Старфф просто скармливал монстру одну руку, чтобы второй успеть нанести точный удар.

— Есть контакт! — выдохнул Ворн, прильнувший к соседнему монитору.

В ту же секунду три дрона на экране просто исчезли. Словно их кто-то стер ластиком. Или слизнул. Вот только что они были, а теперь даже эха от них не осталось. Но на их месте лидар отрисовал мгновенный всплеск плотности: обитатели Кубов, которых мы видели внутри погибшего лайнера, среагировали на тепло и буквально «выплеснулись» сквозь обшивку, перехватывая добычу.

— Еще два ушли, — Старфф говорил ровно, как метроном. — Шестой... седьмой... Пошли!

Выглядело… впечатляюще. Я сглотнула, глядя, как исчезают один за другим наши жертвенные ягнята. Было страшно. Не спасало даже знание, что пока паразиты были заняты «шумными» приманками, два последних дрона, шедших на холодном сжатом газе, буквально упали на корпус «Селестии» в районе мостика. Я успела заметить, как один тут же заискрил и затих. Сердце екнуло. Ненасытные твари сожрали и его. Но последний...

С этой секунды мои глаза буквально прилипли к дисплею. Тому уголку, на который Старфф вывел картинку со второго „холодного“ зонда, который шел в паре с заборщиком.

Изображение было зернистым, монохромным, лишенным мягких теней и с плохим качеством. Но даже так можно было рассмотреть, что в центре кадра, на фоне матового серого борта лайнера, замер наш „Клещ“. А когда он коснулся металла, на панели катера мгновенно ожила шкала акустического контроля. Это датчики самого зонда поймали момент соприкосновения фрезы с обшивкой и передали его нам в виде резкого, тонкого пика на графике. Сухой, резкий всплеск на осциллографе — индикатор того, что вольфрамовая фреза вгрызлась в обшивку.

Короткий механический визг, переданный через радиоканал, резанул по ушам из динамиков катера и тут же оборвался.

— Есть захват! — облегченно выдохнул Старфф. Его голос наложился на ритмичное мигание индикатора «Передача биоданных». — Начинаю выемку.

— Забор завершен! — донесся до нас приглушенный выкрик оператора на флагмане. — Передача потока... пятьдесят процентов... семьдесят...

Но захватчики «Селестии» не дремали. И не желали мириться с существующим положением. Дрон на экране начал стремительно «чернеть», покрываясь той самой вязкой массой, которую мы уже видели раньше. Но его антенна пока еще продолжала работать и исправно передавала данные.

— Есть подтверждение, — голос Старффа дрогнул от триумфального напряжения. — Мы получили состав ядра. И... — он осекся, вглядываясь в первые строчки анализа. — Кровь богов... Это не то, что было раньше. Это уже… какой-то гибрид…

Гибрид?.. А как это может быть? С кем могла скреститься эта мерзость? Или речь идет о мутации?

Я уже открыла рот, чтобы задать вопрос, когда на экране стало видно, как у Старффа замигал красный сигнал тревоги. На миг стало жутко. Но это была не «Селестия». И вообще не тревога. Это был входящий приоритетный вызов, который перекрыл все остальные каналы.

— Адмирал, — голос связиста на флагмане Старффа был полон паники. — Это Рокхэм. Он... Этот идиот опять пробил общий канал вещания на всю систему! И он… выводит картинку с Земли. Напрямую!

С Земли?.. Неужели… Перед глазами мелькнуло личико Марка, и я медленно сползла по спинке кресла…

— Агги! — голос Дариана прозвучал глухо, словно издалека. Как будто пробиваясь сквозь вату в ушах.

Арлинт мгновенно оказался рядом. Сильные руки подхватили меня, не давая окончательно рухнуть на пол. Горячие ладони согрели и поддержали. Дариан почти насильно поднял меня на ноги, одновременно разворачивая лицом к себе, заставляя смотреть ему в глаза. И их бирюзе них горела бешеная, пульсирующая тревога.

