Горячие мужские руки подхватывают меня под плечи и бёдра. Естественно проскальзывают под алый шёлк сорочки. Поднимают будто пушинку. Хвосты на удивление бережно обвивают талию.

И вот — я уже лежу в полуобмороке на этой огромной кровати на спине. Мои руки зафиксированы над головой, ноги плотно прижаты чужим коленом. Шиарийцы держут крепко — нет смысла даже пытаться вырваться. Они явно братья, судя по внешнему сходствую. Волосы у них ниже плеч — у одного почти чёрные, у другого — кажется, гораздо светлее. Но в сумраке каюты не разглядеть.

Всё это я замечаю частью сознания.

Во рту сушит. Сердце бешено стучит.

А эти мужчины, больше похожие на машины для убийств, угрожающе нависают надо мной. Брюнет голый по пояс, блондин в облегающей чёрной космийке, которая подчёркивает бугры мышц. Их ледяные взгляды проходятся по моему вздрагивающему телу. А потом снова возвращаются к лицу.

— Шпионка… — начал было брюнет.

— Оберон, ну что ты заладил, шпионка да шпионка, — вдруг оборвал его блондин, насмешливо приподняв уголок по-мужски красивых губ. — Возьми уже сновидение под контроль. Ну откуда в нашем сне взяться шпионке?

Брюнет встряхнул головой, будто сбрасывая морок. Снова оглядел меня.

— Ты прав, брат, — рычаще сказал тот, кого назвали Оберон. — Чужим нет хода в наше пси. Да и хиловата человечка для наёмника… И всё же, это не моя проекция. И очевидно, не твоя, Сайрос. Так откуда она здесь взялась?

— Как вариант, из-за восстанавливающего зелья, что нам выдал Фенрир. Он обещал какой-то интересный эффект. Видимо, эффект — появление в общем сне этой человечки. А она, кстати, хорошенькая…

— Согласен, очень сладенькая малышка… — хищно ухмыльнулся темноволосый шиариец и провёл по моей шее хвостом, заставив меня схватить ртом воздух. — Горяченькая проекция. Отзывчивая. В нашем вкусе… Подозреваю, что наниты в зелье сгенерировали её точно по нашим предпочтениям и данным о вероятной мианессе. Получилось очень даже… Жаль, что это лишь фантом зелья.

— Ну, хоть этой девочки и не существует, — усмехнулся светловолосый Сайрос, бессовестно задирая мне сорочку и поглаживая бедра, — но эта проекция появилась здесь, чтобы помочь нам восстановиться. А знаешь, что будет лучшим отдыхом?

— Хм… Предлагаешь развлечься? — заинтересованно произнёс брюнет.

Я леденею нутром.

ЧТО?! РАЗВЛЕЧЬСЯ? Со мной?

Вместо ответа блондин широко ухмыльнулся и прошёлся по мне таким голодным взглядом, что меня затрясло от ужаса.

Пока смысл слов шиарийцев доходил до моего испуганного разума, черноволосый вдруг припал к моей шее.

— А как она сладко пахнет, Сайрос, слышишь? — мурлыкнул он, тут же принимаясь покрывать меня жаркими то ли поцелуями, то ли укусами.

Никто и никогда не касался меня ТАК! Я замерла, втягивая воздух резкими рывками и вцепившись пальцами в простыню. Распластанная на кровати, я не знала, что мне делать!

— Так интересно реагирует, — заметил блондин, поглаживая мои дрожащие бёдра. Его пальцы были настолько горячие, что будто жгли кожу. — Удивительно, как хорошо она воссоздана. Великолепная проекция. Возьмём ещё у Фенри его “зелья” в миссию.

— Читаешь мои мысли.

Шиарийцы смотрели на меня хищно, будто на добычу. Нет… хуже! Теперь я была для них игрушкой. Куклой для развлечений! Холодная жестокость их лиц сменилась на жаркое предвкушение. И я уже не знала, что хуже!

— Жаль, что ты ненастоящая, девочка, — выдохнул черноволосый Оберон, разводя мои колени и пристраиваясь между ними. Моего инстинктивного сопротивления мужчина даже не заметил!

“Отпустите! Это ошибка!” — хотела крикнуть я, но слова застряли в горле.

Я вдруг представила, что случится, если они поймут, что я вовсе не проекция. Они извинятся, поправят одежду и с милой улыбкой отправят домой? Очень вряд ли! Скорее они замучают меня до смерти, чтобы выпытать, как я проникла в их сон!

