— Я думаю, что он, скорее всего, уже рванул обратно туда, откуда прибыл, — ответила Мерете. — Асад дал нам весьма точный словесный портрет этого типа, так как разглядел его лицо в упор в машине беглецов. По словам Асада, этот мужчина, как и Гюстаф Мюлдер, внешне довольно привлекателен. У него приметные ямочки на обеих щеках, синие глаза с темными кругами под ними, густые, аккуратно подстриженные волосы и узкие, едва заметные усики. Когда он уходил через поле, Асад оценил его рост скорее в 190 сантиметров, нежели в 185. Так что посматривайте по сторонам на случай, если он решит объявиться в наших краях.

— Кто вообще знает о том, что все присутствующие здесь копают это дело? — поинтересовался один из экспертов.

— Только те, кто находится в этой комнате, а также Харди и Плоуг.

— И всё же, разве мы не должны исходить из того, что наш штаб тоже запросто может стать очередной мишенью для бомбы? — мрачно продолжил мужчина.

— В таком случае просто поменьше треплитесь об этом месте, идет? — Мерете ободряюще улыбнулась и снова достала свой мобильный телефон. «Это Терье Плоуг», — беззвучно, одними губами выговорила она.

Прошло всего пару минут. Мерете громко захлопала в ладоши, привлекая к себе общее внимание.

— Плоуг сообщил, что Гордон Тейлор заставил Йесса Лассена заговорить! Сейчас Терье вовсю работает над тем, чтобы перевести его из тюрьмы Вестре в другое место. Это было их главным условием: Йесс готов раскрыть всю подноготную и рассказать, что на самом деле стоит за преступлениями, в которых его обвиняют.

В комнате раздались спонтанные аплодисменты со стороны тех двоих, кто как раз занимался детальным разбором дела Йесса Лассена. Роза, разумеется, испытала гордость за своего напарника, но в то же время знатно удивилась. Разве Гордон не должен был поехать отсыпаться домой после того, как начальник убойного отдела с треском выставил их из управления?

— За Йессом Лассеном, само собой, установят повышенный контроль, Терье Плоуг лично это пообещал. Так что пока можете оставить эту тему в покое, — продолжила Люнггор. — Есть что-нибудь новенькое по остальным фигурантам?

Сотрудники согласно закивали:

— Прямо сейчас мы проверяем, каким образом начальник отдела по борьбе с наркотиками Лейф Лассен — тот самый, которого все зовут «Ищейкой» — умудрился раздобыть двенадцать миллионов крон на покупку роскошной виллы в Снеккерстене. Наверняка у него наготове есть какое-нибудь легальное объяснение, но мы копаем глубже.

— И параллельно некоторые из нас собрали неопровержимые доказательства того, что Петер «Ревун» Йоэнсен последние пару лет регулярно получал на счета крупные суммы, которые никак не могли быть его официальной зарплатой тюремного надзирателя. Мы думаем, что эти грязные деньги можно напрямую проследить до высокопоставленных членов преступной организации.

Мерете довольно улыбнулась:

— Звучит многообещающе. Сводите все концы воедино и сразу перебрасывайте материалы Плоугу.

Иногда, когда человеческий мозг перегружен колоссальным объемом информации, он попросту перестает фильтровать поступающие данные. Вместо этого все мысли, факты и зацепки перемешиваются в голове в какую-то сплошную кашу из разрозненных фрагментов. И если повезет, именно из этого хаоса внезапно рождаются совершенно новые выводы, которые — в редких случаях — позволяют совершить колоссальный семимильный шаг вперед.

Именно такого момента сейчас и ждала Роза. Потому что в сложившейся ситуации она окончательно потеряла общую картину и взаимосвязь между теми многочисленными нитями, которые потянулись за делом Карла.

Однако разговоры о таинственных кукловодах и высокопоставленных боссах направили её мысли в более глобальное русло: кому вообще выгодно, чтобы Карл Мёрк не имел ни единого шанса довести это расследование до конца и остаться при этом в живых?

