— Да, и нам нужно туда, — с нажимом сказал я.

— Совсем не так я хотела вечер провести, — пробормотала Рена.

— Это не вечер в лав-отеле, это помощь мне в одном очень важном деле, — сказал я.

— Каком⁈ С членом совладать не можешь? — фыркнула она.

— Расскажу чуть позже, — спокойно ответил я. — Поверь мне. Это очень важно.

Она посмотрела мне прямо в лицо, и я посмотрел ей в глаза с самым честным видом.

— Даю тебе слово, ты сможешь уйти в любой момент, как только захочешь, — сказал я.

— Ладно… — вздохнула она и зачем-то оглянулась по сторонам, словно выискивая в толпе знакомых.

Тех, кто мог бы стать свидетелем, как она с ухажёром заходит в лав-отель. Таких, кажется, не нашлось, и мы вошли внутрь «Апартаментов Томиока».

Внутри апартаментов на ресепшене сидела пожилая женщина. Горел приглушённый свет, розовым и фиолетовым неоном светился автомат по продаже контрацептивов, установленный здесь же. На стульчике в углу, рядом с раскидистой пальмой в горшке, сидел охранник, судя по уголовной роже, из якудза.

— Добрый вечер, — сказал я, изображая из себя робеющего подростка.

Рене ничего изображать не пришлось, она держалась позади меня, пряча лицо, точно так же, как вела бы себя в случае настоящего посещения.

— Здравствуйте, посетитель-сан, интересует комната? — проскрипела бабуля, добродушно улыбаясь.

— Кхм… Да, — сказал я.

— Обычный, люкс, тематический? На три часа, на ночь? — улыбнулась бабуля.

— Я не знаю, а есть комнаты с балконом? — спросил я.

Снаружи я точно видел балконы. Крохотные, узкие, но они были. А вот обычные номера, скорее всего, смотрели в переулок или в стену соседнего здания.

— Люкс. Пятнадцать тысяч за три часа, посетитель-сан, — сказала она. — Обычный номер пять тысяч за три часа.

— Люкс, на ночь, — сказал я, чувствуя, как сжимаются на горле холодные жабьи лапы.

— Тридцать тысяч иен, молодые люди, — сказала бабуля, не слишком-то веря в нашу платёжеспособность.

Я почувствовал на себе взгляд охранника и медленно выложил на стойку три мятые купюры. Бабуля натянуто улыбнулась и взяла ключ с вешалки позади себя.

— Третий этаж, номер триста восемь. Приятно провести время, — сказала она. — В девять утра время заканчивается, продление за отдельную плату.

И всё, никаких документов, ничего. Я взял ключ, кивнул бабуле, взял Рену за руку и мы пошли наверх по лестнице.

— Кадзуки… — пискнула Рена-тян.

— Тише, — шикнул я.

Мы поднялись на третий этаж, прошлись по коридору. Из-за закрытых дверей можно было расслышать приглушённые стоны, и Рена покраснела, как помидор. Я же спокойно шёл к нужному номеру, открыл его ключом, вошёл внутрь. Рена юркнула следом и замерла на пороге, нервно сжимая сумочку.

— Не бойся, — сказал я.

— Я не боюсь, — соврала она.

Я закрыл дверь на ключ, оставив его в замке на половине оборота, промчался к окну, оставив Рену стоять на пороге в темноте. Номер представлял собой образец дешёвой роскоши, ничего по-настоящему люксового тут не было. Большая кровать-траходром, аляпистая отделка под золото и розы, несколько пуфиков для разных поз, кожаный диванчик, кресло, пара картин эротического содержания на стенах, телевизор с видеомагнитофоном. Отдельно — санузел за полупрозрачной дверью.

Окно и дверь на балкон закрывались плотными портьерами, на балконе обнаружилась только стеклянная пепельница. Стекло на балконе закрывалось жалюзи, и я раздвинул пластинки, выглядывая наружу. Бинго, вид открывался как раз на нужное место. Вон и вход в «Звезду Востока», и чёрная «Тойота». Даже вход в апартаменты можно было частично разглядеть. Идеально.

— Кадзуки-кун… — тихонько позвала меня Рена.

— Да, солнце моё? — отозвался я с балкона.

— И… Что дальше? — спросила она.

Я обернулся, Рена присела на самый краешек огромной кровати. Вот об этом я не подумал. Со мной-то всё понятно, буду заниматься тем, ради чего приехали. Наблюдать за улицей. А вот Рену чем-то стоило занять.

— Мне нужно наблюдать за улицей, моя хорошая, — сказал я, возвращаясь в номер.

