Китайцы высыпали из ресторанчика дружной гурьбой, небольшим, но слаженным отрядом. Четверо крепких парней в дешёвых спортивных костюмах, они тут же принялись орать что-то на китайском и ломаном японском, пытаясь выяснить, что вообще происходит, но чинпира не дали им никакого ответа. Они просто бросились в драку, размахивая припасёнными цепями и дубинками.

Мы с Фурукавой наблюдали с противоположной стороны улицы, ещё несколько зевак остановились, завороженно глядя на драку, кто-то побежал в кобан за полицией, несколько девушек пронзительно закричали. Я с нескрываемым удовольствием смотрел, как чинпира, пользуясь численным преимуществом и эффектом внезапности, опрокидывают и сминают китайскую банду, вернее, её малую часть.

Всё прошло стремительно, в считанные минуты. Вот летит кирпич, бьётся витрина, выбегают китайцы, чинпира кидаются на них и в несколько секунд опрокидывают. Немного пинают лежащих ногами, Араки бросает записку прямо на одного из них. И чинпира бодрой трусцой покидают поле битвы, до того, как сюда явится полиция или подкрепление из китайцев. Значит, и нам пора.

— Прошло, как по маслу, да? — ухмыльнулся Фурукава, когда мы с ним скрылись в переулке неподалёку.

— Рано радуешься, — возразил я.

Мы быстрым шагом шли обратно к станции. По плану мы должны встретиться там с исполнителями и сесть на поезд обратно в Кита-Сэндзю, передать деньги я планировал именно там.

Жаба, разумеется, душила. Холодными склизкими лапами стискивала горло, заставляла вспоминать каждую иену из пятисот тысяч, жарко шептала на ухо, что эти деньги можно потратить гораздо эффективнее. Но если кинуть своих исполнителей, никто не будет со мной работать, и это гораздо хуже. Придётся выложить полмиллиона за пару минут работы, больше, чем самой элитной проститутке.

Около станции мы замедлились. Парни должны быть уже здесь, на месте, мы хоть и шли разными дорогами, но подойти должны были примерно в одно и то же время, так что я рыскал взглядом по прохожим, выискивая наших победителей. В любом случае, они знают, куда идти и куда потом ехать.

— Где это они задерживаются, — пробормотал Фурукава.

А потом я увидел и понял, где. Пятёрка чинпира со всех ног бежала к станции, а за ними бежали по меньшей мере полсотни китайцев. С самыми недобрыми намерениями.

Я аж выкинул сигарету, которую не успел закурить. Китайцы бежали с оружием в руках, с ножами, трубами, битами, цепями, словно древняя армия. Мне стало не по себе, словно бы на нас мчался грузовой поезд. Так оно и ощущалось, учитывая, что мы оказались прямо у них на пути.

С одной стороны, мы с Фурукавой были как бы не при делах, сильно сомневаюсь, что нас видели на той стороне улицы и успели запомнить в лицо. С другой стороны, бережёного Бог бережёт, и мы поспешили скрыться на станции. Не бежали, это однозначно будет воспринято как приглашение на казнь, просто влились в толпу и быстрым шагом направились к поездам.

Чинпира нас обогнали, им повезло, как раз подошёл очередной поезд, и они, распихивая других пассажиров в стороны, юркнули в вагон. Китайцы за ними не полезли, наоборот, завидев станционных полицейских, они, разочарованно ругаясь на кантонском, поспешили обратно, раствориться в переулках и подворотнях Кабуки-тё.

— Делов на десять минут, да? — тихо спросил Фурукава.

— Даже быстрее управились, — пробормотал я, взглянув на часы.

Сатоши-кун нервно усмехнулся и мы принялись ждать следующего поезда. Китайцы отсюда незаметно рассосались, зато полиция засуетилась, прибежав по чьей-то жалобе целым летучим эскадроном. Правда, понаблюдать за их действиями нам не довелось, подошёл поезд, и мы, сливаясь с толпой, вошли в вагон, покидая место не случившегося преступления и Кабуки-тё вообще.

В поезде почти не разговаривали, ехали молча. Так же молча пересели на другую ветку, доехали до Кита-Сэндзю. Ощущение было такое, словно я упустил что-то важное, но я не мог понять, что именно. Записка должна была навести китайцев именно на Санакагава-гуми, не на нас. Никто из чинпира вроде бы не пострадал, все пятеро успешно добрались до поезда. Но что-то меня всё равно тревожило.

