— Меня… — мямлил Иларион, — дезинформировали… Вианы! Я… прошу прощения! Разумеется, будет компенсация со стороны нашей семьи.

— Какая ещё компенсация?! Ты можешь отдать нам его голову! Впрочем, мы готовы взять и отсечённые руки… или… — зарычал Оберон, и мне пришлось прижаться к нему сильнее, прощупать его пси. Я выдохнула с облегчением, убедившись, что шиарийцы просто пугают Илариона, и вовсе не планируют никого убивать. Они могли бы… но если максимально приблизить их намерение к толкованию на всеобщем языке: “мы подозреваем, что убийство тебе будет неприятно, Майя”.

— Просите прощения у нашей мианессы, — припечатал Сайрос, — оба. А потом убирайтесь. Для проведения церемонии наречения нам понадобится другой уполномоченный от Союза.

Алистер Дрейк с интересом наблюдал за этой сценой. В отличие от меня он конфликты любил, особенно такие, где с кого-нибудь сбивали спесь.

Мои шиарийцы стояли от меня с двух сторон, а я принимала сбивчивые извинения Роланда:

— Прости...те, виана Майя…

— Мне жаль виана, я приму меры. И мой сын больше вас никогда не побеспокоит…

И на этот раз я не увидела в глазах Роланда злобы и обещания мести при удобном случае. В них остался только страх то ли перед собственным отцом, то ли перед моими будущими мужьями, то ли просто страх.

М-да… и как я не видела этого раньше?

За изящной, почти женственной внешностью не было ровно ничего стоящего. Где… Где были твои глаза, Майя?!

— Прощаю, — искренне произнесла я и взяла за руки Оберона и Сайроса. Я не была мстительной. Я не хотела злиться. Я хотела только быть с моими избранниками.

Наконец, Иларион и Роланд убрались из кабинета, но я успела услышать сдавленное шипение “уполномоченного” до того, как захлопнулись двери. Там были слова “щенок” и “подставляешь”. И этот тон не предвещал ничего хорошего бедняге Роланду. И мне от души стало его жалко.

А ещё я услышала оттуда же из коридора знакомый голосок… Зои — племянницы злосчастного Бойрона:

— Ну что, получилось?! Ой… Ой… Нет, я молчу! Простите…

Это и вовсе вызвало у меня улыбку.

— Я бы предложил адептке Эванс кофе, — привлёк наше внимание Алистер Дрейк и медленно поднялся из-за рабочего стола, звучно похрустывая суставами, — но из уважения к вам, господа-шиарийцы не буду. Кстати, адептка Эван… всё ещё адептка?..

Всё было хорошо. Но меня неприятно кольнуло, что с такими вопросами директор обращается вовсе не ко мне. Он спрашивает только шиарийских маршалов.

Но эта неприязнь не успела отравить момент.

Будущие мужья тут же перехватили и верно истолковали мою эмоцию.

— Вам нужно спрашивать её. Если она пожелает продолжить учёбу именно здесь, мы её поддержим, — вежливо ответил Алистеру Дрейку Сайрос, поглаживая мою руку пальцами, а щиколотку — ласково обнимая кольцами серебряного хвоста, скользнувшего под алую ткань моего длинного платья.

— И сделайте ей кофе, директор, — хмыкнул Оберон, — мы с братом это переживём.

Алистер Дрейк недоверчиво сощурился на шиарийцев. Он, как и все, был наслышан о том, что если шиарийцы притронутся к кофе, могут начать вести себя неадекватно. Но как именно — этого толком никто не знал. Так что директор тяжело вздохнул и шагнул ко встроенной стенной панели. И ловко отдал на сенсор распоряжение о кофе.

Вскоре после того, как виан Иларион убыл вместе с Роландом из Академии, явился новый уполномоченный от Союза.

Его звали Алеф, и он принадлежал к расе атлантианцев — темноволосых темноглазых гуманоидов-аристократов. Атлантианцы обычно держались заносчиво, с выражением оскорблённого достоинства на красивых лицах. Но Алеф мне понравился.

Несмотря на то, что когда ему объявили, что надо бы зарегистрировать бракосочетание шиарийцев и землянки он как-то с особым подтекстом закатил глаза и процедил что-то вроде: “Космос Великий, опять?!”

