Глава 6

Лаз казался бездонным. Суставчатая кишка, пронизывающая лайнер сверху донизу. Металлические скобы уходили вниз, в узкий вертикальный колодец, где воздух был холоднее и пах резиной и пылью. На равных промежутках между скобами устало светили тускло-желтые лампы аварийного освещения. Насколько я помнила, их питание было автономным, а потому вечно неярким. По металлу тянулись пучки кабелей, обмотанных выцветшей изолентой, а местами виднелись старые наклейки с предупреждениями на трех языках, полустертые временем. Скобы уходили так далеко вниз, что нижние растворялись в темноте, которую фонари были бессильны разогнать. И казалось, будто это не ремонтный лаз, а прямая дорога к самому сердцу двигателя — или к вечности. Если сорвешься. В таком месте всегда отчетливо чувствовалось, насколько ты мал и заменяем: корабль огромен, а ты — всего лишь временный паразит в его венах.

— Осторожнее, — бросил стюард через плечо, уже начиная спуск. — Здесь… не самое подходящее место для прогулок.

Последнее слово он произнес с такой вежливой снисходительностью, от которой немедленно хотелось либо рассмеяться, либо ударить. Я выбрала первое — мысленно. И дождавшись, пока стюард спустится на пару скоб, перекинула ногу через бортик лаза.

Дариан замыкал нашу маленькую процессию.

Скобы были неудобными. Граненый металл неприятно впивался в кожу, и мне отчаянно не хватало перчаток. Но чего не было, того не было. Пальцы быстро заныли. И без прежних тренировок мышцы очень скоро наливались свинцом, дыхание сбивалось, и спуск превращался в испытание. А где-то внизу под нами глухо гудели механизмы, и этот звук отдавался в груди, как далекий, но настойчивый пульс.

— Вам лучше держаться ближе к стене, — снова заговорил стюард подо мною. — Такие ходы… они не для дам.

Вот же!.. Я прикусила язык, чтобы не нагрубить. Очень хотелось уточнить, каких именно «дам» он имеет в виду, но момент был не тот. В его голосе отчетливо слышалось снисхождение к богатым наследницам, привыкшим к приемам на орбитальных станциях и личным шаттлам. Я же к этому кругу никогда не принадлежала, и от этого забота стюарда казалась издевательской и звучала особенно нелепо.

Дальше спускались молча. Только грохот подошв по скобам эхом разлетался вокруг, растворяясь где-то над головой. Чем ниже мы оказывались, тем чаще стюард делал паузы — короткие, нервные. Он будто прислушивался. Или считал.

— Осталось немного, — сообщил он, наконец. К моему удивлению, в голосе проскользнула фальшь. — Главное — не задерживаться.

Это «главное» все расставило по местам. Оно прозвучало так, словно стюард убеждал в первую очередь себя. И вот тогда до меня дошло: парень оказался физически еще менее развитым, чем я. И уже выдохся.

А спуск все продолжался. Гул механизмов теперь слышался отчетливее. Стюард больше не комментировал мои «дамские» способности. То ли решил, что молчание безопаснее. То ли у него уже не хватало дыхания на «заботу». Так или иначе, но я не возражала. Сама начала стремительно уставать. Плохо, Агги. Забросила ты себя. Думала, что уже никогда не пригодится? Была уверена, что никогда не придется в спешке удирать? А оно вон как случилось…

Наконец, внизу показалась платформа: узкий металлический помост с перильцем с одной стороны и задраенным люком лаза — с другой. Стюард первым ступил на него, облегченно выдохнув. Он повернулся к нам спиной, чтобы ввести код на панели рядом с дверью мостика: пальцы забегали по клавишам, но как-то суетливо, будто он торопился поскорее закончить эту прогулку. Впрочем, скорее всего, так оно и было. Я находилась в достаточной близости от парня, чтобы услышать его облегченный вздох.

Я встала на площадку следующая, за мной — Дариан. В какой-то момент я даже поймала на себе его озабоченный взгляд. Словно он беспокоился обо мне. От этой иллюзии чужой заботы стало легче дышать. Впрочем, я почти сразу выбросила это из головы. Потому что нужно было сосредоточиться на другом.

