Он перечитал последнее предложение множество раз. «Более уязвимой», — написал Янсен.

Как посмело это ничтожное насекомое позволить себе подобные мысли? И кто ещё успел это прочитать? Возможно, жена Янсена. И Кес Пауэлс, само собой.

Такую дерзость никто из них не переживёт.

Уэйн сделал ещё пару глотков и взял вспышку ярости под контроль. Затем он ответил Кесу Пауэлсу, что благодарен за отлично выполненную работу, особенно за окончательное решение вопроса с женой Янсена. Бонус будет готов на следующий день, но перед тем как залечь на дно, у Кеса есть ещё одно неотложное задание — нейтрализовать инспектора криминальной полиции Уилберта де Гроота. Если получится подстроить под автомобильную аварию, это будет идеальный вариант.

После этого Уэйн заварил себе чайник травяного чая, поудобнее устроился с очередной сигариллой и написал своему датскому контакту. Он отметил, что рад точности и оперативности новостей из Дании. Уэйн подтвердил: он тоже считает их доселе весьма полезного адвоката Кристиана Мандрупа такой же угрозой безопасности, как Йесс Лассен и Карл Мёрк. Только после того, как все трое будут тем или иным способом обезврежены, они смогут спать спокойно.

Как именно это провернуть, он оставлял на усмотрение датского контакта. Однако, если Кристиан Мандруп согласится немедленно перевестись в Колумбию, для него найдутся задачи и там. В противном случае деятельность Мандрупа должна быть прекращена, и желательно — с определённым шиком, если можно так выразиться.

Что касается Йесса Лассена, то пока стороны сошлись на крупной сумме денег за его молчание, которую будут выплачивать до тех пор, пока обвинения против него не развалятся сами собой.

А вот Карл Мёрк должен умереть. Момент, когда он пойдёт на сделку с правосудием, мог наступить в любую секунду. Того факта, что в Дании все были убеждены в его сговоре с Анкером Хёйером по поводу кражи крупной партии товара в 2007 году, уже было вполне достаточно, чтобы его убрать.

В заключение Петерс сообщил, что для решения последней задачи, которая датчанам давалась с превеликим трудом, уже вызвана пара голландских специалистов. Профессионалы уже практически на месте.

* * *

Первое, что сделал Кристиан Мандруп, вернувшись домой после шокирующей беседы в следственном отделе с Терье Плоугом и Нильсом Б., — это залез в душ и принялся с неистовством смывать с себя последние следы парфюма. Когда-то это был любимый аромат его жены. Когда она ушла от него, ему и в голову не пришло сменить парфюм на другой. Проклятье.

Долгие годы он безбедно жил за счёт работы на организацию, которая оплачивала учёбу его детей за границей, прилично его одевала, обеспечивала дорогим жильём и эксклюзивными автомобилями. До сих пор ему как-то удавалось оставаться на правильной стороне закона. Да, он бывал курьером, когда нужно было кого-то припугнуть, и знал о существовании сети, переправлявшей контрабанду из страны в страну. Но никто не мог доказать, что он действительно знал о торговле наркотиками, заказных убийствах и уклонении от налогов. Да, он частенько оказывался в эпицентре жестоких событий, но такова уж доля адвоката.

Первое СМС-сообщение пришло во второй половине дня.

«Ты должен немедленно закрыть свою практику, — начиналось оно. — В твоём тайнике будут лежать билеты до Амстердама с вылетом около 22:00, а оттуда завтра утром — в Боготу. Там тебя ждёт должность координатора в нашем офисе. Твой оклад составит 160 000 долларов в месяц, плюс бонусы за результат. Контракт будет готов по прибытии. Все электронные письма должны быть скопированы и отправлены нам, ноутбуки и айпады взять в ручную кладь. На месте сможешь составить список вещей, которые нужно переслать, и того имущества, которое мы можем продать. У тебя есть несколько часов до вылета. Альтернативу этому маршруту тебе лучше не знать. Сотри это СМС немедленно. Счастливого пути».

Кристиан был потрясен. «Альтернативу этому маршруту тебе лучше не знать» — будто он сам не мог догадаться. И что потом, когда он окажется в этом адском городе Богота, да ещё и в разгар эпидемии коронавируса? Разве там им не будет куда проще избавиться от него?

