Границы между виной и невиновностью, добром и злом окончательно размылись. Как он вообще сможет ориентироваться в такой реальности?

Он поздоровался с девушкой на ресепшене так, словно видел ее впервые, а лица коллег по пути к кабинетам Отдела Q сливались в сплошное пятно. Он не сомневался, что кто-то искренне рад его возвращению, но точно так же понимал, что столь же многие желали ему провалиться сквозь землю. За последние сутки работа нескольких отделов управления была полностью приостановлена, так что в тот день никто не был в своей тарелке. Терье Плоуг лежал в больнице, Бенте Хансен была под арестом, а Маркус Якобсен до сих пор не появился на работе. Весь этаж казался эмоционально выгоревшим — в точности как сам Карл.

Его верные соратники по Отделу Q уже ждали его. Гордон, нелепо размахивая руками и ногами, заключил его в такие до боли крепкие объятия, что Карл наконец осознал: Гордон по-настоящему повзрослел. Асад вел себя бережнее — он тоже прошел этот путь до конца и был смертельно уставшим, но его улыбка и щетина были ровно такими же, как и всегда.

Больше всех из этой троицы удивила Роза.

— С возвращением, Карл. Мы до сих пор на взводе от того, как всё закончилось, хотя ни секунды в тебе не сомневались, — произнесла она, но ее лицо было бледным, а взгляд — настороженным. — Как ты себя чувствуешь на самом деле? — пересилив себя, спросила она.

Конечно, этот вопрос должен был прозвучать, и, разумеется, на него требовался ответ. Но Карл еще ничего для себя не решил, а потому промолчал. Он просто стоял, лишившись дара речи, и тщетно искал слова, которые никак не шли на ум.

— Я так и думала, — вздохнула Роза. — Именно этого я и боялась.

Остальные двое, насупившись, переглянулись — сначала посмотрели на нее, а затем на Карла, который тяжело опустился на стул у своего рабочего стола и растерянно покачал головой.

В горле у него стоял комок, мешавший вытолкнуть хоть какое-то слово.

— Тебе нужно выпить отличного кофе, — нарушил тишину Асад и уже принялся наливать ему черную жижу, похожую на деготь. — Сахар? — спросил он и, не дожидаясь ответа, бухнул ложку.

Карл нехотя взял чашку и поднес к губам. Напиток оказался настолько крепким, что обжег рот до чертиков.

— Господи, — просипел Карл. Ну, по крайней мере, дар речи к нему вернулся.

Он вытер глаза и уголки губ.

— Спасибо, Асад, — сказал он, прекрасно понимая, что еще очень нескоро снова поддастся на эту кофейную уловку.

Карл достал бумажник и открыл его. Затем положил на стол так, чтобы все трое могли видеть фотографию, которую он носил с собой.

— Я думаю, что теперь мне нужна другая жизнь. Я должен быть рядом с Лусией.

Только Гордон не сразу уловил суть.

— То есть ты хочешь перейти на неполный день? Это будет непросто устроить, Карл, — заметил он.

Но Роза и Асад понимающе кивнули.

— Он хочет уволиться, Гордон! — отрезала Роза, и было видно, что эти слова даются ей с трудом. Затем она повернулась к Карлу: — Когда?

Карл пожал плечами:

— Не думаю, что Маркус Якобсен собирается оставаться на должности после этого дела. Когда Терье вернется, у нас, если хотите знать мое мнение, будет новый начальник убойного отдела. В ближайшие месяцы вообще многое изменится. Новые руководители групп, новые процедуры, новые политические решения. Так зачем всего этого ждать?

— Значит, прямо сейчас? — тихо спросила Роза.

Он осторожно кивнул.

— И что потом? Чем ты займешься? Вы сможете прожить на зарплату Моны? — посыпались вопросы.

Он снова кивнул:

— Сможем. Но я пока сам не знаю, что со мной будет дальше. — Он тепло улыбнулся им и протянул руки через стол, показывая, чтобы они все трое взялись за них.

Их ответное тепло едва не заставило его усомниться в своем решении. Это действительно был чертовски тяжелый шаг.

