Старая добрая наружка. Везде одинаковая. Братве, бывало, и бомжами приходилось наряжаться ради такого дела. Мне, к счастью, не придётся.

— Вряд ли ведь он прямо сегодня явится, — высказал сомнение я.

— Поэтому лучше всего будет снять апартамент в лав-отеле, на пару дней, — кивнул Ода. — Вот только одному тебе комнату вряд ли сдадут, а если и сдадут, то это будет подозрительно. Есть у тебя кто-нибудь на примете?

На примете у меня как раз-таки кое-кто был. Значит, настало время совместить приятное с полезным.

После беседы с боссом я отправился обратно в Кита-Сэндзю, но уже не пешком, а на поезде. Слишком много нужно было сделать, слишком мало времени у меня оставалось.

В первую очередь, переодеться. У родителей наверняка оставались мои старые шмотки, так что я быстрым шагом пошёл именно туда, к родительскому дому.

Двери мне открыл Кейташи-кун.

— Мам! Кадзуки пришёл! — вместо приветствия крикнул он в глубину дома.

— И тебе привет, — проворчал я. — Ещё не в Саппоро?

— Нет, — так же неприязненно ответил Кейташи, но внутрь меня всё же впустил.

Не мог не впустить. Да даже если бы он вдруг упёрся рогом, пытаясь удержать меня на пороге, ему хватило бы одного лёгкого толчка, чтобы улететь в коридор.

— Привет, мам, — махнул я рукой госпоже Кимура.

— Кадзуки! Надо было предупредить! — воскликнула она. — Я бы приготовила чего-нибудь вкусненького!

— Да я сам не ожидал, что зайду, — сказал я. — Был тут неподалёку.

— Почаще заходи! — строго потребовала мать.

— Конечно, мам, — сказал я.

— Кушать будешь? — спросила она, выставляя на стол содержимое холодильника.

— Не, — отмахнулся я, но это был вопрос, не требующий ответа. Моё мнение по этому поводу её не интересовало.

Кейташи вернулся к просмотру телевизора, показывали новостиNHK, сестры не было дома, отец снова задерживался на работе.

— Я только чаю попью, я у Масахиро поел, — сказал я.

— Разве у них там лучше готовят, чем дома⁈ — фыркнула мать.

Не для этого я зашёл, совсем не для этого, но выбора она мне не оставила. Я знал, спорить бесполезно, так что сел за стол, намереваясь только попробовать всего по чуть-чуть. Задерживаться некогда, мне ещё бежать за Реной. Если она вообще согласится поехать в Кабуки-тё. Изначально мы планировали просто сходить в кино.

На то, чтобы попробовать все приготовленные госпожой Кимура блюда, потребовалось не меньше получаса, и она постоянно ставила новые. Рис, лапша, мясо, рыба, десерты, салаты, тушёные овощи, и многое другое, причём госпожа Кимура почти неотрывно наблюдала за тем, как я ем. С добродушной материнской улыбкой на лице. Отпустила только когда я, по её мнению, хорошо покушал.

Я поблагодарил её за сытный ужин, привёл себя в порядок, зашёл в свою старую комнату. Повсюду лежали вещи Кейташи. Разобранные сумки, одежда, всяческая мелочь.

— Эй! Тебе чего там надо⁈ — воскликнул Кейташи-кун, залетая в комнату следом за мной.

— Ты оборзел? — вспыхнул я гневом. — Это и моя комната тоже! Где вообще мои вещи?

— В кладовке! — рыкнул Кейташи. — Они тут только место занимали!

— Ты на каникулы приехал или жить? Тащи их все сюда, немедленно! — потребовал я.

— Сам тащи! — огрызнулся братец.

— Тебе ускорения придать, что ли? — прошипел я. — Или ты бессмертным себя возомнил?

Кейташи нервно играл желваками. Мне он был не соперник, не с его комплекцией, и он это понимал, но и сдаваться просто так он не желал.

— Ты, говорят, связался с якудза? — выплюнул он.

— И кто это говорит? — фыркнул я.

Тоже мне, секрет Полишинеля. Я уже и скрываться почти перестал. Значок снимал перед тем, как зайти в родительский дом, только и всего.

— Неважно, я слышал, — сказал Кейташи. — Какого хрена, Кадзуки?

— Тебя это волновать не должно, — сказал я.

— Мама ночами из-за тебя плачет, — вывалил он козырь. — Отец пить стал.

— Из-за меня? — не поверил я.

