Алфи указал на вышку сотовой связи, которая показалась слева через сотню шагов. Он рассмеялся и снова зашагал, раскачиваясь из стороны в сторону, пока они поднимались по тропинке мимо знака, установленного муниципалитетом. «Парк короля Педера к югу от Конгевейен», — гласила надпись. Это название Асад решил запомнить на всю оставшуюся жизнь.

Когда парк открылся перед ними — вытянутый и припорошенный инеем — Алфи вырвал руку и помчался по дорожке, размахивая руками, как птица, и напевая: «Абби Якоб, Абби Якоб, Бим, Бам, Бом».

Асад не чувствовал себя таким счастливым с тех самых пор, когда девочки были совсем маленькими. Видеть своего взрослого сына таким свободным, брыжущим радостью — это невозможно было описать словами.

— Вы не могли бы угомонить его? — недовольно бросили две пожилые женщины, нерешительно проходившие мимо. — Он же опасен, — добавила одна из них.

Асад лишь улыбнулся. Знали бы они, кто на самом деле опасен, а кто нет.

И он побежал вслед за Алфи по скользкой гравийной дорожке, выкрикивая вместе с ним: «Бим, Бам, Бом!»

Их задачей было искать Нильса Б., но прямо сейчас это было неважно — пусть бы это мгновение длилось вечно.

Чуть впереди Алфи заметил детскую площадку со спортивными тренажёрами и от избытка жизненных сил бросился к ним, выкрикивая: «Бим, Бам, Бом!»

Опробовав первые снаряды, он на секунду замер перед Асадом и совершенно чётко и спокойно произнёс по-датски: «Папа», после чего убежал обратно и повторил всё то же самое со всеми остальными тренажёрами.

Когда Алфи сказал «папа», это эхом отозвалось в голове Асада, он не мог в это поверить. Неужели плотину, сдерживавшую мальчика, наконец прорвало? Неужели внутри него освобождалось место для целого потока слов, которые он копил в себе все эти годы? Неужели у Алфи есть будущее? Прямо сейчас Асад верил в это, хотя почти боялся дышать. Он сказал «папа».

Только тогда он заметил, что они здесь не одни. Асад повернул голову в сторону огороженной площадки в тридцати метрах от них, где под навесом для костра поднимался дым и где расположилась целая компания смуглокожих людей. Он помахал им, но они не ответили.

— Я поговорю вон с теми людьми, Алфи, побудь здесь, я сейчас вернусь.

Похоже, это была большая семья: трое или четверо маленьких детей, двое мужчин, две женщины и пожилая женщина, которая вполне могла быть их бабушкой.

— Привет, — поздоровался Асад, заметив, как пара человек вздрогнула при его появлении. — Я просто хотел спросить у вас кое-что.

— Нам можно здесь находиться, — тут же отрезал один из мужчин.

Асад подошёл ближе. Второй мужчина мёртвой хваткой вцепился в нож, которым только что нарезал мясо.

— Конечно можно, это общественное место. Кто говорит, что нельзя?

— Да многие не любят таких, как мы... и как ты.

— Ладно, но они не хозяева ни вам, ни мне. Что вы готовите? Выглядит здорово, но разве на улице не холодно заниматься готовкой?

— Когда мы собираемся вместе — я, мой свояк, жена, её сестра, мать и дети — мы просто не помещаемся на нашей кухне. Вот и приходим сюда, просто одеваемся потеплее.

Асад кивнул и оглянулся через плечо. Алфи уже оставил тренажёры и направлялся к калитке их площадки.

— Это мой сын, — пояснил Асад. — Вы часто здесь бываете?

— С Нового года каждый день, а на рождественские каникулы мы уезжали в Пакистан, — ответил парень.

— Я ищу вот этого человека, вы его случайно не знаете? — Асад достал старую фотографию Нильса Б. и протянул её компании.

Мужчины покачали головами, но одна из женщин удивлённо присмотрелась.

— Да, это очень старый снимок. Сегодня он выглядит совсем не так, — добавил Асад, замечая, как Алфи подошёл ближе к костру и стоял, кивая им всем по очереди. Мальчик секунду поглядел на фото, а затем переключился на детей, которые качались на доске, установленной на толстых пружинах.

— Вы уверены? Это точно не он? — переспросила женщина. Мужчины подались вперёд и принялись разглядывать снимок.

— Может быть, — обронил один из них.

