Привычные язвительные нотки в голосе килла частично привели меня в чувство, и я отправилась добывать себе еду. Ячейками игумар назвал невысокий шкафчик, высотой мне по плечо, чем-то напоминающий автоматические почтоматы в космопортах. На одной из шести дверок приветливо мигал зеленый огонек. Туда я и пихнула выданный мне жетон, а спустя секунду из открывшегося шкафчика выудила термоконтейнер.
Вилларс, уже ожидавший меня возле столика в центре столовой, при виде термоконтейнера у меня в руках хмыкнул и отобрал его, подсовывая мне поднос:
— Это тебе сейчас будет полезней.
Я настороженно покосилась на странную зернистую массу в тарелке на подносе:
— Что это и откуда?
— Яд из системы Церестен. — Я почувствовала, как у меня вытягивается лицо. Килл расхохотался: — Гейден, видела бы ты себя сейчас в зеркало! Ну и рожа! — Килльский гад с самым злодейским видом подтянул к себе термобокс и выставил оттуда на стол одноразовые контейнеры с супом, мясом и каким-то салатом. Сунул нос в суп и скривился, сломав всю свою игру: — Ффу!.. Белково-энергетический концентрат тебе точно будет полезнее этого. Садись и ешь уже!
Меня накрыло ощущением, что мозг уже закипает. Плюхнувшись на ближайший стул и подтянув к себе плошку со странной пастой, я послушно взяла в руки ложку, но сама не отрывала глаз от килла. В голове просто не помещалось происходящее. Почему Вилларс так себя ведет? Как так получилось, что он резко сменил ненависть на заботу обо мне, будто о младшей сестренке? Такое ощущение, что мне это все просто снится…
— Гейден… — Килл тяжело вздохнул и даже подкатил глаза. — Ты есть собираешься? Клянусь, больше носить на руках тебя не буду! Свалишься в обморок — возьму за ногу и потяну в медчасть, поняла?
Ошарашенно кивнув, я послушно зачерпнула полную ложку и сунула ее в рот. Паста оказалась практически безвкусной и по консистенции напоминала творог. А может быть, это я от шока не чувствовала вкуса.
Килл подтянул к себе стакан с моим чаем из термобокса и, наблюдая за мной прищуренными глазами, сообщил, заставив меня поперхнуться:
— Завтра с утра, пока все, кто уезжает домой, будут собираться, мы с тобой тренируемся на южном полигоне общего действия. Потом отработка наказания — приводим в порядок казармы, потом переселяемся на постоянное место жительства. Если останется время, вечером потренируемся еще. В течение ближайших пяти-семи дней, пока тебе не разрешат работать с даром, будем придерживаться такого графика. А потом посмотрим.
Прокашлявшись и смахнув выступившие на глазах слезы, я осторожно поинтересовалась:
— Слушай, зачем тебе все это? Почему ты себя так ведешь? То орешь о том, что ненавидишь и я недостойна учиться с тобой в одной Академии, то заботишься обо мне словно папочка. То отказываешься выслушать, то сам составляешь графики и расписания! Ты ведешь себя так, будто знаешь меня. Но я совершенно точно впервые тебя вижу и точно не могу быть причиной развода твоих родителей! Ты мне ничего не хочешь объяснить?
Взгляд Вилларса стал колючим и до крайности неприятным. Я даже подумала, что он сейчас снова на меня наорет. Но он отхлебнул чая, поморщился и занудным голосом выдал:
— Во-первых, ешь! Или я тебя сейчас буду кормить с ложечки. Гейден, — поймав мой скептический взгляд, килл скривился, — я сейчас не шучу! Я предупредил тебя в последний раз, больше говорить не буду. Не будешь есть, накормлю насильно. Что касается того, почему я себя так веду… Я перед тобой виноват, я уже говорил. Из-за меня ты могла погибнуть, поэтому считай, я тебе долг жизни отдаю. Остальное не имеет значения.
По лицу Вилларса было понятно, что больше я от него ничего не добьюсь. Пришлось заткнуться и жевать. Хотя совсем промолчать я не сумела. Зачерпывая очередную ложку безвкусной массы, я ворчливо поинтересовалась:
— Что это за гадость и где ты ее взял? Есть невозможно.
