— Я… Я тут не один, — сказал я.

— С девкой? Ну, бери с собой, но чтобы через полчаса оба были в офисе, понял? — сказал босс. — Дело чрезвычайной важности. Если говорить по-простому — пиздец.

Ода Кентаро такими словами не разбрасывался. Я стал торопливо одеваться, нежным поцелуем разбудил Рену-тян, натягивая штаны.

— М-м-м… Кадзуки… — промурлыкала она, сладко потягиваясь.

— Собирайся, нам пора, — бросил я, и она непонимающе захлопала ресницами.

— Что случилось? — занервничала Рена.

— Надо уезжать, срочно, — сказал я, снимая с телевизора лифчик и бросая ей.

Два раза повторять не пришлось. Рена выскользнула из-под одеяла и принялась одеваться, подолгу разыскивая разбросанные тут и там вещи. Я оделся быстрее, по старому армейскому нормативу, и даже немного помог ей с поисками.

Выглянул в окно — «Ниссан Президент» был на месте, так что переполох явно был связан не с Санакагава-гуми. Тут явно что-то другое.

Пока Рена-тян одевалась, я позвонил на ресепшн, сообщил о том, что мы выселяемся, и попросил заказать такси.

К счастью, Рена оказалась понятливой, лишних вопросов не задавала, держалась после бессонной ночи бодрячком, показывая себя с самой лучшей стороны.

На ресепшене пришлось расстаться с кругленькой суммой, большей, чем я рассчитывал, но спорить и считать было некогда, тем более, охранник поглядывал на нас, явно ожидая, что мы не сможем расплатиться. А там уже долг, счётчик, большие проблемы и далее по списку.

Такси, белый «Краун», ожидало нас рядом со входом, столь ранним утром в Кабуки-тё было немноголюдно. Если во всём остальном Токио народ просыпался и спешил на работу, то здесь жизнь как будто замирала.

Пожилой таксист в белых перчатках, дождавшись, когда мы сядем на просторное заднее сиденье, медленно тронулся с места и включил счётчик.

— В Адати, — сказал я, намеренно умолчав о точном адресе. — Я покажу.

Таксист молча кивнул и немного ускорился. Рена-тян устало прижалась ко мне, используя моё плечо как подушку, и мгновенно уснула, а вот я такой роскоши себе позволить не мог. К счастью, таксист оказался не из разговорчивых, да и в такую рань сама обстановка не располагала к общению.

Неподалёку от офиса, у автобусной остановки, я попросил нас высадить. Таксист вполне мог оказаться человеком Санакагава-гуми, так что я перестраховывался, не желая подъезжать к «Одзава Консалтинг» слишком близко. Придётся немного пройтись пешком, в темпе танго, но лучше уж так, чем навести Санакагава на наш след.

У них и без нас хватало недоброжелателей в Кабуки-тё, никто не любил выскочек из Осаки с их провинциальной наглостью и смешным акцентом. Учитывая, что замес там начался в формате «все против всех», нам вовсе ни к чему становиться ещё одним явным участником конфликта. Лучше и дальше действовать из тени.

В отпущенные нам полчаса мы, конечно, не уложились, одна только дорога заняла сорок с лишним минут через утренние пробки. Но мы старались добраться как можно быстрее, и вскоре подошли к офисному зданию.

— Куда ты меня привёл? — спросила девушка.

— Наш офис, — неохотно ответил я.

— Я, может, домой пойду? — робко спросила Рена.

Я бы тоже предпочёл, чтобы она отправилась домой. Но приказ Оды звучал совершенно ясно. Чтобы явились мы оба.

— Попозже, хорошо? Я тебя провожу, — сказал я.

— Ну ладно… — вздохнула она.

Здесь она чувствовала себя ещё неувереннее, чем в лав-отеле. Мне пришлось взять её за руку.

— Не бойся, — тихо сказал я, пока мы поднимались по лестнице. — Ничего не бойся.

Я и сам немного нервничал, но не из-за того, что иду с девушкой в офис якудза, а из-за того, что услышал по телефону. Случилось что-то серьёзное, не иначе.

Перед дверью в сам офис я остановился и немного отдышался, поправил одежду. Вид у меня был совсем неподходящий, неподобающий, но за костюмом пришлось бы сделать очень большой крюк, на который точно не было времени. Я постучал и мы вошли.

