— Закон Космоса, — топорщил бороду Мех, — минимум взрывчатки — максимум детонации и закона всемирного тяготения! Эх, классно поработали! Давненько ничего не ломал с таким удовольствием. Поэма экстаза!

Гребешок немного покровительственным тоном сказал Юрке:

— Напугался небось, пацан? Зря тебя, конечно, сразу на такое дело взяли. Здесь, брат, рот не разевай!

Вообще-то, Таран мог бы и обидеться. То, что было здесь — по крайней мере, пока! — это была ерунда на постном масле. Расстрел, а не война. Но Юрка не стал обижаться. Действительно, он засмотрелся сегодня на всякие чудеса и не мог себе места найти. Смешно сказать — ни разу не выстрелил.

Впрочем, Тарану было по фигу, что он никого не убил, ничего не взорвал и сохранил патроны в неприкосновенности. Гораздо больше его волновало, пришел ли сигнал на выполнение этой неведомой «специальной задачи»? То ли в планах начальства что-то изменилось, то ли рация из-за грозы отказала…

Похоже, тот же вопрос волновал и Болта. Он нервно покуривал и явно не разделял общего ликования по поводу того, что все не только в огне не сгорели, но даже под дождь не попали.

— М-да… — пробормотал он себе под нос, проходя мимо «газика». — «А кто же в лавке остался?»

«ВВОДНАЯ»

По идее, если считать, что Болт имел представление о «специальной задаче», то должен был ткнуть пальцем в того-то, того-то и того-то, возможно, в Тарана тоже, и сказать: «А вас, мальчики, я попрошу остаться!» После чего толково объяснить, что они должны сделать, чего достать и как потом вернуться.

Однако единственное, что он сделал, так это сосчитал всех по головам, а когда явились трое последних, дал команду сматываться. Правда, он перед тем спросил у Гребешка, где команданте, Ваня и Луза. И обозвал их «козлами» после того, как узнал, чем они занимались. Иными словами, если б Гребешок сообщил, что команданте прихватил с собой этих двоих и удалился в сторону моря, то Болт, возможно, решил бы, будто они получили свой приказ на специальную задачу и приступили к ее исполнению. Таким образом, выходило, что Болт ни шиша о сути задачи не знал и должен был просто принять к сведению, что три человека не явились к «Ч» плюс 40 на место сбора. Погибли они, сгорели на заводе или ушли выполнять секретную задачу — не твое дело. Но поскольку на шоссе между горящим заводом и уничтоженной войсковой частью явились все, хотя несколько человек должны были не явиться, Болта это озаботило. Фиг его знает, может, они, гады, саботировали? И еще больше он волновался из-за того, что не знал, кто именно эти гипотетические саботажники. Ведь никто «в лавке не остался»! И плевать, что ты «основную задачу» выполнил без потерь. Наверняка ведь начальство намекнуло, что «основная» задача вовсе таковой не является. Что она просто так, для поддержания дружбы и взаимопонимания с хорошими людьми в данной западноафриканской стране, которые, возможно, выращивают в здешних горках опиумный мак или еще какую-нибудь шмаль. А кто-то на Руси платит за вее автоматами, патронами и запчастями к здешней старосоветской технике, которые давно списаны со всех балансов и числятся в утиле. Поэтому, если «основная» операция не шибкоудастся — начхать, а вот провалишь специальную — лучше домой не возвращайся.

Впрочем, это все были догадочки. Умел бы Таран читать мысли, как его разлюбезная Полина, — знал бы точно. Но этому Тарана в МАМОНТе не обучали.

Дождь лил, гром грохотал, ветер выл, а бойцы уже полчаса сидели во тьме туннеля на скамеечках трофейных машин. Некоторые подремывали, как, например, Гребешок в тачке, где находился Таран, другие переговаривались, а некоторые делами занимались. Тарана Гребешок, перед тем как заснуть, озадачил работой: снаряжать пулеметную ленту для «ДШК».

Конечно, операторы обсуждали, каково сработали ГВЭПы. Юрка после фейерверка, который учудили эти супер-пуперы, с интересом прислушивался к их разговорам.

Вася Лопухин, подвесив фонарик за колечко на рукоятки «ДШК», сосредоточенно ковырялся в ГВЭПе. Подошел Глеб, скептически глянул:

— Реанимацией занимаемся? Не советую… Ну, еще один-два залпа на мощных режимах — и все. Причем знать не будешь, на каком залпе взлетишь, на первом или на втором. Это ж как «жучок» на пробке. Сегодня свет горит, а завтра — замыкание и пожар.