Потягивая мой чай, килл насмешливо фыркнул:
— Эта, как ты ее называешь, «гадость» до утра полностью восстановит твой энергетический баланс. И завтра во время тренировки и последующей уборки ты гарантированно не грохнешься в обморок. Что касается «где взял», Гейден, заруби себе на носу: деньги решают почти все! Я просто купил порцию для повышения энергетического баланса организма в автомате для преподавателей.
Я поперхнулась. Вилларс купил? Для меня?! Наверное, в местном лесу сдох монстр призовых размеров, раз этот надменный гордец заботится обо мне. Однако, больше задавать вопросы я не рискнула и под пристально-угрожающим темным взглядом активней заработала ложкой.
В этот вечер между мной и Вилларсом что-то изменилось. Это невозможно было не заметить. Да и я всей кожей ощущала, что заняла в жизни килла какое-то странное, но прочное место. Нет, он по-прежнему от любой глупости вспыхивал как свечка. Но больше на меня не орал. Я видела, что он прикладывал просто титанические усилия воли, чтобы сдерживаться, особенно во время отработки наказаний. Я бесила его. Это было видно невооруженным взглядом, но Вилларс предпочитал отойти в сторону, перетерпеть, перемолчать любую мою выходку. А их было много. Особенно когда я поняла две вещи: килл совершенно не знает и не умеет делать уборку, и не он не причинит физического вреда.
С тех пор так у нас и повелось: я учила Вилларса обращаться с метлой и тряпкой, если нам выдавали задание что-то убрать руками, без помощи дроидов, он гонял меня на полигоне, подтягивая мою физическую форму. Практически все время мы проводили вдвоем. Преподавателей на территории Академии осталось очень мало, чаще всего мы сталкивались с интендантом-шурфом, который выдавал нам задания. В столовой, как правило, мы тоже были вдвоем. Очень редко за другими столиками к нам присоединялись игумары и фарны. Я знала, это те абитуриенты, ставшие уже, как и мы с Вилларсом курсантами, у которых не было средств, чтобы перед началом учебы смотаться домой.
На девятый день после происшествия с обмороком и медчастью мне разрешили заниматься с даром, и к уборке и тренировкам добавились занятия с Айминем. К вечеру я выматывалась так, что за ужином, как правило, не могла даже слово сказать. К чести, Вилларса, он никогда не пользовался моей усталостью и не мстил за дневные выходки. Наоборот, часто покупал мне энергетический ужин и поддерживал как мог.
В те редкие минуты, когда мы разговаривали нормально, без взаимных подколок и упреков, он рассказывал мне про свой дом и природу родной планеты, где успел побывать, расспрашивал о Земле. Не сговариваясь, мы избегали тем обучения и нашего будущего. Но вечно так продолжаться не могло. Время бежало неумолимо. Через несколько дней уже должны были начать возвращаться старшие курсы. А я все никак не могла собраться с духом и поговорить с родителями о своем происхождении. Генетический анализ показал, что я не модификант. Но в моей крови все равно присутствовали нанокриты. Откуда — загадка даже для медиков. Через две недели ожидали возвращения из экспедиции главного генетика Академии. Он должен был осмотреть меня, изучить мои анализы и вынести свой вердикт. Но мне почему-то казалось, что главный генетик не сумеет приоткрыть завесу тайны моего рождения. Что для этого нужно говорить с родителями. А я только раз отправила им сухое текстовое сообщение, что меня приняли на обучение, но я вынуждена остаться в Академии, так как мне необходимо подтянуть физическую форму тела. Мама писала мне по нескольку сообщений в день. Но я малодушно не отвечала на них, скупо отговариваясь тем, что не могу открывать сообщения в тот момент, когда вишу на турнике или нахожусь в тренажере. Я врала. И совесть, чем дальше, тем больней жалила меня за это. В конце концов, в самый последний выходной день в одиночестве, я решилась поговорить с родителями по галанету.
Для Земли видеосвязь по галанету все еще оставалась дорогим удовольствием. А потому, чтобы не тратить драгоценные кредиты зря, ожидая, пока родители найдут друг друга и сядут перед терминалом, я отправила запрос с точным временем видеоконференции заранее, с вечера. Тем самым отрезая и себе пути отступления. Лишая себя возможности в последний момент малодушно перенести разговор на другой день.
