— А кто-то в кости жульничает, чтобы первой в очереди стать, — Дита задумчиво оглядела сухарик и медленно… медленно… слизнула с него капельку варенья..

Ну, кто жульничает, это и так поня…

Так. Стоп.

— В какие еще кости?!

Вы когда-нибудь видели сразу пять пар совершенно невинных глаз? А я видел.

— Вот, на тридцатое августа. Подойдет?

— Вполне.

Старик-писец обмакнул перо в чернила, склонился над массивным фолиантом, в который вписывались все прибывающие в город — и теперь в этой книге красовалась надпись, что в год 7174-ый, тридцатого августа, прибыла в Мангазею девица Кристина Гаврилова.

Всё. Теперь, если кто-то вдруг заподозрит, что моя блондинистая бесовка имеет какое-то отношение к исчезновению бесовки морозовской — то фиг. Официально она здесь уже почти неделю, прибыла с очередным караваном. А вовсе не появилась ниоткуда аккурат в тот день, когда исчезла боярская бесовка. А что ее до этого никто не видел… Ну так люди невнимательны, я что, виноват, что ли? По бумагам она приехала тридцатого августа. А что написано пером — не вырубишь топором. Причем, в данном случае — буквально. Старик-писец — обычный человек, ограниченный пятью Словами, но те Слова, что он знает, достаточны для того, чтобы никто не мог из этой книги ничего стереть и ничего постороннего в нее вписать. Только он сам. Впрочем, за небольшую плату он согласится это сделать.

Я задумчиво посмотрел на исписанные четкой аккуратной вязью листы.

— Макар, — обратился я к писцу, — Могу ли я теперь взглянуть на «Летописец»?

— Ничего в нем менять не буду!

— Ничего в нем менять и не надо. Мне только записи посмотреть. За пятидесятые годы.

— Охти ж мне… Это ж искать надо… Дела-то давние…

На стол перед писцом Макаром лег аккуратный мешочек, приятно звякнувший серебром. Уж поверьте подьячему — опознавать сумму, не заглядывая внутрь мешка, учишься очень быстро.

— Охти ж мне… Ну идем…

«Мангазейский Летописец», который представлялся мне огромной книжищей, был, на самом деле несколькими томами. Оно и верно — ведут его уже сто лет, даже если на одну страницу умешать события десяти дней — а Летописец ведется очень подробно — то это четыре тысячи страниц. Так что сейчас ведется седьмой том, а нужные мне сведения…

Блин. Что-то я как-то не подумал. Это ж мне минимум триста-четыреста страниц перелистать придется. Вернее — перечитать. Внимательно, ничего не пропуская.

Это хорошо, что я в Кремль с утра пришел. Похоже, я тут на весь день… Ладно. Начнем.

Глаза боятся, а руки делают.

«В год семь тысяч сто пятидесятый…».

Мда… Я выпрямил спину, покрутил шеей, потер глаза, переносицу… Снова посмотрел на толстенный том. Нет, он, к сожалению, от этих манипуляций тоньше не стал. Похоже, я переоценил свои способности…

Да, я говорил, что записи в «Летописце» велись подробные. Но, блин через блин, я и не думал, что настолько подробные!

Кстати, что-то блинов захотелось…

Вот, например: «Января семнадцатого числа в Мангазее ничего не было. Родился один ребенок, у семьи плотника Ильи Данилова, прозванием Колодец, мальчик. Умерли два человека, грузчик Дмитрий Кириллов, прозванием Родник, по причине старости, и английский моряк, прозвание неизвестно, убит в драке в английской корчме. В торговых рядах появился целебная трава из Китая, именуемая «чай», стоимостью один рубль за десять лян, что тянет на одну русскую гривну…».

Я попытался перевести эти ляны и гривны в граммы, запутался. Понял только, что дорого чаек стоил.

В общем, вот таких вот «Ничего не было…» — каждый день. Триста шестьдесят пять дней в году, на протяжении пяти лет! Ох-хо-хо-хо-хо…

Ладно, продолжим…

Я потер глаза и перевернул прочитанную страницу.