На тумбочке у двери лежал распечатанный прайс дополнительных услуг, целый каталог. Мини-бар, доставка еды в номер, караоке, видеокассеты, наборы для гигиены, халаты, тапочки и так далее. Даже интимные игрушки можно было приобрести.

— Кушать хочешь? — спросил я, протягивая ей каталог. — Или выпить? Закажи что-нибудь. За ценники не переживай, я всё оплачу.

— Можно, да? — улыбнулась Рена. — Ой, как тут дорого…

— Телик, вон, включи, — предложил я. — Не стесняйся. Я понимаю, что ты на другое рассчитывала, но… Работа.

Она вздохнула, полистала каталог. Я вернулся на балкон, приоткрыл окно и закурил сигарету. Краем уха услышал, как Рена заказывает что-то в номер по телефону, а потом включает телевизор. По местному кабельному показывали только эротику.

Я поглядывал на толпу за окном внизу, на крепких парней у крыльца «Звезды Востока», на прохожих. Пошатываясь, бродили пьяные, стайки хохочущих девиц в ярком макияже выискивали себе клиентов. Всё вроде было как всегда, но я мог заметить, что в Кабуки-тё неспокойно. Якудза на улицах было больше обычного, лица у них всех были напряжённые и мрачные.

Через некоторое время в номер принесли заказанное. Сразу ничего оплачивать не пришлось, счёт выставят потом, когда мы будем покидать это чудесное заведение. Ещё одна уловка для развода гоев на шекели, когда момент расставания с деньгами отодвинут во времени на «когда-нибудь потом», расставаться с ними гораздо легче.

Рена заказала суши и бутылку красного вина, явно выбирая что подешевле. Всё остальное было ещё дороже.

— Кадзуки-кун! — робко позвала она. — Или ты занят?

Я вышел к ней, бросил быстрый взгляд на экран телевизора, где две обнажённые японки изображали страстный поцелуй.

Суши здесь представляли собой совсем не то, к чему я привык в наших суши-барах, здесь это были просто комочки риса с большим куском сырой рыбы сверху. Нежно-розовый лосось возбуждал аппетит не хуже, чем эротика по телевизору.

Я откупорил вино, разлил по бокалам. Рена держалась чуть зажато, но уже гораздо смелее, чем до этого.

— Если бы ты меня сразу в лав-отель позвал, я бы съездила тебе по лицу, — сказала Рена.

Похоже, её не покидала мысль, что это всё какая-то моя уловка.

— Тебе здесь не нравится? — спросил я.

— Я просто не ожидала, — сказала она. — Кампай?

— Кампай! — улыбнулся я, и мы пригубили немного вина.

Она немного раскраснелась, всё ещё чувствуя себя неловко.

— За кем ты вообще наблюдаешь? — спросила она.

Я задумался, стоит ли вообще посвящать её в детали. С одной стороны, многие знания — многие печали, а с другой — недоверие может мне сильно аукнуться.

— Сюда должен приехать один важный человек, — глотнув вина, произнёс я. — Я должен сообщить, когда увижу его.

— Как он выглядит? Может, смотреть по очереди? — предложила Рена, желая быть полезной, а я понял, что понятия не имею, как выглядит Сакакибара Дзюнпей.

— Если он приедет, мы его точно узнаем, — усмехнулся я. — Большой босс.

— Понятно, — пробормотала Рена.

— Извини, что пришлось втягивать тебя в свои дела, — сказал я.

Девушка натянуто улыбнулась, и я поспешил переменить тему на что-то более отвлечённое. На неё, используя всё своё обаяние.

Спустя полчаса разговоров ни о чём и неторопливого распития вина барьер между нами начал наконец таять, Рена-тян снова становилась смешливой и весёлой девушкой, а не зажатой холодной принцессой. Я периодически поглядывал на улицу, где от неоновых вывесок и экранов было светло как днём. Якудза Санакагава-гуми теперь толпились возле своей «Тойоты», и это привлекло моё внимание.

Я вышел на балкон, Рена вышла следом за мной, мягко, даже нежно, забрала сигарету у меня из пальцев.

— Не люблю, когда куришь, — сказала она.

Вот с этого всё и начинается. А заканчивается тем, что «ты уже не тот, кого я полюбила». Но сигарету я вернул в пачку, по крайней мере, пока что, прижимая Рену поближе к себе на тесном балконе. Пропустил её вперёд, поближе к стеклу, сам приобнял сзади, зарываясь носом в её тёмные волосы. По её рукам пробежали мурашки, она поёжилась. Мы наблюдали, как суетятся внизу боевики Санакагава-гуми. Кажется, их босс должен скоро прибыть.