В шаге от меня, на границе света и тени, стоял Тран. Не знаю почему, может быть сыграл свою роль недостаток освещения. Может, потому что Тран в последнее время часто занимал мои мысли, но мне вдруг почудилось неимоверное напряжение в его простой позе с заложенными за спину руками. В глазах почудился странный голодный блеск. И настолько этот морок мне показался реальным, что я непроизвольно сделала шаг назад. Тран мгновенно сократил между нами расстояние, шагнув в бледный свет, падающий с обзорного экрана. И я поняла, что мои глаза меня не обманули.

Тран был похож на хищника перед броском. На очень голодного хищника. А я была его жертвой.  Я содрогнулась. Он с ума сошел, что ли? Как-то мне стало сразу очень неуютно рядом с ним в темном пустом помещении. Но и повернуться к нему спиной и уйти я боялась. Словно Тран действительно был хищником. Или коброй, готовой к броску. Кстати, последняя ассоциация подкреплялась тяжелым взглядом его ярко-желтых неподвижных глаз со странно вытянутым зрачком. Действительно, как змеиные. Раньше я такого за ним не замечала. Мысли судорожно заметались в голове в поисках выхода. А Тран сделал еще один шаг ко мне.

Теперь нас разделяли считанные сантиметры. Наверное, если бы я вдохнула поглубже, то смогла бы коснуться грудью его груди.  Вот только теперь, в отличие от столкновения на пороге столовой, меня это не вдохновляло. Если тогда было уютно и хотелось простоять так как можно дольше, а в идеале всю жизнь. То теперь было просто страшно.

Наверное, я в конце концов, все-таки просто повернулась бы и позорно сбежала, но вдруг что-то изменилось. И меня снова накрыло волной эмпатии. Нет, не волной. Девятым валом. Я просто захлебнулась в какофонии чувств и ощущений. Вычленить что-то одно для меня не представлялось возможным. Возможно, если бы я была более опытной в этих делах, я бы что-то поняла. Но эмпатом я была всего несколько дней. Да и то непостоянно. Так что теперь просто тонула в водовороте медово-перечного, горьковато-полынного, уксуснокислого, сливочно-ванильного, с изрядной примесью чего-то темного, тяжелого, удушливого. Почему-то последнее у меня в голове классифицировалось, как обреченность.

У меня перехватило дыхание, когда я поняла, что Тран склоняется ко мне. Сердце в груди не просто застучало. Оно заметалось, как безумное в поисках выхода. Но выхода не было. Вдруг послышался еле слышный шепот, легкий, как дуновение бриза:

 - Не бойся. Никогда не обижу.

Если честно, я даже до конца не была уверена, что я это действительно услышала, а не мне пригрезилось. А лицо Трана было все ближе. Ороговевшие чешуйки. Сверкающие янтарем глаза. Тонкие губы четкого рисунка. Я замерла и съежилась. Неужели? Неужели он хочет меня поцеловать? В памяти вдруг всплыл другой наш поцелуй. Когда я перепугалась до полусмерти и изранила Трану лицо. Вырванные чешуйки так и не восстановились. И командор до сих пор носил мои отметины.

В душе все смешалось. Я смотрела на медленно приближающиеся губы и не могла понять, чего же я хочу больше: чтобы поцеловал или чтобы все это оказалось дурным сном.

Определиться и принять решение я не успела. Корабль вдруг словно налетел на невидимую преграду и замер. Спустя секунду лайнер ощутимо тряхнуло.

Если бы не Тран, я бы не удержалась на ногах. Настолько сильным был толчок. А командор сам устоял и меня поддержал. Правда почти сразу убрал от меня руки и метнулся в угол к стационарному терминалу. Я бросилась следом. Хотя, это слишком громко сказано. Лайнер, словно раненое животное, беспрерывно дрожал крупной дрожью. Передвигаться и удерживать равновесие было трудно.

