Благо и освещение помогало: пятый этаж и ресторан, где две стены на улицу тоже углом - сплошь стекло, кое-где разбитое. Да и рассвет, несмотря на низкие тучи, всё-таки заявлял о себе тёмно-серым сумраком, вкрадчиво вползавшим в помещение, сейчас напоминающее палату для буйных, оставленных без присмотра.

Мне иногда казалось, что я сплю и мне снится редкостный кошмар, в котором воплотились страхи человека, живущего сейчас на Персее.

Потом я очнулся от автоматизма собственной реакции на происходящее и сообразил: оборотни возьмут нас не силой, а задавив собственной массой - живой и мёртвой.

- Не стреляй! - крикнул я Бланш, выцелившей довольно плотную компанию.

- Чего ещё?!

- Расчисти мне дорогу! Пусть попляшут со мной и Барри, а вы стреляйте, когда к нам подтянутся!

Не совсем внятно, но Бланш поняла. Тремя выстрелами подряд она расчистила дорогу между трупами. Она стояла рядом, и я увидел, бросив взгляд, как шевелились её губы. Что она бормочет? "Метёлочка моя!" Похоже, да.

- Барри, играем!

Несколько секунд, убедившись, что самые разрушительные выстрелы идут по одной траектории, оборотни на огонь базуки не лезли. Нам с Барри этого времени хватило. Чуть Бланш прогрохотала оружием ещё раз (сигнал: дуло гранатомёта сразу опустилось), мы кинулись вперёд.

Краем глаза я ещё уловил, как Север, с боевым посохом, видимо, по инерции бросился за нами, а маленькая железная ручка Бланш сцапала его за рукав и втащила его обратно, в угол.

Оборотни оторопели на миг, а потом с энтузиазмом набросились на добровольно прибежавшую к ним жратву.

Может, Влад и Лесли не сразу поняли, почему мы с Барри помчались прямо в пасть чумовиков, зато быстро сориентировались по крику Бланш. Сначала я услышал её крик и только потом понял, что именно она кричала: "Добивай!"

Раненый чумовик двигается, естественно, замедленней, и на него не надо тратить слишком много боеприпасов. Мы с Барри выскочили не убивать. Главное - ранить. Остальное - доделают.

Мы вертелись в рваном ритме, изредка сталкиваясь спинами или задевая друг друга локтями. Отлично спетые в паре, мы хорошо чувствовали друг друга. Это очень важно перед лицом вопящих пастей и когтей, лезущих в глаза. Время от времени мы впадали в забытьё, в боевой транс, двигаясь на абсолютном автоматизме вымуштрованного тела. Приходя в себя, я слышал упорядоченные выстрелы и видел падающих навзничь оборотней. Вид мёртвых чумовиков подстёгивал больше, чем взгляд на не убывающую со временем горласто-клыкастую ораву.

В один из проблесков выхода из боевого транса я обнаружил, что рассвет уже вступил в свои права, что керамбиты я вижу не по прерывистому блеску в воздухе, а целиком и полностью. То ли из-за этого осознания, то ли ещё отчего, но я отчётливо ощутил, что ножи уже не так крепко сидят на кистях, которые я словно временами опускал в чашу, полную тёплой крови. Хуже, что Барри устал. Я почувствовал его усталость, хотя он работал вроде как обычно. Кажется, он чаще выходил из транса, потому и…

- Имбри!! Барри!! Назад!!

Ударила до сих пор молчавшая базука Бланш. А ведь до сих пор брюнетка, как и остальные, отстреливала чумовиков из ПП.

Что там, у них? Ладно. Сириусцу повезло.

- Барри, назад!

Базука снова трижды прогремела в одном направлении. Оборотни шарахнулись. А мы бросились по расчищенной "дорожке". Самые сообразительные чумовики - за нами. Их встретила такая прицельная стрельба, что мы, в углу, оказались словно за баррикадой из неподвижных тел.

Оказавшись среди своих, Барри подошёл к стене и свалился рядом с носилками. Это он ещё только осознаёт, что устал. Чуть позже взвоет. Работали-то в полную силу, а тренировок давно не было.

- Что случилось? - обратился я к Бланш, стряхивая с кистей влепившиеся в кожу рукояти керамбитов.

Она ещё только оборачивалась ко мне и открывала рот, как внезапно завизжал Барри, тыча в сторону.

