— Понял… — выдавил Фурукава.

Я внимательно посмотрел на него. Фурукава тем и отличался от своих дружков-чинпира, что был сообразительнее остальных, и вроде бы суть была ему понятна. Свой косяк он осознал.

— Надо решить, куда пойдём в первую очередь, и что будем делать, — сказал я, вытряхивая сигарету из пачки.

— Так, а чё, «Центури» ищем, там уже спрашиваем, — сказал Такуя.

Простые решения это хорошо, но не всегда. Лучше бы нам не показываться напрямую перед Санакагава-гуми, если мы хотим выполнить заказ и избежать кровавой мести.

— Не, лучше не надо, — задумчиво протянул я. — Аники, а кто тут ещё район держит, кроме Санакагава и Макита-гуми?

Такуя почесал выбритый подбородок, прикрыл один глаз, словно бы ему не хватало оперативной памяти, чтобы вспоминать информацию и одновременно смотреть в оба.

— Ну, наши частично, Ямада-гуми, — сказал он. — Сумиёси-кай, Инагава-кай… Китайцы ещё, там хотя все подряд, но китайцев больше всего, не помню как зовутся, Тоа Юай-что-то-там.

— Можно разделиться, туристами прикинуться, — предложил Фурукава, всё ещё потирая красное от удара ухо.

— Да у нас на рожах написано, что мы не туристы, — отмахнулся Такуя. — А по одиночке тут ходить — всё равно что приглашение на драку разослать.

— Один приходи, мы тоже одни придём, нож не бери, мы свои принесём… — задумчиво пробормотал я себе под нос.

— Ага, точно, — согласился Такуя.

Вообще, было бы неплохо устроить кровавую баню в Кабуки-тё. Все против всех, японцы против китайцев, токийские против осакских, красные против белых, чтобы кровь лилась рекой, а на дымящиеся руины потом пришёл я со своими людьми. С чистыми руками, но не совсем чистой совестью. Тем более, если поднимется большой переполох, Сакакибара Дзюмпей непременно явится сюда лично из Осаки, и мы сможем под шумок его пришлёпнуть.

Не уверен, что подобный метод устроит Ямада-сана, но зато он целиком и полностью устроит меня, ведь я тогда смогу захватить пару-тройку объектов здесь. На весь район сил не хватит, но я могу радоваться и мелочам. Особенно таким, которые приносят сотни тысяч иен прибыли ежемесячно. Или даже миллионы.

Надо хорошенько об этом подумать. С наскока такие решения не принимаются и не реализуются.

— Пройдёмся, — предложил я.

Мы вышли из переулка, снова сливаясь с толпой туристов и местных завсегдатаев, и я с удивлением отметил, что вижу здесь улыбающихся японцев. Счастливых, довольных, пусть иногда пьяных, но улыбающихся, чего в других районах обычно не видел, ведь гораздо чаще все они бредут с работы или на работу, придавленные грузом повседневных проблем. Серьёзные, даже унылые. А здесь, в Кабуки-тё, сама атмосфера располагала улыбнуться.

Единственное, что отличало этот район от прочих туристических мест, так это отсутствие постоянных вспышек от фотоаппаратов и щелчков затворов. Если кто-то по недомыслию решал здесь пофотографировать, особенно людей, к нему быстро подходили местные и объясняли, что этого делать не нужно. Здесь находилось слишком много лав-отелей и прочих мест, предоставляющих секс-услуги, и никому не хотелось попасть на фотографию, которая потом может всплыть в газетах или где-то ещё.

Проходя по Кабуки-тё, мы нашли и «Звезду Востока», и «Серебряный Ключ», и видеопрокат с апартаментами. Я внимательно читал каждую из многочисленных вывесок, от неонового блеска начало рябить в глазах. Кто-то ловит кайф, когда вокруг всё блестит и пестрит, но я к этому числу не принадлежал, наоборот, меня только раздражало, что вокруг всё мигает, моргает и светится, будто хочет спровоцировать приступ эпилепсии у всех прохожих сразу.

— Надо Ода-сана спросить, — сказал я. — Без его санкции лучше не начинать.

— Пошли, позвоним, — сказал Такуя.

Нашли телефон-автомат на углу. Я зашёл в будку, загрузил телефон мелочью, часть которой пришлось стрельнуть у парней, набрал номер офиса. С каждым длинным гудком моё настроение становилось всё мрачнее. Ода не отвечал, и я, разочарованный и напряжённый, повесил трубку.