Этот уполномоченный явно был лучше прежнего, и хотя держался особняком — вёл себя корректно и не пытался ни в чём обвинять ни меня, ни моих будущих мужей, заполнил все протоколы на своём служебном планшете быстро и назначил фиксацию церемонии “наречения мианессы”, как это называлось у шиарийцев — на следующий же день.

Некоторое время спустя

Утро я встретила в постели с будущими мужьями в специально выделенных для нас жилых апартаментах на территории Академии.

Надо же… Этот день настал, а я всё ещё не могла поверить.

— Наша Мианесса, — шепнул Оберон, касаясь горячими губами моего виска.

— Наша любовь, — подхватил Сайрос.

Я обняла сразу обоих.

Сначала обхватила мощные шеи, потом пробежалась пальцами по жёсткому шёлку их длинных волос.

Я привычно плавилась в их руках.

Моё тело всё ещё помнило их жаркие прикосновения.

И мы бы повторили сейчас всё ещё раз, а может, и до вечера бы из постели не выбрались, но…

Сегодня был очень важный день.

Наша свадьба.

А ведь совсем недавно я ещё не была знакома с этими великолепными шиарийскими мужчинами. А сегодня собиралась связать с ними судьбу.

— Это тебе, — протянул Сайрос пакет, только что доставленный курьером-андроидом к нашим дверям.

Я всё ещё была в халате, свежая после душа, с влажными распущенными волосами.

Мои будущие мужья уже успели привести себя в порядок для церемонии и смотрелись просто безупречно в светлой парадной форме с многочисленными знаками отличия, нашивками и аксельбантами.

— Что там?..

Я открыла чёрный шуршащий пакет и осторожно вытащила на свет обшитое золотыми нитями алое платье традиционного шиарийского кроя. Я затаила дыхание, на глазах выступили слёзы: никогда не видела ничего столь прекрасного!

Завитки золотых нитей на кружевном алом лифе искрились, как огоньки в глазах Оберона и Сайроса. Алая ткань длинной юбки ниспадала драгоценным шлейфом.

Я хотела что-то сказать своим будущим мужьям.

Скорее всего, это было “спасибо”.

Но в горле стоял ком.

— Тебе не нравится, Майя? — обнял меня сзади Сайрос, а Оберон мягко забрал у меня из рук платье и осторожно переложил на кровать.

Я отрицательно замотала головой: очень нравится! Я не видела платья прекраснее, я не…

— Майя… — шепнул мой черноволосый муж.

И шиарийцы заключили меня в ласковые двойные объятия.

— Я люблю вас, — выдохнула я, всхлипнув, — и платье… платье великолепное.

— Тогда почему плачешь?..

Ласковые ладони шиарийцев гладили мои щёки, смахивали слёзы, хвосты обнимали щиколотки. Тихонько обеспокоенно щёлкали раздвоенные кончики.

— Я...я... от счастья — еле выдохнула я.

— Мы рады, — шепнул Оберон мне на ухо.

— Мы поможем тебе одеться, наша виана, — подхватил Сайрос, как бы между делом стягивая с моих плеч халат.

Я осталась в одном кружевном белье.

— А потом поможем раздеться, — прорычал Оберон, и хвосты шиарийцев поползли выше по моим бёдрам.

— Нет, — строго положила я одну ладонь на мощную грудь Сайроса, а вторую Оберону, и кокетливо усмехнулась, — что вы себе позволяете вианы-маршалы? Это только после свадьбы…

Я смотрела на малый актовый зал Академии совсем другими глазами.

Это было то самое помещение, где я впервые увидела Оберона и Сайроса вживую, не во сне.

Они тогда шли по проходу между адептами, и я боялась маршалов, и не могла отвести взгляд.

Тогда я думала, что они явились, чтобы наказать меня — “шпионку”, что посмела ворваться в сон к могущественным шиарийцам, пробив все блоки псионической защиты. Что они пришли за мной…

И так и вышло!

Они действительно пришли за мной. Чтобы изменить навсегда мою жизнь. Вот только я не была пойманной ими шпионкой. Я была невестой. Мианессой. Единственной. И вот-вот стану законной супругой этих двух безупречных шиарийцев.

Я знаю их так недавно, но я словно сплелась с ними пси-полями, и теперь у меня впечатление, что знаю Оберона и Сайорса всю жизнь.