Опустив Марику на пол, она вставила флешку в порт компьютера и запустила поиск.

Фемке была опытной секретаршей. Ей частенько приходилось расхлёбывать проблемы и спасать положение, когда её руководство демонстрировало полную техническую дремучесть в вопросах IT. Вот и сейчас эти навыки пришлись как нельзя кстати: её муж умудрился сохранить документ в новейшем формате Word, который попросту не поддерживался древним гостиничным компьютером[92].

Она огляделась по сторонам и заглянула в общую гостиную отеля. Там за столиком сидел прилично одетый молодой человек, который что-то увлечённо писал в своём ноутбуке, лениво потягивая дымящийся кофе.

— Простите, пожалуйста, — обратилась она, подойдя к нему. — Я не хочу вас отвлекать, но на местном компьютере установлена слишком старая версия программы, а у меня на флешке важный файл в новом формате. Скажите, я могла бы просто открыть его на вашем ноутбуке и пересохранить в старой версии?

Мужчина решительно покачал головой. Он не собирался вставлять чужую, непроверенную флешку в свой компьютер. В его компании подобные вещи были строго-настрого запрещены политикой безопасности.

Спустя некоторое время ей всё же удалось отыскать подержанный ноутбук в магазине «Lowbudgetpc» на Зандстраат в Мидделбурге[93]. Продавец лично заверил её, что батарея полностью заряжена, а на самом устройстве установлены все необходимые программы. После этого она заскочила с Марикой в супермаркет «Альберт Хайн»[94] за углом, купила подгузники, немного еды для себя и поспешила обратно в машину.

— Маме нужно кое-что проверить, Марика, а сразу после этого мы найдём уютное кафе и поменяем тебе подгузник.

Она протянула дочке пачку рекламных буклетов из супермакета, чтобы той было чем заняться, вставила флешку в купленный ноутбук, открыла документ и углубилась в чтение.

Уже через пять минут у неё из глаз хлынули слёзы. Весь её привычный мир в одно мгновение разлетелся вдребезги. Она отчаянно пыталась взять себя в руки, но не могла, из-за чего Марика тоже зашлась в громком плаче — да так сильно, что какая-то пожилая женщина даже постучала в окно машины и обеспокоенно спросила, всё ли у них в порядке.

Руки Фемке ходили ходуном, когда она заводила мотор и хваталась за руль. Её муж оказался причастен к чудовищным, неописуемым вещам. Множество тех несчастных людей, о гибели которых писали в газетах последние годы — те, кому забивали гвозди в голову, кого топили, расстреливали и резали — все они открыто упоминались здесь. Торговля тяжёлыми наркотиками, преступная халатность при обращении с конфиденциальной информацией, налоговые махинации, фальшивые имена, регулярные контакты с посредниками и портовыми рабочими, обеспечивающими контрабанду дури… Обо всех этих криминальных операциях, разворачивающихся в том числе и в других странах, её муж не просто прекрасно знал — во многих из них он принимал самое прямое участие. Как он мог?

Всё это означало лишь одно: абсолютно всё их имущество, каждая крона были добыты Эдди преступным путём. А значит, если она передаст этот документ властям, вся её жизнь, весь её финансовый фундамент рухнет в ту же секунду.

Почти на выезде из города она наконец наткнулась на небольшое кафе, где смогла привести дочку в порядок. И когда они наконец устроились за столиком — она с чашкой крепкого чёрного кофе, а Марика с молоком и традиционными голландскими пончиками-олиболленами, которые заметно подняли малышке уровень сахара в крови и настроение, — Фемке устроила своему разуму настоящий, безжалостный допрос.

А хочет ли она вообще выполнять последнюю волю своего мужа? Вот в чём заключался главный вопрос. С какой стати ей помогать человеку, который оказался столь жестоким монстром и так ужасно с ней поступил?