Встретиться для передачи денег мы должны были у лапшичной, но чинпира ждали нас у выхода со станции. Перехватили и окружили, подобно стае шакалов, и Араки Ясухиро вышел вперёд, напустив на себя грозный недовольный вид.

— Вы! — он ткнул пальцем в мою сторону. — Куда вы нас втянули⁈ Мы на такое не подписывались!

Я, воплощая собой ледяное спокойствие, медленно достал сигарету из пачки и подождал, пока Фурукава поднесёт зажигалку, неотрывно глядя в лицо Араки-куну.

— А вы думали, вас там будут ждать с цветами? — хмыкнул я.

Араки немного опешил. Да и остальные чинпира начали переглядываться, будто я изрёк какую-то невероятную новость.

— Нет, но точно не такого… — пробормотал Йоичи вполголоса, но я это услышал.

Прохожие осторожно обходили нас по широкой дуге, мне было неприятно стоять вот так посреди тротуара, вместо того, чтобы спокойно идти к лапшичной.

— Что, жопа от беготни вспотела? — фыркнул я. — Большие деньги — большие риски, запомните раз и навсегда. Все целы, все выбрались, чего вам ещё надо?

— Пятисот штук мало, — заявил Араки. — За такую работу.

Я удивлённо изогнул одну бровь. Я и так считал, что изрядно переплачиваю.

— Мне по уху съездили, — пожаловался Йошикава.

— А я руку повредил, — буркнул Коянаги.

— Вам подорожник приложить? — раздражённо спросил я. — Жадность губит людей.

— Вот именно! Так что не жадничай, Кимура! — воскликнул Араки.

Мне понадобилась буквально доля секунды, чтобы пробить ему кулаком в грудь. Без замаха, резко, так, что он согнулся и начал хватать ртом воздух. Я был готов к тому, что на меня кинутся остальные, но никто даже не шелохнулся.

— Ты… Вы чего… С-сука… — просипел Араки-кун.

— Кто согласен на пятьсот, шагом марш за мной, — приказал я. — Кто несогласен…

— Мы согласны, — торопливо произнёс Йошикава.

Чинпира расступились, пропуская нас вперёд, а потом засеменили следом по тротуару, и Араки-кун тоже поплёлся в хвосте. Можно было бы вообще прокатить их с оплатой после такой выходки, но я счёл это чрезмерным.

Мы дошли до лапшичной, я попросил всех подождать снаружи. Такую толпу маленькая лапшевня просто не вместила бы. Я кивнул Масахиро, прошёл в подсобку, словно хозяин этого места. Там, в кабинете, в сейфе, ключ от которого был только у меня, лежали мои накопления.

Не самое надёжное место, особенно если помнить о лудомании господина Ироха, но устраивать тайники в съёмной квартире я посчитал ещё менее надёжным. Ироха Юдзиро как раз был на месте.

— О, Кимура-сан, добрый день! — воскликнул он, поднимаясь из-за стола и кланяясь.

— Здравствуйте, Ироха-сан, — отозвался я, проходя прямиком к сейфу.

Я достал из кармана ключик и присел рядом с сейфом.

— Касательно вашей просьбы. Ода-сан будет ждать вас в клубе маджонга в воскресенье, — сказал я. — Проверить навыки.

— Спасибо, большое спасибо! — воскликнул он, снова начиная отбивать поклоны.

— Не за что, дальше всё зависит только от вас, — сказал я, отсчитывая полмиллиона крупными купюрами и распихивая толстые пачки по карманам.

Жаба снова стискивала горло, но мне удалось её успокоить. Все эти деньги вернутся многократно.

Сейф закрыл на ключ, попрощался с дядей Юдзиро, вышел. Чинпира так и стояли у входа, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, Фурукава-кун курил в сторонке.

— Делить будете сами, мне без разницы, как, — сказал я, начиная извлекать из карманов пачки. — Можете вообще не делить.

— Разберёмся! — осклабился Йоичи.

В их глазах сверкала жадность, незамутнённая и чистая. Я передал все деньги одному из них, Йошикаве, просто потому что он первый потянулся к деньгам. Их внутренние разборки меня не касаются, разве что если они перережут друг друга из-за этих денег, могут возникнуть проблемы, но до такого, надеюсь, не дойдёт.