И они рассказали, что, кажется, видели этого человека пару раз — мужчина, очень похожий на него, тоже готовил здесь еду. Если это был он, то именно он сложил все эти дрова в аккуратные кучи неподалёку. Но его прогнали те самые молодые люди, которые угрожали и им тоже. Правда, их-то самих было много, так что они не сильно испугались.

Асад на мгновение затаил дыхание:

— Почему они его прогнали?

— Называли его свиньёй, орали, что он грязный и несёт от него за версту. Чтобы он проваливал из их парка.

— И когда это было? — спросил Асад.

Они снова переглянулись.

— Позавчера, — ответила женщина, которая первой его узнала.

Асад посмотрел на Алфи, который тихонько раскачивал детей, стоя спиной к костру. И каждый раз, когда он нажимал на доску, парень произносил: «Бим, Бам», а когда та взлетала обратно, добавлял: «Бом!»

Всё шло мирно. Казалось, его сын наконец-то обрёл то эмоциональное равновесие, в котором всё встало на свои места.

— Вы знаете, где этот человек сейчас? — спросил Асад.

Они лишь пожали плечами. Он просто исчез, и видели они его исключительно у кострища.

— Он вам что-нибудь говорил?

— Нет. Когда мы зашли на площадку к костру, мы, конечно, сказали ему «привет», но он только кивнул в ответ.

— Вы напугали его?

— Возможно, — хихикнула женщина. — Но нас ведь действительно много за раз приходит.

В этот самый момент Алфи перестал напевать. Секунду он стоял молча, а затем закричал так громко, что напугал детей:

— ТАМ, папа!

И все у костра обернулись, глядя туда, куда указывал мальчик — и он был абсолютно прав.

Почти полностью скрытый за оголёнными кустами, с разинутым ртом и полными ужаса глазами, там стоял Нильс Б маркиз де Бурбон.

А в следующее мгновение он бросился наутёк.

Вторник, 5 января 2021 года

ФЕМКЕ / КЕС ПАУЭЛС

ФЕМКЕ ПРИШЛОСЬ ОБОЙТИ целых три разных магазина мобильной связи, прежде чем она наконец смогла купить сим-карту с предоплаченным тарифом. Время неумолимо шло.

На заднем сиденье вовсю заливалась плачем Марика. Она хотела домой. Хотела увидеть папу. Больше не желала сидеть в машине и, ко всему прочему, сильно проголодалась.

«Увидеть папу... — подумала Фемке. — Этого ты уже никогда не сможешь, милая моя». Она поймала в зеркале заднего вида личико малышки — такое нежное, хрупкое и совершенно не знающее о той ужасной реальности, в которую их втянул отец. Но в каком-то смысле вид свежей могилы принёс облегчение. Все мучительные метания о том, как спасти мужа, способные разрушить её собственную жизнь, остались в прошлом. Теперь нужно было думать исключительно о себе и Марике, и о том, как остановить человека с разноцветными глазами. Нужно было двигаться дальше.

— У меня есть информация об убийстве и о человеке, который его совершил, — решительно начала она, едва дозвонившись до дежурного в полицейском участке города Бреда.

— Откуда вы звоните? Я не могу…

— Убитый похоронен в ста метрах от дома, где сейчас находится убийца. Вы сможете увидеть могилу прямо в поле, если поедете по грунтовой дороге, — настойчиво перебила она.

— Назовите, пожалуйста, ваше имя и откуда вы звоните. Я слышу плач ребёнка на заднем плане. Вы сами в опасности?

— Жертвой может оказаться Эдди Янсен, комиссар полиции из Роттердама. Вы можете подтвердить его имя и личность, если свяжетесь с тамошним отделом по расследованию убийств.

Дежурный повторил свой вопрос, но Фемке его проигнорировала.

— Убийца находится в польдерах на окраине Мидделбурга. — Она продиктовала GPS-координаты. — И вам нужно поторопиться, потому что этот человек очень мобилен.

С этими словами она бросила трубку, вытащила сим-карту и переломила её надвое.

Она глубоко вздохнула с облегчением — дело сделано. Теперь нужно было как можно скорее возвращаться в Схидам. Психически она была полностью растоптана, но физически чувствовала себя гораздо лучше: в горле ещё немного першило, но кашель прошёл, да и Марика, похоже, окончательно справлялась с вирусной инфекцией.