— Надо ехать к кумитё, разве нет? — спросил Такуя. — Он же всё равно главный, он сделал заказ, он…

— Это ничего не решит, — перебил я.

Даже если кумитё будет жить ещё сто лет, мы рассорились с его ближайшим окружением. А это чревато большими проблемами.

— Съездить надо, — кивнул Ода-сан. — Хотя бы доложить о том, что дело сделано.

— Ему уже доложили. И в новостях…

— Проявить уважение, Кимура, — проворчал босс, перебивая уже меня. — Я понимаю, что тебе это слово незнакомо, но тебе придётся его выучить.

— Да, дайко, — смиренно кивнул я.

Ода был прав, нам всё ещё требовалось доложить о выполнении работы. Лично Ямаде. Во всех подробностях. Ладно хоть отчёт на десяти листах не надо писать.

Я попытался представить, что случилось бы, если бы мы пренебрегли этим поручением, как того хотели заместители Ямады, и тоже не сумел придумать ничего хорошего. Кумитё не отличался милосердием, так что наказание за провал было бы весьма и весьма жёстким. Если бы Сакакибара улетел в США, как и планировал. Даже и не знаю, что лучше.

— Тогда надо ехать, — вздохнул я, устало потягиваясь.

После того, как всё закончится, мне точно нужен отпуск. Возьму Рену, куплю два билета на Окинаву, и буду отлёживать бока на морском берегу. Гори оно всё синим пламенем.

— Сначала я позвоню, — произнёс Ода, и мы все притихли.

Номер он набрал по памяти, без какого-либо внешнего волнения или страха, ещё один самый обычный деловой звонок. Зато мы все сидели как на иголках.

Трубку снял секретарь, Ода поздоровался и представился. В прошлый раз ему не дали поговорить с Ямадой-саном, теперь же никаких проблем не возникло.

— Дело сделано, кумитё, — после долгой паузы произнёс Ода.

Ответных реплик я не слышал, сидел слишком далеко. Но можно было и так догадаться. Скупые сухие поздравления, приглашение на разговор.

— Да, кумитё, — отрывисто сказал Ода. — Да, непременно.

Он взял ручку и что-то быстро записал.

Кумитё повесил трубку, я услышал короткие гудки, следом трубку положил и Ода-сан. Судя по выражению лица, разговором он не слишком-то доволен.

— Нас ждут у кумитё, — произнёс он. — Кимура, Такуя, со мной, остальные домой и не высовываются, обеспечьте себе алиби понадёжнее, любое.

Наши новички закивали наперебой, продумывая возможные варианты алиби. Я тоже продумывал, если вдруг понадобится, но ничего в голову так и не приходило. Полиция будет землю носом рыть, взрыв в туристическом центре столицы это чрезвычайное происшествие, дойдёт даже до премьер-министра, не говоря уже о высшем полицейском начальстве, и парой миллионов в кассу продажных копов тут не отделаться. Поможет только заступничество самого кумитё, личное вмешательство. Хотя даже его влияния может не хватить. Слишком громкое преступление. Слишком много пострадавших, слишком много трупов.

— Когда выезжаем? Отсюда поедем? — спросил я.

— Когда? Мы должны уже ехать, — фыркнул босс.

Сам он, однако, даже не пошевелился, продолжая сидеть в кресле и глядеть в потолок. Ему и самому никуда не хотелось ехать.

Я встал, аккуратно натянул пиджак, следом за мной начали собираться остальные. Ода поднялся в самом конце, когда мы все были готовы уходить.

— Идите, я за вами, — проворчал он.

Кажется, я даже догадывался, почему он хочет задержаться. Но ничего не стал говорить, вышел в коридор и далее. Подождём на парковке внизу.

Возле «секача» остановились для перекура, один только Кобаяши-кун стоял чуть в стороне, предпочитая табачному дыму не менее грязный токийский воздух.

— По алиби уже решили? — спросил Такуя.

— Да чё там думать, у девчонки был, — сказал Икеда. — Звякну своей, она прикроет.

— Я дома был, — сказал Фукуока.

— В зале, — сказал Кобаяши.

Нужно было обговорить это заранее, на случай перекрёстных допросов. Эта троица, конечно, вроде как и не при делах, но если умелый детектив возьмётся их колоть, то сумеет вытянуть много интересного.