— Дыши, — приказал он, до боли сжимая мои ладони в своих. — Слышишь? Дыши, Аглая! Мы еще ничего не знаем. Это может быть блеф. Да и вообще, мало ли мест на Земле, которые стоит показать в подобных условиях?.. Рокхэма загнали в угол, и он пытается огрызаться…

А вот это уже было похоже на правду. В отличие от слов про Землю. Мы оба это осознавали. Но делали вид, что ничего страшного не происходит. Во всяком случае, пытались. Хотя на самом деле… Я попыталась что-то ответить, но губы не слушались. Хотелось кричать, требовать, чтобы мы немедленно прыгнули туда, сквозь пространство, прямо к порогу, где сейчас, возможно, решалась судьба моего сына. Вместо этого я, отчетливо сознавая собственное бессилие, только судорожно вцепилась в рукава его куртки. Что же я за мать…

— Марк… Дариан, там Марк… — прохрипела в отчаянии.

Он не успел ответить.

Экран «Стрижа» замерцал, на долю секунды подернувшись «снегом» помех, и картинка с изображением данных о гибридах с «Селестии» была безжалостно смята и уничтожена входящим сигналом. В кабине воцарилась мертвая, звенящая тишина. Даже помехи на экране казались физически ощутимыми, словно песок на зубах. А потом изображение прояснилось.

Теперь это была не компьютерная графика и не схема. Это была живая трансляция с Земли. И мне бы восхититься мощью задействованных ретрансляторов и прочей техники… Вместо этого я буквально перестала дышать. Этот ракурс был знаком мне до мелочей, и узнала я его мгновенно. Спутник транслировал мой пригород. Тихая зеленая улочка, дом родителей с покосившимся почтовым ящиком… и три черных, хищных грави-кара спецслужб, которые уже блокировали выезды.

— Нет… — выдох у Дариана получился свистящим. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки. А я, кажется, до крови вонзила ногти ему в руку. Но арлинт даже не дернулся. Все его внимание было приковано к экрану…

То, что творилось со мной в эти секунды, не поддавалось вообще никакому описанию. В голове кружился настоящий ураган из мыслей и предположений. Кто это и что им нужно от моей семьи? Зачем они это делают?.. Ответов у меня не было.

На экране было видно, как оперативники в тяжелой броне, «черные мундиры» из отдела внутренней безопасности или подобного подразделения, быстро и слаженно окружают дом. Они не скрывались, действовали напоказ. Рокхэм намеренно показывал это «на всех», выставляя захват маленького мальчика как операцию по изъятию «опасного биологического объекта». На самом деле, как я внезапно с горечью и ужасом осознала, ему просто нужен был заложник. Чтобы поторговаться за свою шкуру.

— Марк… — я не узнала свой голос. Казалось, кто-то другой, чужой и мертвый, произносит это имя.

У меня перехватило дыхание, и сердце пропустило удар, когда я, как в кошмарном сне, увидела, что один из оперативников поднял ногу, чтобы выбить дверь… Но не сделал этого.

В этот момент над крышей дома раздался низкий, почти неслышный гул: будто облегченно выдохнула сама планета. Белый скоростной челнок упал с неба как гнев свыше, без предупреждения. Просто возник между фургонами спецслужб и крыльцом, точно вбил себя в пространство, подняв тяжелое облако пыли и сухой травы. Аппарель опустилась мягко, почти бесшумно.

Из челнока вышли четверо в серой форме без нашивок или опознавательных знаков. Только то, как они мгновенно перекрыли линии возможного огня, говорило: эти люди привыкли, что их слушают с первого движения. Старший группы поднял руку ладонью вперед — спокойно, почти лениво. И оперативник у двери замер с занесенной ногой, словно его ударили током.

А потом на дорожку вышла она.

Я сразу узнала ее, хотя вживую видела лишь раз и давно. Высокая для арлинтов, с непередаваемой осанкой, от которой у меня самой невольно выпрямилась спина. Рядом с ней, на полшага позади, шел мужчина — широкоплечий, такой же белокурый, как и Дариан, с лицом, будто вырезанным изо льда.

Арлинта посмотрела на «черномундирных» так, будто они были пылью на ее ботинках:

— Отбой, — произнесла она ровно, почти скучающе. — Приказ адмирала Рокхэма аннулирован.

Один из оперативников все-таки попытался возразить — видимо, еще не понял, с кем имеет дело:

— Госпожа Торн, у нас прямой…

Ага, знает все-таки, с кем разговаривает!..