Да и под «громкое убийство» этот способ подходит слабо.

Поэтому я решил, что одна голова хорошо, а мозговой штурм всей командой — лучше. Нельзя абсолютно во всём полагаться только на себя самого.

В офисе, кроме босса, были ещё Такуя-кун и пара новичков. Я поздоровался со всеми, присел на краешек дивана, вытряхнул из пачки сигарету, удивлённо покосился на Фукуока-куна, с поклоном протянувшего мне горящую зажигалку.

— Как спина? — поинтересовался Ода.

— Покажи, покажи! — затребовал Такуя.

— Да там нечего пока смотреть, — сказал я.

— Всё равно покажи!

— Да ладно тебе, давай!

— Кимура-сан, нам же интересно!

На меня насели со всех сторон, и я вынужден был снять пиджак и футболку, поворачиваясь спиной к зрителям.

— О-о-о! — в один голос протянули все, кроме Оды.

В их голосах слышались неподдельные уважение и зависть. За ночь контур чуть-чуть зажил, покрылся тонкой корочкой, но спина всё равно болела.

Такуя подошёл посмотреть поближе, потянулся к татуировке пальцем.

— Дотронешься — в грызло дам, — пригрозил я.

— Да не трогаю я… — буркнул аники. — Да, надо свою тоже добивать… То денег нет, то времени, то ещё чего…

— Больно было? — спросил Кобаяши.

— Терпимо, — сказал я. — Ну всё, хватит глазеть.

Я, стараясь не шипеть, натянул футболку и накинул пиджак.

— Что у нас нового? — спросил я, возвращаясь на диван.

— Старое бы разгрести… — проворчал босс. — В Кабуки-тё шлёпнули пару человек из Сумиёси, китайцы замахались против Макита-гуми, наши клиенты практически на осадном положении, торчат в клубе безвылазно.

— Переговоры? — спросил я.

— Пока все пытаются понять, что происходит, — усмехнулся Ода.

Момент неопределённости. Самое время действовать. Куй железо, не отходя от кассы.

— Удалось добыть то, что нам нужно? — спросил я.

Ода понял меня с полуслова.

— Пока нет, работаем, — сказал он. — Сам понимаешь, деликатное дельце.

— Понимаю, — согласился я. — А пока мы тут торчим, он в Осаку обратно не сдёрнет? Или в Америку? Надо же спешить.

— Не должен, их там обложили, — сказал Ода-сан. — Можете, в принципе, съездить на место и посмотреть, как там дела. И лучше на тачке, мало ли что. Берите «мерс».

Меня перспектива гнать в Синдзюку вообще не прельщала, я бы предпочёл и дальше отлёживаться дома. Но моего мнения никто не спрашивал.

— Может, мне Фурукаву с собой взять? — предложил я. — Да и этот… Икеда где?

— Передачку оябуну повёз, — ответил босс. — Берите кого хотите, но в неприятности лучше не встревать.

Проще сказать, чем сделать, обычно неприятности сами нас находили. Особенно в таком месте, как Кабуки-тё.

— Да, дайко, — Такуя поднялся, всем своим видом выражая готовность к действию.

— Сейчас позвоню тогда, — сказал я.

Я позвонил сначала в лапшичную, Фурукавы-куна там не оказалось, затем позвонил ему домой и сказал, что мы за ним скоро заедем.

А потом спустились вниз, оставляя Ода-сана в офисе одного, разгребать текучку и разыскивать поставщика детонаторов.

— Кто поведёт? — спросил Такуя-кун, подбрасывая ключи на руке.

— Точно не я, — хмуро ответил я.

За руль в итоге посадили Фукуоку, и он явно впервые сидел в такой крутой тачке, завороженно глядя на панель приборов и поглаживая деревянные вставки в салоне. Мир роскоши и комфорта, доступный лишь немногим избранным. Я сел впереди, вновь стараясь не касаться спинки сиденья, Кобаяши и Такуя расположились сзади.

— Двигай в Кита-Сэндзю, я покажу, — сказал я, и наш новый водитель перевёл селектор коробки на «драйв».

Ехал он даже чересчур осторожно, привыкая к габаритам машины и рулёжке. Но никто на дороге даже и не думал сигналить, махать руками или ещё как-то показывать своё недовольство. Дураков нет сигналить чёрному «секачу», медленно, словно баржа, рассекающему поток машин.