Что, если она прямо сейчас развернёт машину, вернётся в Схидам и сделает вид, будто ничего не произошло? Скажет у него на работе, что он просто бросил её в туристической квартире в Валкенбурге, и с тех пор она о нём ничего не слышала. Разве она не сможет спокойно жить дальше, сохранив за собой загородный дом, квартиру и те огромные суммы денег, которые он наверняка где-то припрятал? Судя по тому, что сам Эдди написал в этом файле, живым она его, скорее всего, больше никогда не увидит. Так зачем ворошить это осиное гнездо, если это не принесёт ни ей, ни её маленькой дочке абсолютно никакой выгоды?

Нет. Фемке решительно покачала головой. Нет, в этом не было никакого смысла. Эту флешку нужно уничтожить — раздавить и выбросить при первой же возможности.

Она отрешённо посмотрела в окно на размеренную, неторопливую жизнь тихого городка, где сейчас начисто отсутствовали туристы. По слякотным улицам, переговариваясь, шли обычные прохожие, кто-то катил нагруженные тележки из магазинов, мимо вихляли велосипедисты. Самый обычный, ничем не примечательный день. Разве не о такой спокойной и серой жизни для себя и своей малышки она мечтала сильнее всего прямо сейчас?

И тут за голыми стволами деревьев она отчётливо разглядела чёрный универсал «Шкода». Машина, пуская белый дым из выхлопной трубы, медленно катилась по улице в направлении центра города.

Понедельник, 4 января 2021 года

ГОРДОН

Поездка на поезде из аэропорта Схипхол в Амстердаме до центрального вокзала Роттердама заняла всего двадцать минут, и Гордон буквально прилип глазами к мелькающим за окном названиям городов и пейзажам. В любое другое время года он с удовольствием побыл бы здесь обычным туристом, но сейчас у него было важное дело и самолёт обратно, на который нужно было успеть через несколько часов.

Именно поэтому, добравшись на метро до станции «Радхёйс» (Ратуша) и наконец отыскав огромное, светло-голубое V-образное здание штаб-квартиры полиции Роттердама, он ужасно расстроился. Ему сообщили, что поговорить с комиссаром Вилбертом де Гроотом сегодня не удастся — тот лежал дома, свалившись с COVID-19.

— Да уж, жена только что вернулась с курсов в Англии и привезла с собой в качестве «сувенира» этот чертов альфа-вариант[95], — глухо произнес комиссар, когда Гордону всё-таки удалось дозвониться до него по телефону. — Мне очень жаль, но мы ведь можем поговорить и сейчас. Насколько я понял, вы хотели узнать больше о датчанине Расмусе Бруне? Пару дней назад я уже беседовал о нём с вашими коллегами из Независимого ведомства по жалобам на полицию из Орхуса. Возможно, они смогут что-то добавить, если я вдруг упущу детали.

Гордон поблагодарил его, решив никак не комментировать последнее замечание. Для него это ведомство было закрытой книгой, и ситуация его откровенно раздражала. Если бы он знал, что всё сведётся к обычному телефонному звонку, то с тем же успехом мог бы остаться дома.

— Надеюсь, вы с семьёй переносите болезнь не слишком тяжело, — посочувствовал Гордон, пытаясь звучать как можно более участливо. — Я бы очень хотел взглянуть на ваш отчёт по этому делу, если это возможно, — продолжил он, хотя уже заранее предчувствовал, что кашляющий на том конце провода мужчина на такую уступку не пойдёт.

— Да, досадно, что меня нет на месте, раз уж вы проделали такой долгий путь. Но все мои отчёты хранятся в цифровом виде, и я не могу просто так открыть вам к ним доступ.

— Тогда, может быть, вы попробуете ответить на мои вопросы, раз уж мы на связи?

Последовала долгая пауза, прежде чем мужчина прочистил горло:

— Давайте уложимся в пятнадцать минут, хорошо? Мне нужно идти ложиться.

Гордон мысленно представил, как тот ходит по дому в халате и тапочках. И вот этот человек считается главным грозой и злейшим врагом жесткого наркобизнеса здесь, в Голландии?

— Хорошо, давайте поговорим о Расмусе Бруне. Наше ведомство по жалобам на полицию мало что сообщает, но ведь ваш отдел сотрудничает с полицией и прокуратурой Дании через Совместную следственную группу (JIT[96]). Так что вы, надеюсь, можете подтвердить, что именно он отвечал за каналы поставок в Данию?