Когда я добралась к терминалу, Тран уже завершал сеанс связи с командным мостиком. Я уловила только, что управление кораблем потеряно. В ужасе запнулась. Этого просто не может быть! За управление лайнером отвечает искусственный интеллект. Участие живого существа в данном процессе минимально. А мозг корабля не только хорошо защищен, но и разделен на несколько независимых секторов, которые полностью изолированы друг от друга. Таким образом, даже если случалась какая-то авария, например, получал повреждения какой-либо отсек, по недосмотру в коммуникации пробирались космические паразиты, или еще что-то подобное, что приводило к выходу из строя какой-то части электронного мозга, другие сектора быстро и полностью замещали функции поврежденного участка. Известие о том, что лайнер не управляем, до этой минуты было для меня из разряда космической фантастики.

             Тран не миндальничая, кулаком врезал по панели доступа. Входная дверь нехотя поползла в сторону, открывая нам доступ в коридор. Такая медлительность была лишним доказательством того, что происходит что-то совсем ненормальное. Корабль продолжал содрогаться, но уже не так сильно. Удерживать равновесие было не сложно.

             В коридоре мигало аварийное освещение. Кое-где искрила проводка, о существовании которой я, пилот, даже не подозревала. То есть, в общем курсе технических характеристик нам такую информацию не давали. Значит, это было что-то достаточно узкоспециальное.

             Тран помчался по коридору в сторону командного мостика так быстро, что я почти мгновенно потеряла его из виду. Но вновь увидела у лифтов. Нам нужно было спуститься на палубу ниже. Но лифт не работал. Совсем. Ни единого огонька на панели управления. Сколько Тран не нажимал на кнопки, сколько ни стучал по ним, лифт оставался мертвым.

              Вдоль моего позвоночника пробежала ледяная струйка. Корабль был жив. Системы жизнеобеспечения работали нормально. Никаких оповещений об экстренных ситуациях не было. И все же что-то было не так. Мелкие детали. Как та же искрящая потайная проводка. Неработающий лифт. Сам лайнер трясущийся, словно в припадке падучей. Словно корабль пытался проникнуть туда, куда его не пускали. Или наоборот, будто норовистый конь не желал идти туда, куда его тянули на поводу. Смутная догадка мелькнула в голове. Неужели? И тайники подозревали такое развитие событий? Именно поэтому пассажиры покинули корабль? Я содрогнулась от догадки.

            Повернулась к Трану с намерением поделится мыслями, но командор уже перестал терзать панель лифта и зашагал куда-то в сторону, в темноту тупика. Я бросилась следом, но, к моему стыду, куда именно шел Тран поняла только тогда, когда командор открыл неприметный люк. Ремонтный лаз!

                 Узкая металлическая кишка с тонкой, словно паутинка, лесенкой не был пределом моих мечтаний. Но я послушно полезла следом за командором. Внутри лаза вибрация ощущалась сильнее. И приходилось прикладывать определенные усилия, чтобы не сорваться, и не улететь в бездонный зев. Узкие ребра лестницы больно впивались в тело. От вибрации воздух буквально звенел и противно бил по ушам. Переход между палубами занял всего несколько минут. Но мне показалось – пол жизни.

На выходе из ремонтного лаза нас поджидал сюрприз. Очень неприятный сюрприз. Не успела я за собой закрыть люк, как на нас налетел пилот-килл, оставшийся от старого состава команды. Виуран Зу, кажется так его звали. Очень смуглое от природы лицо килла на моих глазах начало зеленеть. Глаза расширились и потемнели.

            Стоящий сбоку и чуть впереди меня командор нахмурился:

        - В чем дело, пилот? Куда вы собрались?

             Килл молчал. Только пальцы его очень медленно начали ощупывать край форменной куртки в поисках кармана. Я проследила за этими длинными подвижными пальцами и у меня перехватило дыхание. Карман слишком явно и слишком провокационно топорщился!