Я хотел было ответить, но не успел.

— Связь установлена, выводить? — спросил Яр.

— Выводи, — я сел за стол рядом с Женевьевой.

Яр коснулся панели управления, и в центре зала на стене вспыхнул голографический экран. Через мгновение в нём проявился образ девушки лет двадцати пяти — с аристократическими чертами лица, пронзительными серыми глазами и светлыми волосами, уложенными в сложную причёску. Аурелия Габсбург.

— Сестрёнка! — завизжала от радости Аурелия. — Я даже не поверила, что это ты меня вызываешь! Ты собралась прилететь в гости? И что это за красивый молодой мужчина рядом с тобой? Ты наконец решилась бросить своего старика? Или это мимолётная интрижка?

Аурелия прыгала от счастья и заваливала Женевьеву вопросами. Я увидел краем глаза, что Женевьева улыбается, а все её чувства пышут любовью к своей младшей сестре.

— Зайка моя, я тоже тебя люблю! — улыбаясь, произнесла Женевьева. — И на все твои вопросы ответ один — нет.

Аурелия наконец успокоилась и уселась в кресло, пристально посмотрев на сестру и надув губы:

— Рассказывай.

— Да нечего особо рассказывать, — печально вздохнула Женевьева. — Ты же наверняка знаешь о наших проблемах с Тибо.

Аурелия кивнула, продолжая внимательно слушать.

— Так вот, я нашла выход из положения, и даже лучше, — Женевьева глянула на меня.

— Неужели ты хочешь стать протекторатом? — Аурелия внимательно посмотрела на меня. — Добрый день, князь. Простите, что сразу с вами не поздоровалась. И все мои вопросы к Женевьеве — это, так скажем, наша детская игра, — Аурелия засмеялась. — Я всегда делаю вид, что не понимаю, что происходит. И сестрёнка это знает. Знаете, на многих это производит впечатление.

— Но только не на тех, кто знает, что вы урождённая де Валуа, Аурелия, — произнёс я. — В вашем роду все слишком умные и хитрые.

Аурелия сделала задумчивый вид, подперев пальчиком подбородок:

— Да, вы правы, дураков и дур среди нас я не припомню. Так в чём тогда проблема, Женевьева? В вашем положении это оптимальный вариант, но, судя по тому, что ты вызвала меня, да ещё и в присутствии главы Великого Дома Северных Медведей, который несколько часов назад взял под протекторат Великий Дом Оболенских, возникла какая-то проблема, связанная с Королевством Габсбургов?

— Ты права, Аурелия. Твой муж собирается совершить глупость, которую в своё время совершил герцог Гильом де Мерови, науськиваемый нашим братцем Луи, — ответила Женевьева.

Аурелия мгновенно посерьёзнела. Её игривость исчезла, взгляд стал острым и цепким.

— Продолжай, — коротко бросила она.

— Фердинанд готовится атаковать «Чёрную Реку», хотя прекрасно знает, что Оболенские стали протекторатом Великого Дома Северных Медведей, — сказала Женевьева. — Луи убедил его, что это лёгкая добыча. А в обмен пообещал списать долги и отдать контроль над системой. Но мы-то с тобой знаем, что Луи никогда ничего не делает просто так.

— И ты хочешь, чтобы я это остановила? — Аурелия слегка прищурилась. — Чтобы я убедила мужа отказаться от атаки?

— Аурелия, после того, как Гильом де Мерови атаковал Медведей, Великий Дом Меровингов пришёл в упадок. А сейчас аристократы с подачи Луи и Марселя заканчивают развал нашего Дома. Где сейчас Гильом? Катает на своей яхте туристов. А нам грозит виселица, если мы не сбежим, бросив всё! Ты понимаешь, Аурелия? — серьёзным голосом ответила Женевьева. — А ведь Гильом был с Луи практически друзьями.

Аурелия помолчала, обдумывая услышанное. Затем её губы дрогнули в холодной улыбке:

— Значит, Луи собрался нашими руками решить свои проблемы и подставить нас под удар. А Фердинанд повёлся на кредиты, даже не разобравшись, что Луи толкает его голову в петлю. Как предсказуемо.