Кристиан Мандруп перечитал сообщение ещё пару раз, прежде чем удалить. Его одолевали огромные сомнения. Если он ослушается, ему придётся порвать с ними и просить защиты у полиции, ведь для этой конторы не существовало неприкасаемых, стоило лишь попасть под подозрение в нелояльности. Гвоздь, забитый в череп, — вот один из возможных исходов. Его передернуло от этой мысли. И хотя он много знал о структуре и методах организации, он понятия не имел, кто именно отдаёт приказы и кто их приводит в исполнение.

«Если я пойду в полицию, меня самого упрячут за решётку. Нужно ли мне это?»

Поразмыслив какое-то время, он отправил ответное СМС. Написал, что, конечно же, понимает их требования, раз уж полиция взяла его в разработку. Но у копов против него ничего толком нет, и он вполне сможет отвести от себя их излишний интерес. Так не лучше ли немного переждать и посмотреть, как повернутся дела?

Всего час спустя безмолвные тени уже стояли в его прихожей, равнодушно разглядывая затягивающуюся на его шее петлю, пока он с бегающими от ужаса глазами умолял сохранить ему жизнь.

Среда, 6 января 2021 года, вечер

ПЕЛЛЕ ХЮТТЕСТЕД

Целые сутки Пелле Хюттестед находился в настоящем ядовитом омуте ярости и фрустрации. Таблоид «Gossip» опубликовал под его именем целую серию лживых историй, которые теперь, оглядываясь назад, выглядели просто позорно. Одна высосанная из пальца утка сменяла другую, а ощущение, что вся медиаиндустрия откровенно потешается над ним, лишь подливало масла в огонь. Его задевал сам факт того, что кто-то так нагло обвёл его вокруг пальца, хотя обычно облапошивать других было его исключительной прерогативой.

Последствия наступили незамедлительно. Торбена Виктора вызвали в Стокгольм и уволили без выходного пособия, а к Пелле заявились прямо домой и потребовали явиться на ковёр в редакцию. В летучке участвовали сразу несколько его коллег, и перед каждым из них лежали папки с записями.

Дело было не просто в желании устроить показательную порку, как заявил временно исполняющий обязанности главного редактора — бездарный ремесленник, который не способнен был отличить мировую сенсацию от низкопробных сплетен о королевской семье. Неужели этот выскочка и впрямь думал, что сможет руководить этой кастрированной редакцией, которая была совершенно не в состоянии удержать тот взрывной рост тиражей, к какому они привыкли за последнее время?

— Нам поручено потребовать от тебя немедленно сдать рабочий ноутбук и пропуск, собрать личные вещи со своего места и сей же час покинуть здание. Мы, присутствующие здесь, детально изучили твою историю публикаций фейковых новостей и пришли к выводу, что ты нанёс репутации журнала непоправимый ущерб, — временно исполняющий обязанности указал на заметки коллег.

— Кроме того, за последние пять лет твои коллеги зафиксировали ещё тридцать примеров вымышленных историй за твоим авторством, и мы намерены искать дальше. Последняя порция лжи, которую ты сотворил, как ты сам знаешь, уже растиражирована по всему медиапространству. Мы полагаем, что Совет по делам прессы накажет наше издание по всей строгости.

Пелле буквально закипал от злости. Можно подумать, он был единственным в этом журнале, кто время от времени раздувал из мухи слона ради сочного материала.

— Так что, Пелле, чуть позже юрист нашего концерна свяжется с тобой и уведомит, какие меры мы намерены предпринять.

— Да ни черта вы мне не сделаете! — прошипел он. — Что сделано, то, черт подери, сделано, так что хватит ныть! — Он резко повернулся к бывшим коллегам: — А что касается всех вас, то нечего тут сидеть с видом святош, кретины набитые!

— Да-да, Пелле, мы прекрасно знакомы с твоей риторикой, но сейчас она на нас не действует. Мы рассчитываем, что в ходе судебного разбирательства сможем затребовать с тебя примерную сумму ущерба. И она, скорее всего, окажется куда больше, чем ты в состоянии выплатить, — продолжал гнуть свою линию этот бездарь.