— Получается, два конченых торчка подчистую сломали мою жизнь, — тихо произнес Харди.

Карл крепко сжал его руку, лежавшую на спинке кресла.

— Но они в итоге получили по заслугам, — резонно заметил Асад. — Хотя Расмус Брун и требовал, чтобы они помогли ему разыскать пропавшую партию, парни становились всё более невменяемыми и неуправляемыми. В конце концов Брун махнул на них рукой, и пару месяцев спустя оба точно так же схлопотали по гвоздю в свои тупые головы. Нильса Б. какое-то время даже подозревали в их убийстве, но вскоре отпустили за неимением улик. Это и стало его спасением.

— Слушай, я не уверен, что смогу переварить еще хоть каплю информации прямо сейчас, — выдохнул Харди. Он с глухим стуком рухнул в свое кресло и около полуминуты невидящим взором смотрел перед собой, после чего насупился и вопросительно уставился на Асада. — Ладно, выкладывай уже, если там есть что-то еще, — сдался он.

Асад шумно прокашлялся. Верный знак того, что у него пересохло в горле? Аромат свежесваренного кофе из кухни, во всяком случае, игнорировать становилось всё труднее.

— Да. Вчера Гордон по моей просьбе прошерстил архивы и наткнулся на старый рапорт об обнаружении тела мертвого голландца на той самой стоянке у шоссе неподалеку от Сорё, датированный 29 декабря 2006 года. Никаких видимых следов насилия — просто смертельная передозировка очень сильного лекарства от сердца.

— Невероятно. Значит, Нильс Б. тупо носил в себе эту тайну долгие четырнадцать лет! Но как тебе, черт возьми, удалось вытрясти её из него, Асад? — изумленно спросил Карл.

— Очень просто. Я дал ему слово, что не издам ни звука до тех пор, пока он не скроется за семью морями.

— Да ладно?! Ты серьезно?! — воскликнул Харди.

— Ну а как иначе? Он бы в жизни не проронил ни единого слова, что мне оставалось делать? Я лично помог ему подчистить за собой все цифровые и реальные хвосты. Так что сейчас наш «маркиз»... — Асад иронично усмехнулся на этом слове, — ...уже наверняка подыскал себе какой-нибудь милый заброшенный замок в глуши Франции.

— Спасибо тебе, Асад, — Харди тяжело вздохнул, его механические протезы рук слегка застучали по коленям. — Теперь мы наконец-то узнали изнанку этой истории, и, признаться, это случилось чертовски вовремя. И если всё это правда, то нам нужно попытаться заново встроить Анкера и нас самих во всю эту схему.

Карл молча кивнул, но к горлу внезапно подступило липкое, тошнотворное чувство, начавшее мерзко расползаться по всему телу. Что за чудовищную правду они сейчас откапывали?

— Я отлично помню, что Анкер со скандалом съехал из их с Элизабет дома как раз под Рождество 2006 года, — задумчиво протянул Харди. — После этого он какое-то время жил в нашей гостевой комнате, и тогда он был абсолютно сам не свой — напоминал какую-то тикающую бомбу замедленного действия. — Харди как-то неестественно дернул головой. — Однажды вечером он и вовсе заявился домой после жестокой драки, вся его одежда была буквально пропитана чужой кровью...

Он резко осекся и вымученно улыбнулся Минне, которая как раз вошла в комнату, неся в руках поднос с дымящимся кофе и чашками.

— Мне кажется, ты путаешь даты, Харди, — мягко вмешалась она, принимаясь разливать напиток по чашкам. — Вы ведь сейчас говорите про те времена, когда Анкер одалживал нашу гостевую комнату? Но он селился у нас несколько раз, и в самый последний раз это было незадолго до его гибели. Насколько я помню, тот жуткий вечер, когда он пришел весь в крови, случился гораздо раньше — кажется, сразу после летних отпусков в 2005 году. Я это запомнила так отчетливо, потому что он сразу пошел во двор и сжег всю одежду в бочке для садового мусора — пламя полыхало так, что едва не обуглило листья на наших плодовых деревьях. А вот про Рождество следующего года ты всё помнишь правильно. Тогда он действительно был на редкость дерганым, у него была паранойя. И сразу после этого он съехал от нас в отель.