— Именно, — кивнула Женевьева. — Князь предложил нам сделку: Великий Дом Меровингов сначала становится протекторатом Великого Дома Северных Медведей, а потом входит в состав новой Империи. И если ты поможешь нам остановить Фердинанда сейчас, Королевство Габсбургов сохранит свои позиции в секторе. В противном случае война уничтожит всех — и Меровингов, и Габсбургов.

— Империя? — глаза Аурелии сузились, и она внимательно посмотрела на меня.

— Именно так, Аурелия, — я посмотрел ей в глаза. — Королевство Габсбургов раньше входило в состав Великой Российской Галактической Империи, и, заметьте, входило с куда большим количеством звёздных систем. И что стало после её развала? Валуа забрали себе самые богатые звёздные системы — не только ваши, но и других Домов, — подчинили себе корпорации и влияют на экономику неугодных, разоряя их. Теперь практически все Дома, Королевства и кланы им должны. Ваша свобода — всего лишь видимость.

Я замолчал, продолжая смотреть ей в глаза, но Аурелия молчала. Её взгляд стал острым, изучающим — она взвешивала каждое слово, пытаясь понять, где заканчивается правда и начинается игра. Тогда я продолжил:

— Вы сами — урождённая де Валуа и прекрасно знаете, кто способствовал развалу старой Империи. Да, я хочу создать новую Империю, где не будет влияния Дома Валуа.

— Но Империя — не главное, да? — вкрадчиво спросила Аурелия.

Я непроизвольно вздрогнул, но взгляд от глаз Аурелии не отвёл. В её вопросе прозвучало нечто большее, чем просто любопытство, — будто она заглянула в самые глубины моих замыслов.

— Вы горите желанием уничтожить Дома, которые участвовали в уничтожении вашего Дома, — заявила Аурелия.

— Вы правы, такое желание у меня было. В самом начале моего пробуждения. Сейчас оно не имеет смысла, если эти Дома или Королевства… — я внимательно отслеживал её реакцию, — будут служить мне.

Аурелия откинулась на спинку кресла, медленно постукивая пальцами по подлокотнику. На её лице появилась едва заметная улыбка — не насмешливая, а скорее оценивающая.

— Интересно, — тихо произнесла она. — Вы предлагаете не месть, а перерождение. Превратить врагов в союзников, а хаос — в порядок. Но скажите мне, князь: что будет с теми, кто откажется служить?

— Те, кто откажется, станут угрозой, — прямо ответил я. — И с угрозами мы будем поступать соответственно. Но я не стремлюсь к бессмысленному кровопролитию. Моя цель — стабильность. Империя даст нам ресурсы для развития, защиту от внешних угроз и возможность противостоять манипуляциям Валуа. Мы создадим систему, где сила будет служить не амбициям отдельных Домов, а процветанию всей Империи.

Женевьева, до этого молча наблюдавшая за разговором, осторожно вмешалась:

— Сестра, подумай: если ты сейчас остановишь Фердинанда от необдуманного поступка, то в дальнейшем Королевство Габсбургов сможет войти в новую Империю на равных правах, ты сможешь вернуть часть утраченных систем. Ты получишь доступ к технологиям Медведей и поддержку их флота. А главное — ты перестанешь зависеть от воли Луи и его кредитов.

Аурелия перевела взгляд с сестры на меня, затем снова на Женевьеву. В её глазах мелькнуло что-то, напоминающее надежду, но она тут же спрятала это за привычной маской расчётливости.

— Допустим, я согласна рассмотреть ваше предложение, — медленно произнесла она. — Но мне нужны гарантии.

— Какие? — спросил я, продолжая внимательно смотреть на Аурелию.

— Если Фердинанд сейчас откажет Луи, то братец потребует вернуть ему все долги. И что самое скверное, как вы правильно заметили, князь, он начнёт душить нашу экономику, — задумчиво произнесла Аурелия. — Я предлагаю другой вариант, где все окажутся в выигрыше.

Женевьева нахмурилась, не понимая, что задумала её младшая сестра. Я пока тоже не совсем понимал, что она желает предложить. Аурелия смотрела на нас и улыбалась — хитро, почти заговорщически.

— Я предлагаю разыграть спектакль, — наконец произнесла она.

Обсуждение плана Аурелии растянулось на полчаса. Когда голографический экран погас, я продолжал сидеть, погрузившись в мысли. В голове крутились детали схемы — слишком многое зависело от точности исполнения.