Ведь когда они всего минуту думали, что я настоящая — то сразу приняли за шпионку. Прижали к полу, скрутили руку! А сейчас хотя бы не делают больно.

Я слышала о шиарийцах только плохое — что они безжалостны, жестоки и ненавидят людей! Станут ли такие как они слушать мои объяснения?!

Мысли метались в голове испуганными птицами.

Может, если не буду реагировать, им наскучит?

Мне лишь надо подождать, когда меня разбудят в реальности! В тот же миг меня выкинет из сна шиарийцев! Если к этому времени они не раскусят меня — то я буду спасена!

Надо потерпеть! Дождаться утра! Сделать вид, что я правда лишь проекция!

То что происходит здесь — это ведь не по-настоящему!

“Это просто такой сон!” — отчаянно уговаривала я себя.

А тем временем темноволосый шиариец навалился на меня всем телом, и я ощутила, как между моих ног надавило что-то нефизиологичных размеров… просто огромное! И очень горячее “что-то”.

Быстрый взгляд вниз. И паника затопила с головой.

Черт-черт-черт!

Когда он успел избавиться от штанов?!

И почему ЭТО такое огромное?!

Возбуждённый член шиарийца грозил просто разорвать меня в самое ближайшее время! Заскулив, я снова попыталась свести ноги. Но это было всё равно, что пальцем пытаться сдвинуть скалу — скорее уж сломаешь палец!

Оберон наклонился к моему лицу, его требовательные губы коснулись моего рта в жёстком поцелуе, опалив жаром. Язык проник между моих губ, и на несколько мгновений я позабыла о страхах. ТАК меня ещё никто не целовал! Всё равно что вынимал душу. Вылизывал, кусал и посасывал. Влажно и совершенно порочно.

Я прикрыла глаза, пугаясь новых ощущений, от которых тело бросило в жар. И тут вдруг послышался треск ткани — это руки мужчины без какого-либо труда порвали красную ночнушку. Его губы переместились ниже — на шею, и к груди. Большие ладони обхватили грудь, сжали так, что я невольно ахнула, и тут же напряглась всем телом, боясь выдать себя.

— Отзывчивая, — шепнул Оберон. Похоже, моя реакция вписывалась в его представление о проекции.

Я рвано выдохнула, почувствовав, как горячая головка члена шиарийца, которая только что упиралась мне в промежность, перестала на меня пугающе давить. Зато его губы, что уже завершили путешествие от моей груди через живот. Пальцами отодвинув трусики, Оберон накрыл ртом моё лоно.

Я дёрнулась — от неожиданности! И едва удержала визг. От чувственного потрясения! От… от… от всего!

Ох, не о таком я думала, когда шла к Роланду!

И пока я готовилась завизжать, мои губы уже нашёл светловолосый Сайрос и прильнул к ним в более долгом и… почти нежном поцелуе. Я замычала… Оберон, видимо, счёл это призывом к более активным действиям — и буквально впился языком в мою промежность, вызывая рефлекто́рную бурю.

Оберон обжигал языком влажные складочки там внизу, мучил чувствительный бугорок, то втягивая его в рот, то жёстко обводя языком. В то время как руки Сайроса мягко, но уверенно сжимали мою грудь, заставляя стонать в его рот всё сильнее. Всё бесстыднее.

Я металась на кровати, не в силах ухватиться ни за одну здравую мысль. Тело горело. Щёки пылали от стыда… и от запретного удовольствия.

Происходящее было безумием!

Я слышала, как затрещали на мне остатки сорочки.

Её разорвали вездесущие хвосты шиарийцев, я поняла это только лишь потому, что руки обоих мужчин — я сейчас чувствовала на разных участках своего тела.

За лоном разлилось сладкое пульсирующее тепло. Как предупреждение. Я ощущала это так, словно внутри сжалась до предела раскалённая пружина. Между ног было настолько влажно, что я слышала развратные хлюпающие звуки. Я горела от стыда и незнакомой прежде страсти, а губы и язык шиарийца продолжали доводить меня до безумия, лаская, кусая, вылизывая.

Вот-вот — моё тело переживёт нечто… неведомое прежде! О чём я лишь читала, но в жизни всё оказалось острее. Мне так хорошо, что это почти больно.

Но неожиданно Оберон перестал сладко пытать меня своим умелым ртом и поднялся выше. Его руки огладили мою обнажённую кожу. Братья прильнули к моей груди. Теперь оба шиарийца ласкали губами набухшие от возбуждения соски.