Ода-сан сидел за столом, устало развалившись в кресле, с дымящейся сигаретой в руке, на диванчике вальяжно сидел незнакомый якудза в белом пиджаке и с зализанными назад волосами. Вместо одного из мизинцев у него красовался протез, чуть выделяющийся цветом. Я поклонился и поздоровался, машинально отмечая, каким взглядом незнакомец посмотрел на меня и на Рену. На меня — презрительно-насмешливым, на Рену — сальным и заинтересованным. Он мне не понравился прямо с порога.

— Это и есть ваш юный талант, Кентаро-кун? — хрипло произнёс он. — Выглядит, как будто парень дверью ошибся.

— Многие его недооценивали, Кузе-сан, — усмехнулся Ода. — И поплатились.

— Не больно-то вы торопились, — проворчал Кузе, игнорируя слова Оды. — Разве босс не сказал тебе быть здесь через полчаса?

Его тон мне тоже не понравился. Но на его пиджаке красовался значок Ямада-гуми, и это значило, что к нам прибыл ревизор. Или вроде того. Контролёр. Надсмотрщик.

— Таксист отказался объезжать пробку по тротуарам, Кузе-сан, — сказал я, и тот хрипло расхохотался.

Рена тоже робко заулыбалась, но я видел, что это смех неискренний, способный в любой момент обернуться вспышкой гнева или чем ещё похуже. Но Кузе просто хлопнул себя по коленке и вмиг посерьёзнел, уставившись мне в лицо.

— Пожалуй, надо представиться, а то ты, наверное, не понял, с кем говоришь. Кузе Рюджи, сятэйгасира Ямада-гуми, — произнёс якудза.

Один из командиров среднего звена, если провести такую аналогию. Выше меня и Оды, но ниже Одзавы и Кодзимы. Если самого кумитё представить как генерала, то Кузе при нём будет что-то вроде штабного офицера-порученца в чине майора или капитана. Если же брать семейную аналогию, где Ямада будет дедушкой-патриархом, а Одзава — отцом, то Кузе станет дядюшкой.

Я уважительно поклонился и представился в ответ.

— Кимура Кадзуки, — произнёс я.

Кузе достал портсигар, покатал папиросу в пальцах, ожидая, что я метнусь кабанчиком от самой двери и дам ему закурить. Не дождался, я стоял, замерев в поклоне, пока он сам не чиркнул зажигалкой.

— Кумитё недоволен, Кимура Кадзуки, — медленно произнёс якудза, проведя рукой по зализанным назад волосам.

Боюсь даже представить, чем именно. Поводов мы дали достаточно, просто он не обо всех знает.

— Прошу прощения, Кузе-сан, — поклонился я вновь. — Объясните, в чём дело.

— Вы устроили войну между группировками, — сказал он.

— Оставив Ямада-гуми в стороне от неё, — сказал я.

Кузе расхохотался и пыхнул дымом вверх, под потолок. Я видел краем глаза, как морщится Рена от крепкого табачного дыма, но ничего не поделаешь, придётся потерпеть.

— Ладно… — он снова хлопнул себя по коленке. — Если ублюдок сдохнет, кумитё вас простит, война просто началась раньше необходимого.

Я покосился на Рену-тян. Мне было не по себе от того, что подобные разговоры ведутся в её присутствии. Либо Кузе посчитал, что она посвящена в детали происходящего, либо посчитал её недалёкой куклой. Он ошибся и в том, и в другом, заставив меня сомневаться в его компетентности в качестве сятэйгасира. Понтов у него однозначно было больше, чем настоящих качеств.

Но он был представителем клана, старшим, и я пока ничего не мог с этим поделать. Дерьмо иногда всплывает наверх.

— С этого момента все операции согласовываются со мной, понятно? — добавил Кузе.

— Да, Кузе-сан, — кивнул я.

— Кентаро-кун, никакой больше самодеятельности, иначе отвечать будешь ты, — сказал Кузе, теряя ко мне всяческий интерес. — Не советую злить босса, он и так на нервах последние дни.

— Будьте спокойны, — сказал Ода. — Дело будет сделано, так или иначе.

— А насчёт войны… Идея неплохая, признаю. Но надо было спросить разрешения, — поднялся с дивана Кузе-сан. — До связи, Кентаро-кун.

— Я позвоню, — кивнул босс.

— Конечно, ты позвонишь, — усмехнулся Кузе. — Потому что если буду звонить я… Тебе не понравится.