— Я понимаю, — кивнул Вася, — но надо иногда заначку иметь.

— Думаешь, пригодится?

— Конечно. Вон, Болт, видишь, места себе не находит? Значит, еще не все. Нет команды на исполнение, но нет и отмены. Ясно, что нервничает. Тем более после того, как все четыре ГВЭПа запороли. Борис вообще в раж вошел — у него даже «жучка» не поставишь. Богдашин — чуть лучше, но тоже утиль. Ты тоже хорош, на фига караулку попалил? Ваня то же самое мог из «РПГ» сделать.

— Да сгоряча, конечно, в азарт вошел.

— Это в нашем деде самое страшное. Сила пьянит: хлобысть — и нету!

Сверхчеловеком, блин, себе кажешься. А приборчики-то наши еще доводить и доводить… Материалы нужны с другими характеристиками, инициирующие источники, да и процессор получше. Не успевает он реагировать, быстродействие не на уровне. Это примерно то же, что на современный самолет поставить электронику 60-х годов. Да и мы сами для такой машинки малость несовершенны. Эмоции руками дергают, а не расчет.

— Вась, а тебе не противно, что нас сюда отправили, а? Все же мы не мотострелковое образование Имеем…

— После того, как 154-й на нерасчетную вышел, нас расстрелять надо было. А Сергеич помиловал.

— Хорошо еще, команданте силу не попробовал. Я б ему точно врезал…

— Команданте как раз можно понять. Это его война, его страна. У него наверняка с этими майомбе свои счеты есть. И комиссары наши его хорошо учили в свое время. Насчет непримиримой борьбы и т. д. В общем, ему эмоции иметь положено. А мы тут чистой воды наемники. Нам расчетливо работать надо, профессионально. А не проявлять широту «русской души».

Пока гвэповцы трепались, Таран делал вид, что занимается только пулеметной лентой и не обращает на них внимания. Но треп их слушал довольно внимательно.

Ленту Таран набил от железки до железки и с сознанием выполненного долга уселся на сиденье. Усталость чуялась, давненько уже не спал.

Между тем господа операторы ГВЭПов перешли на техническую дискуссию, которую Юрка слушал почти с тем же пониманием, как речь на языке племени майомбе. Дискуссия, вообще-то, начала помаленьку Юрку убаюкивать…

— Не спи! Замерзнешь! — рявкнул ему в ухо Гребешок и захохотал. Таран открыл глаза.

— Дождь кончается, — сообщил Мишка. — Вот-вот поедем. Глеб, закончив беседу с Васей, вылез из «газика» и, прежде чем побежать к своей тачке, заметил:

— Вообще-то, ты мне верную идею подкинул. Пожалуй, я тоже такой «жучок» поставлю.

— Подумай! — хмыкнул Вася. — Рискуем…

— Вы бы лучше пулемет заправили! — проворчал Гребешок. — С этими вашими хреновинами крыша когда-нибудь поедет… Тем более, как я понял, они нас самих шарахнуть могут.

— Может, ежели кто неопытный, хмыкнул Вася. — Но красиво работает, верно?

— Красиво, — согласился Гребешок, — Но я люблю то оружие, в котором чего-то волоку. А эти ваши ГВЭПы-УЭПы — боюсь. Честно скажу. Радиации из него не идет?

— Не больше, чем из телевизора, — ухмыльнулся Вася. — За потомство беспокоишься?

— За потомство не очень, а вот за то, чтоб прибор стоял — очень даже!

Из танка в это время выбрался команданте и с озабоченным видом двинулся .к головной машине, где Болт рассматривал карту при свете фонарика.

— Помяни мое слово — вводную дали, — проворчал Гребешок. — Команданте по раций в штаб настучал.

— Вводные на учениях бывают, — заметил Вася.

— На таких дурацких войнах — тоже, — хмыкнул Михаил. — Сейчас объявят:

«Слушай боевой приказ! Возвращаемся в Лубангу и восстанавливаем все, как было».

— Нет, — покачал головой Вася. — Мы ж все-таки не в Российской армии служим.

В какой-то степени правы оказались оба. «Вводная» действительно пришла, но она не требовала от них возвращаться в Лубангу и восстанавливать все, что они там поломали.