Карл внимательно наблюдал за Асадом, который в этот момент накладывал гору сахара себе в чашку. Анкер когда-то делал точно так же.

— Анкер, судя по всему, скитался то тут, то там, — задумчиво произнес Карл. — Но мне только что пришла в голову одна мысль, которая идеально подтверждает время той кражи. Анкер ведь пришел ко мне где-то в районе Нового года, в самом начале 2007-го, и слезно умолял спрятать тот злополучный чемодан. Он утверждал, что хочет начать новый год с чистого листа и подыскать себе постоянное жилье. Раньше я никогда не сопоставлял этот момент с датой нашей перестрелки, но если смотреть относительно кражи наркотиков на стоянке — это произошло всего через несколько дней после нее.

Харди несколько секунд переваривал услышанное:

— Думаю, Анкер заранее прекрасно знал, что партию наркотиков можно будет без труда перехватить и разграбить именно в ту ночь и именно на той стоянке.

Асад принялся задумчиво чесать свои отросшие усы. По его лицу было видно, что в его голове только что зажглась воображаемая лампочка.

— О чем ты думаешь, Асад? — спросил Карл.

— Слушайте, а не мог ли Анкер тогда... ну, скажем так, лично «помочь» тому голландскому курьеру в машине отправиться на тот свет с помощью той самой «ошибочной дозировки» сердечных капель, которая вызвала мгновенную остановку сердца? — предположил он, красноречиво изобразив пальцами кавычки в воздухе.

— Слишком суровое и жесткое подозрение, но, черт возьми, вполне вероятное, да, — согласился Харди. — Если это правда, то не подлил ли Анкер нечто подобное и соседу Георга Мадсена в то самое утро, когда нас расстреляли? Ведь тот старик умер чертовски вовремя в тот же самый день, и именно поэтому в архивах нет ни одного протокола его допроса. Было бы неплохо выяснить, не скончались ли тот водитель-курьер и старик-сосед от одного и того же препарата.

Харди загорелся этой идеей, словно ищейка, почуявшая свежий след.

— Вы тоже думаете, что в то утро произошло что-то такое, чего Анкер ни в коем случае не хотел позволить нам обнаружить?

— И да, и нет, я уже ни черта не знаю, — глухо отозвался Карл. — Мы ведь и раньше допускали мысль, что расстрел нашей группы, и особенно ликвидация Анкера, могли быть спланированы заранее. Так что в этом вопросе мы, пожалуй, можем его оправдать.

— Если история Нильса Б. правдива, то механиков вызвали туда к строго определенному часу, — развивал мысль Харди. Он умоляюще посмотрел на помощника, который тут же подошел и помог ему сделать глоток кофе.

— Да, всё верно. Но идея с пистолетом была их собственной глупой инициативой, — вставил Асад.

— И меня до сих пор не покидает ощущение, что именно мы должны были стать запланированными жертвами, — мрачно произнес Карл. — Но кто срежиссировал весь этот спектакль?

— Я ставлю на то, что это был Расмус Брун, — ответил Асад.

— Вот тут я с тобой не соглашусь, Асад, — покачал головой Харди, пока ему вытирали губы салфеткой. — Расмус Брун уже давно мертв, а лавина нападений на Карла обрушилась именно две недели назад, как раз после того, как был найден тот спрятанный чемодан с краденым кокаином.

— Я лишь говорю, что поведение Анкера, особенно в то роковое утро, прямо указывает на то, что он знал обо всем заранее, — гнул свою линию Карл. — Мы вынуждены признать, что он был по уши погрязшим во всем этом дерьме на самых разных уровнях.

— Это очевидно. Но если вспомнить про расчлененный труп в ящике, который нашли на Амагере... Не слишком ли это изощренно и сложно — верить, будто Анкер сам умышленно оставил там свои собственные отпечатки пальцев? — засомневался Харди. — Зато, как мне кажется, этот факт может кричать о том, что человек, подбросивший эти улики, был кем-то из нашего самого близкого окружения. И, возможно, этот кто-то до сих пор координирует атаки. И от этой мысли мне становится чертовски не по себе.

На целую минуту в комнате воцарилось тяжелое, гнетущее молчание. Каждый погрузился в свои невеселые думы. Наконец Карл снова нарушил тишину.