— Отдел Q будет существовать всегда, без вас просто не обойтись. А дальше каждый из вас должен сам для себя решить, сколько сил он готов в это вкладывать.

Асад был явно потрясен.

— Если тебя здесь не будет, Карл, то и меня тоже.

Карл крепко сжал его смуглое запястье:

— У вас будет столько свободы, сколько вам потребуется, я заставлю Терье пообещать мне это. И помни, Асад: тебе достаточно просто снять трубку, и я буду на другом конце провода. Это касается вас троих. Я тоже не смогу без общения с вами. Так что обдумай всё хорошенько, Асад. К тому же, у тебя на носу пенсия, а ей, сам понимаешь, разбрасываться не стоит.

— Обдумать хорошенько… — повторил Асад пару раз, качая головой. — Мне кажется, тебе тоже стоит это сделать, Карл.

— Ладно, Асад, я обещаю, — мягко сказал Карл и ободряюще положил руку ему на плечо.

Роза утвердительно кивнула:

— Если ты действительно хочешь сделать что-то для нас, Карл, напиши книгу о нашем отделе. Глядишь, к нам станут относиться с большим уважением и позитивным вниманием.

— Написать книгу? Не думаю, что я на такое способен.

Совершенно неожиданно Роза покатилась со смеху:

— Я знаю, что ты ненавидишь писать гребаные отчеты, но, положа руку на сердце, у тебя всегда это чертовски здорово получалось, так что не вешай нам лапшу на уши!

Тут в разговор снова вклинился Гордон. Ему было невесело, но удержаться от предложений было выше его сил:

— Многие ведущие следователи после ухода со службы зарабатывают на жизнь тем, что читают лекции или работают консультантами на телевидении. Ты бы тоже так мог. Правда, тебе придется быть не таким угрюмым, как обычно, Карл. — Он широко улыбнулся. — Хотя, с другой стороны, в этом твоя фишка.

Информации для одного раза было многовато, но Карл поблагодарил его. Излить душу оказалось куда проще, чем он панически боялся.

Он уже практически стоял в дверях, когда Гордон окликнул и остановил его:

— Помнишь те важные бумаги, которые бесследно исчезли по делу Палле Расмуссена? Вот они!

Карл замер и взял в руки исписанные листы. Вот же черт побери.

— Да, Карл, они лежали на твоем столе в самом низу стопки, когда я затеял уборку. Что бы ты ни планировал писать в будущем, тебе явно стоит получше следить за своими бумагами.

Все дружно рассмеялись, и на мгновение атмосфера в кабинете стала светлой и легкой. Но лишь на мгновение.

Карл с щемящей грустью посмотрел на своих товарищей. Как он вообще сможет повернуться спиной к ним и ко всему этому?

Однако самым тяжелым стал тот финальный миг, когда он повернулся, чтобы уйти. В этот момент друзья подошли к нему вплотную и обняли его так крепко, словно больше никогда не собирались отпускать.

Понедельник, 11 января 2021 года, вечер

КАРЛ

Прошло несколько часов, прежде чем он наконец набрался сил и рассказал Моне о том, что произошло. Пока она вместе с Лусией не вернулась домой после работы, все его мысли крутились исключительно вокруг будущего. Если у него не будет какого-то конкретного дела, он просто завянет.

Его мать, конечно, придет в восторг от этой новости, но возвращаться в Брённерслев и управлять фермой вместе со старшим братом он не собирался. Разве что приехать подменить Бента, когда тот соберется в отпуск, — но не более того.

Устраивать из себя цирковую обезьяну на телевидении он тоже не хотел. Уже вышедшие на пенсию копы делали это куда лучше, чем когда-либо смог бы он. Карл знал, что обязательно начнет спорить с другими полицейскими чинами или политиками, к тому же он люто ненавидел саму мысль о том, что придется натягивать пиджак, приличную голубую рубашку и сидеть в студии утреннего шоу.

Оставался вариант Розы. В таком случае он мог бы сам отвозить Лусию в детский сад и забирать ее оттуда, разгрузив Мону. Может быть, он даже наконец-то научился бы готовить.

Карл невольно усмехнулся над собой. Когда он в последний раз попытался приготовить яичницу, Мона обозвала ее «коричневой летающей тарелкой».