Похоже, мы в свободном плавании. И ни маяка, ни путеводной звезды не видно, так что будем действовать по ситуации. Как и всегда.

— Не отвечает, — объявил я, забрав сдачу и покинув будку.

— Он с самого утра пропал ведь, — пыхнул сигаретой Такуя.

— Интересно, куда, — пробормотал я.

— И что дальше делаем? — спросил Сатоши-кун.

Я посмотрел то на одного, то на другого. На матёрого якудза и на вчерашнего чинпира. Да, это не те люди, с кем я хотел бы работать, но других у меня не было. И не будет.

— То же, что и всегда, Фурукава-кун, пытаемся захватить мир, — пошутил я.

Ни тот, ни другой шутки не поняли, оставаясь предельно серьёзными.

— Ямада-сан вряд ли такое одобрит, — сказал Такуя.

— А мы ему не скажем, — ухмыльнулся я. — Ладно, идём. Начнём с видеосалона, он тут ближе всего.

Я уже и забыл про существование таких древних ископаемых, как видеосалоны и видеопрокат. Даже самые запоздалые из них вымерли к середине нулевых годов, когда даже в самых глухих деревнях появились дивиди-плееры. А ведь когда-то это было едва ли не самым простым способом открыть свой бизнес. Взять у перекупа видеомагнитофон, подключить его к старому пузатому телевизору и крутить зарубежные фильмы в гнусавом переводе за рубль с носа.

Но здесь этот бизнес работал несколько иначе. Никаких тебе помещений ДК или комнат в коммуналке, куда стаскивали все стулья, имеющиеся в шаговой доступности. Тут ценилась уединённость, и видео крутили в отдельных кабинках, в каждой из которых был диван, телевизор и видак, по которому можно посмотреть крутой боевик, аниме или порнографию. Определённо, это гораздо комфортнее, чем толкаться локтями с толпой таких же желающих посмотреть «Коммандо». Но и гораздо дороже.

'Турбо-VHS’сверкал всеми афишами, какие только мог повесить на витрины и окна, и можно было заметить, что владелец этого места больше предпочитает японскую эротику с квадратиками цензуры, а не голливудские блокбастеры. Находился он на верхнем этаже здания, и нам пришлось подняться по заплёванной лестнице, между пролётами которой стояли картонные ростовые афиши с изображениями незнакомых мне актрис.

Администратор, лысеющий полноватый мужичок, при нашем появлении нажал паузу на пульте, и на пузатом ЭЛТ-телевизоре замерло изображение анимешной школьницы в матроске, которую за руки и ноги схватило осьминогоподобное чудище. С самыми понятными намерениями.

Вокруг стояли стеллажи с кассетами, от изобилия обложек разбегались глаза, пахло табачным дымом и чем-то протухшим. У самого потолка висел ещё один телик, по которому крутились какие-то попсовые клипы.

— Чем могу помочь? — торопливо спросил администратор, явно желая вернуться к просмотру хентая, а не тратить время на нас. — Только две кабинки свободны, но ещё одна освободится в течение десяти минут, если вы готовы подождать…

— Мы не по этому поводу, — холодно произнёс я, чувствуя, как меня напрягает это место.

Администратор отложил пульт, посмотрел на меня, посмотрел на уходящий вглубь здания коридор, вдоль которого тесно располагались двери в кабинки для просмотра.

— А по какому тогда? — напрягся он.

Телефона в пределах видимости я не обнаружил. Это хорошо. Я начал изучать обложки видеокассет, парни начали делать то же самое. Эротика стояла в открытую, порнография спряталась на отдельном стеллаже.

— С кем работаешь? — спросил я.

Администратор несколько раз поменялся в лице.

— Я… Я плачу семье Санакагава, позавчера платил, — на его лысине выступили крупные бисеринки пота.

— Ты дашь мне номер телефона и имена, с кем из них можно связаться и поговорить, — заявил я, покручивая в руках кассету с новой частью «Индианы Джонса».

— Д-да… Хорошо, — проблеял администратор. — Окамото Коджи-сан, он сюда приходит, я всё напишу…

— Поживее давай, — рыкнул на него Фурукава.

Я покосился на подчинённого. Кажется, одного леща оказалось маловато.