Но то, что она закрыла лицо ладонями, видно всем. Снайпер и Барри могут только отогнать тени. Без оллфагов изменить ситуацию в нашу пользу никак. Чумовики вернутся… Чёрт, они уже вернулись - прячутся за спиной женщины. И она это знает. Уже не кричит, не визжит - нудно стонет, раскачиваясь и плача от безысходности. Им ведь только подняться до затылка…

Коротко оглянулся Снайпер. Сумеречное утро усилило морщины отчаяния на его лице. Отвернулся, водит прицелом, словно рисуя очертания женщины.

Счёт на секунды.

- Тайгер! - хрипло рявкнул я.

- Здесь!

- Держи Батиса! Максим, прикрой!

Я ещё успел увидеть, как к лейтенанту с мальчишкой спешит Север. Может, несмотря на личную ловушку с тенью, он всё-таки сможет хотя бы перевести боль Батиса на себя? Ата такое умеет. Может, тогда Батис придёт в себя и пошлёт оллфагов на помощь?.. Но мальчишка почти в обмороке.

Четыре метра. Стон оборвался - именно это меня подхлестнуло. Несколько шагов для разбега - и я прыгнул на неё, вытянув руки, как в воду. Подоконник низкий. Ладони врезались в её плечи, и мы под её пронзительный вопль выпали с третьего этажа в бурлящую воду на улицах Ириды.

Ещё в воздухе женщина отняла руки от лица, одновременно с этим жестом оборвав крик. И прежде чем волны сомкнулись над нами, я увидел остановившиеся глаза. Всё. Тень - вошла. Начался процесс. У меня всего несколько секунд. Вдохнуть влажный воздух и погрузиться в воду, перевёртывая пока послушное тело животом вниз. Здесь неглубоко - наверное, чуть выше пояса, но и этого достаточно, чтобы утопить её.

Левую ладонь резко обожгло обо что-то твёрдое. Открывать глаза в воде - чистое самоубийство, но я и без того знал, что, возможно, ободрал ладонь о машину - что-то такое в волнах промелькнуло перед тем, как нам погрузиться в воду.

Тело подо мной вздрогнуло. Первый естественный порыв при нехватке воздуха - сбросить меня с себя. Господи, только бы не "акула"!

Толкнув тело под собой ближе к машине, примерно представляя, где та находится, я сильно втиснул бьющееся тело между колёсами. Яростная горячая боль распорола мне кожу чуть выше уже ранее травмированной кисти. Укусила… Какое там укусила - будто ножами прошлась по коже. Человек так не может. Даже в минуты ярости.

Её надо убить, пока у неё человеческое тело. Тогда чумовик умрёт вместе с нею.

Но звёзды! Я всё это знаю, и всё-таки мне до сих пор кажется, что я напутал, ошибся, что нет в ней тени! И я её убиваю… Человека…

Если начинаю задыхаться я, то каково ей. Женщина забила ногами, пытаясь вырваться из моего захвата. Холодно… Если ускользнёт под машину дальше, мне за нею не угнаться. Керамбиты выплыли из ножен медленнее обычного, но достаточно быстро. Я рванул ноги женщины чуть на себя и в сторону и сам вплыл под машину, ближе к ней. И обнаружил, что она не сопротивляется.

Не веря, я из последних сил вытянул безвольное тело из-под машины, но в воде трудно что-либо разглядеть, и я осмелился всплыть вместе с нею. Нащупывая раненной (укушенной) рукой дверцу машины, чтобы не унесло течением, я встал на ноги. Всё правильно - вода выше пояса. Правда, сносит не по-детски.