В Кита-Сэндзю забрали моего кобуна, на заднем сиденье сразу же стало тесновато. Я знал, что делал, когда садился именно вперёд.

— Теперь куда? Я не так хорошо город знаю, — сказал Фукуока, вновь поправляя очки.

— Я покажу, — успокоил я его, и мы поехали к центру города, в Синдзюку.

Фурукава тоже познакомился с новичками, упиваясь собственным превосходством и статусом, он уже считался якудза, а они — ещё нет, только стажёрами, ассоциированными членами, не входящими в семью, но стремящимися к этому. Хотя на самом деле гордиться Фурукаве было особо нечем. Самые дешёвые понты.

Вечерний Синдзюку снова блистал всеми цветами радуги.

Нам пришлось немного покружить по району, отыскивая место для парковки, но минут через пятнадцать медленных блужданий одна из припаркованных машин отъехала, и мы заняли её место напротив тайского массажного салона.

— Ну чё, идём? — засобирался Фурукава.

— Да не спеши ты, не торопись, — остановил я его.

Мне вообще никуда не хотелось идти, ни на какую разведку. Нужно было собраться с силами, чтобы отправиться на простейшее дело. Я немного понаблюдал за прохожими, за обстановкой в целом. Кажется, пока всё тихо. В любой момент это может кардинально измениться.

Но бесконечно сидеть в тачке тоже было нельзя, и через несколько минут мы всё-таки вывалились из «мерседеса» всей дружной компанией.

— Фукуока, жди лучше в машине, — задумчиво проговорил я. — Прошвырнёмся туда и обратно, надеюсь, быстро.

— Окей, аники, — кивнул очкарик.

С его комплекцией и характером лучше бы ему оставаться в тылу, подальше от возможных боевых действий.

Мы отправились вчетвером, те, кому я более-менее доверял, в ком был уверен. Такуе я доверил бы и собственную жизнь, он сделал бы то же самое. Фурукаву уже брали на дело, Кобаяши я видел в драке, в спарринге, и это позволяло мне сделать кое-какие выводы о нём. Видишь человека в бою — видишь его таким, какой он есть. Кто-то выкладывается на полную, кто-то дразнит слабого противника, кто-то вообще избегает драки. Все ведут себя абсолютно по разному.

В Кабуки-тё я ориентировался уже довольно-таки неплохо, и мы шли в толпе тусовщиков, чувствуя себя королями ночных улиц. Шли напрямую к «Звезде Востока», хотя бы посмотреть на неё. Оружия у нас никакого не было, ни ножей, ни дубинок, ни огнестрела, и я чувствовал себя немного не в своей тарелке. Тем более здесь, в Синдзюку, во время войны банд.

В этот раз мы не скрывали своей принадлежности к Одзава-кай, не снимали значков, никак не маскировались. Официально мы не имели никакого отношения к происходящему в Синдзюку, нас не за что было притянуть, спросить и так далее, но я почти сразу же заметил настороженные и даже враждебные взгляды здешних коренных обитателей. Туристам и тусовщикам было без разницы, мы для них все одинаковые, а вот местные сразу видели, кто нагрянул в гости.

Дойти до «Звезды Востока» беспрепятственно нам не удалось. Путь нам загородили мои старые знакомые из Макита-гуми, рябой, монобровый и рыбоглазый. Катаги тотчас же принялись обходить нас десятой дорогой, разворачиваться на полпути и ускорять шаг, не желая попасть под горячую руку.

— Стоять… — глухо прорычал рябой.

Он меня явно узнал, уставился с нескрываемой ненавистью, желая отмщения за свою разбитую рожу.

— Шли бы вы отсюда, — вздохнул я. — Мы здесь по делам, а не для того, чтобы сбивать кулаки об каждого встречного.

— Это наш район, какие у вас тут могут быть дела⁈ — вскинулся монобровый.

— Насколько я знаю, ваша здесь только часть района, да и то, многие это оспорили бы, — спокойно сказал я.

Например, я с удовольствием поспорил бы на этот счёт.

— Значит, ты сам напросился, говнюк. Тебя предупреждали, — сказал рябой, и я понял, что без драки мы отсюда не уйдём.

Не встревать в неприятности, как же. Разбежались.

Я был не в состоянии драться прямо сейчас, но и отступить означало потерять лицо, что для якудза хуже, чем любые раны. Да и для японца вообще нет ничего хуже, чем потеря лица.