— Сойдёт. Никого не знаете, не видели, не слышали, — сказал Такуя. — Если кто-то будет интересоваться, спрашивать, всё отрицаем.

Маловероятно, что полиция нагрянет к ним, скорее, она начнёт с более крупных фигур. Но напомнить и пояснить всё равно стоило.

Наконец, к нам спустился Ода, открыл машину, сам сел за руль. Мы попрощались со стажёрами, погрузились в «Мерседес», Ода потихоньку тронулся. Я включил радио, заговорила новостная радиостанция. Обсуждали, само собой, взрыв в Кабуки-тё, и я почувствовал, что у меня горят уши.

— Переключи, — бросил Ода.

— Интересно же! — воскликнул Такуя-кун.

Мне тоже было интересно узнать официальную версию, в первую очередь, комментарии полиции, но ничего конкретного по радио не озвучили, и я переключил на музыкальную волну, где про ветер перемен пели «Scorpions». Вот уж точно, ветер перемен, для нас в том числе.

А из того, что я успел услышать в новостях, было ясно, что подозреваемых была целая куча, и Ямада-гуми находились далеко не на первом месте в этом списке. Всё-таки устроить войнушку было не самой худшей идеей.

«Секач» пробирался через вечерние пробки, через центр Токио. Синдзюку мы объехали стороной, нам всем сейчас лучше держаться подальше оттуда. Пока всё немного не уляжется. Ехали знакомым уже маршрутом, к поместью Ямада-сана, и в этот раз на парковке у ворот стояли ещё пара машин. Мы встали между чёрными «Крауном» и «Крестой». Но машину Ода пока не глушил, повернулся к нам.

— Так, парни… Ради всего святого, молчите, что бы вам не высказывали, — сказал босс. — Кимура, тебя особенно это касается. Говорить буду я, вы только киваете и кланяетесь, ясно?

— Да, дайко, — ответили мы.

— А если спросят? — уточнил я.

— Тогда ответите, — разрешил босс. — Но только если спросят напрямую. Киваете и кланяетесь, как, сука, китайские болванчики.

Мы кивнули, и Ода, кажется, остался этим удовлетворён. Машину он наконец заглушил, мы вышли на парковку. Охранник у ворот немедленно доложил о нашем прибытии по рации, похоже, после подрыва Ямада-сан решил серьёзно усилить меры собственной безопасности. Всё-таки, ему тоже теперь могут мстить.

Встречать нас вышел другой охранник, со значком клана на лацкане и кобурой под пиджаком.

— Прошу за мной, — произнёс он.

В саду курили несколько мужчин, и Ода скользнул по ним безразличным взглядом.

— Сука, и эти здесь… — еле слышно процедил он.

— Кто это? — шёпотом спросил я.

— Вакагасира, — ответил босс.

Заместитель Ямады и его фактический наследник. Правая рука Ямада-гуми, человек, которого от высшей ступени иерархии отделяет всего один шаг. И этот человек совсем не рад, что мы помешали его далеко идущим планам.

На крыльце нас остановили и обыскали. Не слишком тщательно, но довольно грубо. Ничего не нашли, пропустили внутрь, сдав на руки ещё одному охраннику. Либо Ямада серьёзно опасается за свою жизнь, либо параноит, Хотя одно другому никак не мешает.

Возле кабинета, в котором Ямада принимал нас в прошлый раз, мы все остановились, и охранник доложил о нашем прибытии. Всё, теперь или полцарства, или голову с плеч. Пан или пропал.

Мы согнулись в глубоком уважительном поклоне перед Ямадой-саном, который сидел за столом с тонкой кожаной папочкой в руках. Сморщенные узловатые пальцы в старческих пятнах неторопливо перебирали листочки бумаги, выискивая среди них нужный.

Лицо старика не выражало никаких эмоций, прочитать его не удавалось, так что мы могли только стоять и ждать, пока большой босс наконец соизволит обратить на нас внимание.

— Итак, Сакакибара Дзюнпей мёртв, — проскрипел кумитё.

— Да, кумитё, — проговорил Ода.

Мы с Такуей изображали деревянных болванчиков, как и условились изначально.

Ямада по-прежнему не выражал эмоций, сохранял внешнюю невозмутимость. Понять что-либо по его лицу было решительно невозможно. Кажется, он должен праздновать, всё-таки один из его врагов сегодня отправился в загробный мир, но Ямада не выказывал радости.