Удача улыбнулась мне через час. Или через три месяца, смотря как считать, по времени или по прочитанным страницам. Хотя у меня ощущение, что я здесь сижу уже больше трех месяцев…

«В феврале двадцать восьмого числа дошли слухи об исчезновении английского торгового корабля «Счастливый случай». Этот корабль вышел из Мангазеи одиннадцатого числа января, с тем, чтобы пройти до Дудина зимовья, откуда собирался отправиться далее вдоль берегов с целью исследования пути в Китай. Однако коч купца Воронина, тогда же вышедший из зимовья в Мангазею, англичан не встретил, никаких следов их по пути не обнаружил. Воеводой направлен стрелецкий отряд, чтобы берега обследовать и следы английского корабля обнаружить…».

Сделав поначалу стойку — упоминания об этом корабле я уже встречал в записях, в которых были и слухи, что в трюмах этого самого кораблика едут в адрес китайского императора дорогие подарки — я тут же, впрочем, откинул этот случай, как неинтересный. Ну не могли три братца, при всем желании, взять на абордаж корабль с пятью десятками моряков.

Подумал — и тут же мой глаз зацепился за знакомую фамилию.

«Воеводой Диодором Дмитриевичем Осетровским направлено в Москву письмо царю Федору Васильевичу о том, что надо известить английского короля о предполагаемой гибели командира корабля, капитана-женерала Гуго Дженкинса…».

Нет, знакомой мне показалась не моя собственная фамилия — упоминание об Осетровских частенько встречалось в «Летописце» — а имя этого самого «женерала». Вернее, фамилия. Обычная, английская — Томкинс, Дженкинс… — но мне отчего-то казалось, что я ее уже слышал. Причем уже здесь, на Руси, и даже, скорее всего — в Мангазее. Но где? И от кого?

Дженкинс, Дженкинс… Дженкинс, Дженкинс, где ты был? В экспедицию ходил…

Стоп. Почему — «в экспедицию»? Нет, иначе эту авантюру с поиском пути в Китай через Северный Ледовитый Океан и не назовешь — ну, если не употреблять слова вроде «полный бред» — но в записях этого слова нет. Отчего оно пришло на ум?

Экспедиция Дженкинса.

И тут я вспомнил.

«Барти, то что ты разыскиваешь — связано с экспедицией Дженкинса?».

Джозеф Фокс. Старый ты лис… Ты ищешь следы вот этой самой экспедиции, провалившейся сквозь землю двадцать лет назад. Видимо, Звездная Палата — или кто там в Англии за тайные операции вне страны отвечает? — хочет выяснить, не объясняется ли это самое исчезновение тем, что русские варвары решили не плодить конкурентов в торговле с Китаем и тихонечко… исчезнули экспедицию женерала Дженинса.

Ну, это не мое дело. Я в политику не лезу и не собираюсь.

Я перелистал страницу…

А потом перелистал ее обратно.

Что-то не так… Вот своим сыскарским чутьем чую — что-то с этой историей не так. А это самое чуть есть у каждого настоящего сыскаря и игнорировать его — глупо. И нет, про «настоящего сыскаря» — это не мое чувство собственного величия, это мнение моего покойного учителя, дьяка Алексея, царствие ему небесное. Он так и говорил, мол, стать подьячим в Разбойном Приказе любой может, а вот остаться подьячим — с перспективой дорасти до дьяка — может только тот, у кого есть чутье. А есть оно или нет — будет видно уже после третьего дела. Первые два еще можно на везение списать.

В общем — чутье у меня есть, и оно орет сиреной, требуя посмотреть на экспедицию Дженкинса внимательнее.

Я уставился на страницу с описанием этой истории. Двадцать лет назад исчезли англичане — двадцать лет назад три братца исчезли из города, чтобы потом вернуться с неизвестно где добытыми средствами. Совпадение? Возможно. Двадцать лет спустя в Мангазею прибывает сотрудник Звездной Палаты, чтобы найти следы этой давней истории…

Вот оно.

Не стали бы англичане ждать двадцать лет. Могу поспорить — здесь еще тогда было не протолкнуться от агентов Звездной Палаты, тайных и явных, и если я перелистаю «Летописец» чуть дальше, я об этом прочитаю. Внимание, вопрос — что здесь делает Джозеф?

Тут два варианта — либо недавно всплыли какие-то новые подробности и папочку со старым делом достали из сундука и сдули пыль, либо…