Самым главным и незыблемым фактом для Розы было то, что она свято верила в абсолютную невиновность Карла. С одной стороны, его порой утрированная, маниакальная чистоплотность в вопросах правосудия раз за разом дико раздражала её. С другой стороны, этот мужчина был настолько равнодушен к любым материальным благам, богатству и роскоши, что мог преспокойно перевернуть дырявый носок задом наперед, если дырка на пятке начинала натирать ему ногу. Версия о том, что Карл внезапно предал все свои идеалы и стал преступником ради грязных миллионов, казалась слишком абсурдной.

Главная слабость Карла в этой истории заключалась в том, что он слишком поздно осознал, насколько серьезную и смертельную опасность она в себе таит. И это было чертовски странно. Ведь он являлся одним из самых гениальных, проницательных следователей, которых она когда-либо встречала в жизни. Он умел, когда это требовалось, мыслить одновременно и абстрактно, и предельно рационально. Почему же он оказался настолько беспомощным, когда дело коснулось его самого?

Роза, конечно, прекрасно знала, что Карл пережил сильнейшую амнезию и потерял огромный кусок памяти в тот роковой день, когда на Амагере расстреляли Харди и Анкера. Но было ли это похоже на то, как забывается язык детства, когда ребенка увозят в другую страну? Как помочь ему вернуться в те потайные чертоги разума, где его утраченные воспоминания погрузились в глубокую спячку?

И вот тут сработал тот самый автоматизм перегруженного мозга, который вытолкнул её на совершенно иную траекторию. Розе в голову пришла мысль, которая до этого момента вообще никогда не казалась ей возможной.

Что, если истинная причина его провалов в памяти заключалась в том, что этих воспоминаний у него никогда и не было? Что, если его психологическая травма — помимо жгучего чувства стыда за то, что он не смог тогда защитить Анкера и Харди, — заключалась в бесплодных попытках выудить из памяти то, чего там изначально не существовало?

От этой внезапной догадки у Розы буквально отвисла челюсть.

Какая же это была чудовищная ловушка разума, если Карл все эти годы жил с кристально чистой и непоколебимой уверенностью, что Анкер был его самым лучшим, самым верным и преданным другом... В то время как на самом деле именно Анкер являлся первопричиной всего того зла, которое в итоге обрушилось на голову Карла? Похоже, такая мысль Карлу просто никогда не приходила в голову.

Роза смутно ощущала, что вокруг нее в комнате заметно оживились люди, а голоса коллег стали звучать гораздо громче, но она намертво увязла в бурном потоке собственных мыслей.

И она сама, и Харди, пожалуй, всегда подсознательно считали, что именно Анкер был главным негодяем и предателем в той старой истории. Но стоял ли кто-то за спиной самого Анкера в те годы? Был ли там еще один человек — очередной мнимый друг, который в действительности являлся самым страшным и коварным врагом Карла? И если так, то кто бы это мог быть?

И неужели этот тайный «друг» до сих пор искренне верил, что Карл знает намного больше, чем ему положено?

Пятница, 8 января 2021 года

КАРЛ

Карл уже начинал сходить с ума от вынужденного безделья. Было такое чувство, будто он снова оказался в тюрьме, пусть даже эта «камера» была намного просторнее и в разы комфортнее предыдущей. Разумеется, он прекрасно понимал: пока его сломанные ребра и раны окончательно не заживут, он не продержится на воле долго — особенно с учетом того, как рьяно и интенсивно полиция прочесывает сейчас каждый угол в его поисках. Но разве подобные вещи когда-нибудь останавливали его прежде?

Он с тоской посмотрел в окно на серую, унылую зиму. Это, пожалуй, был первый раз в его жизни, когда такая паршивая погода манила его к себе с безумной силой. Там, за окном, была свобода.

— Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, Карл. Даже не вздумай, — осадил его Асад, хотя сам он в этот момент больше всего напоминал запертого в тесной клетке хищника.