Платформа была тесной: нам едва хватало места втроем. Из-за чего я периодически ловила макушкой теплое дыхание арлинта. Воздух здесь был ощутимо теплее, с примесью озона и запаха нагретой изоляции и резины, а за стенкой, отделяющей лаз от остальных помещений корабля, слышался едва различимый гул голосов и приборов — мостик жил своей жизнью.

Стоять было очень неудобно. Так что я ничего не смогла с собой поделать, раздраженно вздохнула, когда стюард, наконец, закончил с кодом и отступил на шаг, чтобы открыть дверь. Но в этот момент его взгляд зацепился за что-то на панели — мигающий индикатор, красный, тревожный. Его заметила и я. А парень вообще буквально завис, потом наклонился ближе, бормоча себе под нос:

— Это еще что за…

И сделал полшага назад. Прямо к краю платформы. Туда, где не было перил…

Я скорее ощутила это инстинктами, чем увидела глазами: его пятка уже висела над бездной, а он все не замечал, увлеченный разглядыванием панели. Еще секунда — и стюард бы полетел вниз, в ту самую «суставчатую кишку», которую только что преодолел. Меня словно что-то толкнуло вперед:

— Стойте! — рявкнула ему, уже протягивая руку.

Одной рукой я ухватилась за перильце, другой резко потянула его к себе, буквально в последний момент успев схватить за локоть. Стюард дернулся, глаза расширились. В них, как в темном зеркале, мелькнуло осознание, тут же сменившееся паникой. Но мне было не до этого. Тяжесть мужского тела тянула меня вниз, дыхание перехватило. И если бы не Дариан… Он обхватил меня за пояс, и мы замерли в странной, почти интимной близости — трое, связанные страхом и мгновением. Стюард, наконец, понял, куда смотрит: в бездонную черноту. Лицо его побледнело, губы дрогнули, и сорвалось едва слышное:

— Господи…

Нашел время для молитв!..

Раздраженная поведением стюарда, я неласково оттащила его на безопасное расстояние, к стене. Сердце колотилось, как те насосы внизу.

— В следующий раз смотрите под ноги, — процедила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и не слишком выдавал бушевавшую внутри бурю. — Или «главное — не задерживаться» не сработает.

Парень ответил не сразу. Только кивнул, все еще глядя в пол. Снисходительность испарилась окончательно — осталось только усталое принятие, похожее на смирение. Я отвернулась, стараясь не думать о том, что, спасая этого идиота, сама едва не сорвалась. Внизу колодец дышал тьмой, и если бы не Дариан… Я вдруг ощутила, как тело сотрясла крупная дрожь.

Торн отпусти меня в ту же секунду, как стюард поймал равновесие. Как только появилась уверенность, что моя помощь ему больше не нужна. Но не отодвинулся. Молча встал рядом, как тень. Это именно он первым шагнул вперед, будто все происходящее было под его ответственностью, когда неожиданно дверь мостика с шипением открылась. По глазам, привыкшим к полумраку ремонтного лаза, резанул яркий свет, в уши хлынул шум рабочего помещения. А прямо перед нами стоял капитан — высокий, седой, с лицом, которое ничего не выражало.

Стюард тут же выпрямился, пытаясь вернуть себе деловой вид, но получилось плохо.

— Прошу, — сказал он тихо, пропуская нас вперед. — Капитан ждет.

Но в голосе совсем не было прежней уверенности. И только сейчас я поняла: что бы ни происходило на этом корабле, стюард точно знал больше, чем говорил. И боялся больше, чем показывал.

Вопреки вежливым словам стюарда, у меня не было уверенности, что капитан нас ждал. Более того, в душе росло убеждение, что ни нас, ни кого-либо другого на мостик сейчас пускать не хотели. Однако, мы уже были здесь. И если я хоть что-то понимаю в современной иерархии, Торн не тот, от кого капитан Арис сможет просто отмахнуться. Так и вышло. Просто с некоторыми допусками.

— Вы отдавали себе отчет в том, что делаете? — подчеркнуто ровно поинтересовался капитан, холодно глядя на несчастного стюарда. И в его голосе отчетливо прозвучал металл. — Какой вы получили приказ?

Стюард вытянулся, словно на смотре.