— А из-за кого ещё⁈ Ещё и Юрико-тян втягиваешь, да? — наехал на меня Кейташи.

— Да пошёл ты, — фыркнул я.

Он молча уставился мне в лицо, я ответил тем же.

— Не появляйся здесь, Кадзуки, — понизив голос, произнёс брат.

— Или что? — хмыкнул я.

— Или я найду на тебя управу, — спокойно сказал он.

— Удачи, придурок, — сказал я, чувствуя, как кипит котелок.

Жаль, нельзя сунуть ему кулак в зубы и научить хорошим манерам. Вернее, я мог бы это сделать, братской любви к Кейташи я не испытывал абсолютно, но не в этих стенах. Не здесь и не сейчас.

— Ты всё равно свалишь на Хоккайдо, — сказал я. — Срать ты хотел на семью.

Он не нашёлся с ответом. Я отпихнул его в сторону и вышел из своей бывшей комнаты, направляясь к кладовке. Родители знают о том, чем я занимаюсь, это верно, просто делают вид, будто не понимают. Словно закрыли глаза на проблему. Хотя лично я никакой проблемы в этом не видел. Было бы гораздо хуже, вкалывай я на каком-нибудь заводике, грозящем закрыться из-за кризиса.

— Мам, где мои старые шмотки? — крикнул я.

Надо было сразу спросить.

Госпожа Кимура засеменила ко мне, в кладовку.

— Какие тебе нужны? Ты чуть ли не все тогда выкинул, — она принялась доставать тяжёлые сумки, набитые одеждой.

Я мягко отстранил её, принимаясь сам таскать тяжести. Шмотки уже начали попахивать затхлостью, и я начал выбирать что-нибудь не слишком приметное и не слишком застиранное. Мешковатый худи, спортивные штаны на завязках.

— Постирать надо, Кадзуки, — сказала мать. — Пахнет.

— Некогда, — отмахнулся я.

Время и так уже поджимало.

Я переоделся прямо в коридоре, не стесняясь ни матери, ни брата, который вернулся к просмотру телевизора. Чего-то не хватало. Я прошёлся по дому, покрутился перед зеркалом, посмотрел на вещи в прихожей. На полочке сверху лежала серая кепка с логотипом университета Хоккайдо, зелёным цветком из трёх лепестков. Я отрегулировал её под себя и натянул на глаза. Вот так сгодится.

— Эй! Положи на место! — воскликнул Кейташи-кун.

— Ага, разбежался, — проворчал я. — Мам, костюм я в шкаф убрал, не трогайте его. Я пошёл.

— Кепку верни! — разъярился Кейташи, вскакивая с дивана.

— Мальчики! Перестаньте! — воскликнула мать.

— Потом принесу, не переживай, — сказал я, поправляя козырёк.

Кейташи, кажется, дошёл до точки кипения. Он подлетел ко мне, пытаясь сорвать кепку с головы, я играючи перехватил его тощие руки. Брат барахтался, пытаясь освободиться, и изрыгал ругательства в мой адрес, большую часть которых я пропустил мимо ушей.

— Угомонись, — рыкнул я.

— Кейташи! — всхлипнула мать. — Кадзуки, отпусти брата!

Я так и сделал, лишь чуть-чуть придав ему ускорения. Кейташи-кун рухнул на задницу в коридоре.

— Не лезь ко мне, братец, — глухо прорычал я, глядя ему в глаза.

— Ты мне не брат! — выпалил он.

Я молча посмотрел на него и брезгливо поморщился. Мать громко рыдала, заламывая руки.

— Мам… Позвони мне, когда этот… Уедет, — попросил я. — Я пошёл. До встречи.

Они оба что-то говорили мне вслед, но я уже не слушал, торопливо покинул дом, сжимая в карманах спортивных штанов ключи и горсть наличности. Настроение упало даже не в ноль, а в минус, я раз за разом прокручивал в голове случившееся. Я понимал, что так нельзя, что с братом нужно помягче, что иногда надо уступить. Но не видел для себя ни одного варианта, в котором бы я поступил иначе.

На улице уже начинало темнеть, я быстрым шагом двигался к спортзалу, забрать Рену после работы. Если не удастся уговорить её на поездку в Кабуки-тё, то я даже не знаю, что буду делать. Поеду один. Или придётся звать любительницу острых ощущений, Нанако-тян, чего мне максимально не хотелось.

В зал я пришёл под самое закрытие, двери ещё были не заперты. Последние из спортсменов собирались уходить, Рена усталым взглядом поглядывала на висящие на стене часы.