Жанна, увлёкшись стрельбой, слишком далеко отошла от нашей и так редкой шеренги. Она стреляла вниз, когда с горы трупов буквально взлетел оборотень.

45.

Время остановилось. Пространство скрутило меня в бешеную пружину и швырнуло в отрезок между стреляющей женщиной и падающим на неё оборотнем. Выхваченные в полёте короткие мечи располосовали чумовику горло одним движением.

А эта дура остолбенела, глядя на нас, и пропустила рванувших на неё тварей. Одну убил Влад, горестно закричавший и бросивший ради неё своё место в и так хлипкой линии обороны. Словно эхом ему - короткий вскрик Лесли, которого сбил с ног чумовик.

Скатившись с кучи мертвых оборотней, я ударил теми же мечами чумовика, опрокинувшего Жанну, выдрал из-под свалившейся туши её безвольное тело и отбросил в наш тыл, ближе к носилкам с Кортесом. С раненой разбираться сейчас некогда.

Жёсткая пощёчина Бланш привела Влада в себя. Он снова стрелял.

Уже попрощавшись в душе с Лесли, я всё же обернулся: над его неподвижным телом стоит Север и в сумасшедшем темпе, не уступающем нашему с Барри, орудует своим поистине смертоносным боевым посохом. Влад, кажется, решил, что потерял женщину, но ещё может защитить друга: он стрелял и в подбегающих оборотней, и добивал тех, кого посох ведуна только хлёстко ударил, нанеся рану.

- Так что случилось?! - снова крикнул я странно побледневшей и ожесточённо стреляющей Бланш.

- Тени!

Я убил ещё двоих, прежде чем взглянул на высокий потолок.

От окон по всей ширине зала на нас словно ползла светло-серая, сливающаяся с утренними серыми сумерками туча. Тени летели лениво, будто зная, что нам всё равно деваться некуда.

Всё. Наши четыре оллфага помочь не смогут. Слишком мало их…

Будь оборотней меньше, можно было бы использовать два имеющихся в запасе огнемёта. Но для огнемётов сейчас - особенно сейчас! - лишних рук нет.

Крыланы встрепенулись и взмыли в воздух. Птицы жадно склёвывали тени, но тех меньше не становилось, как не становилось меньше и оборотней.

… Наверное, это конец. Руки ещё действовали автоматически, но я почуял обречённость, обвеявшую нашу маленькую команду. И, стараясь не оставлять напоследок (да и будет ли оно - "напоследок"?), я попытался вспомнить самое дорогое для меня - лица детей и Зои… Не вспоминалось - на фоне вопящих оскаленных морд. И такое отчаяние охватило, что пустил всё на самотёк, собираясь снова войти в боевой транс. Но и этого не получалось - слишком отчаялся. Неловко повернулся, жалея о потере возможности снова драться по-настоящему, и вдруг перед глазами - ясное небо, танцующие драконы Голконды и среди них маленькая фигурка человека!..

Потолок взорвался серебристо-стеклянным сверканием!

Пару мгновений мы стояли без движения в таком остолбенении, что оборотни, приведись им пролезть через скользящие горы трупов сородичей, быстро бы нас сожрали.

Ликующий вопль Бланш обдал нас бескомпромиссно приводящим в себя адреналином:

- Наши рядом!!

Мы принялись палить по чумовикам почти бесприцельно (всё равно попадали!) и не думая о боезапасе.

Эйфория потихоньку улеглась, уступив холодному расчёту. Теперь голова соображала лучше. Первым это почувствовал Барри. Поскольку теперь именно он бросил мне:

- Ник! Играем!

- Бланш, расчисти нам! - вместо ответа скомандовал я.

- Есть! - звонко ответила брюнетка.

Базука прогрохотала так яростно, что мелькнула мысль: наша жалкая кучка сейчас ненавидит оборотней больше, чем до появления теней. Ненавидит за сжигающий страх, за опустошающее отчаяние, за изматывающее ощущение безнадёги…

- Пошли!

И мы с Барри бросились по невидимому кратковременному туннелю, который выбил для нас в пространстве гранатомёт Бланш. Набрякшие было тяжёлой усталостью после недавней вылазки, руки теперь буквально порхали, едва то один, то другой из нас взглядывал на оллфаговую стаю под потолком. Транса не было. Было свирепая резня.