— А, точно, — я снял с главы часть блокировки, и он, вздохнув полной грудью, хрипло спросил:

— Какое, Кейн?

— Ты будешь передавать Марселю только ту информацию, которую тебе скажет князь. Периодически ты будешь проходить проверку. И если докажешь свою преданность, станешь полностью свободен. Но до этого времени я повешу на тебя «чёрную метку», — произнёс Кейн.

Хома хрипло рассмеялся:

— «Чёрная метка», — Хома снова рассмеялся. — Кейн, лучше сдохнуть сейчас, чем ходить с «чёрной меткой» на затылке. Я не стану твоим рабом! — последние слова Хома прошипел в гневе, его кулаки сжались, а вены на шее вздулись от напряжения.

— Хома, полгода твоей верной службы и ты будешь свободен. Это моё слово, Хома! Ты будешь моим заместителем. А по истечении этого срока станешь адмиралом, — Кейн взглянул на меня, и в его голосе прозвучала твёрдая уверенность.

— Я подтверждаю его слова, Хома, — добавил я.

Хома Борн задумался. Я снова влез в его голову, изучая мысли.

— Хорошо, Кейн, — произнёс Хома, выпрямляясь. — Я знаю, что ты всегда держишь своё слово. Я согласен. Клянусь, что буду служить верно и передавать Марселю только ту информацию, которую буду получать от тебя или от князя.

Кейн Вулф снова посмотрел на меня, и я кивнул, подтверждая слова Хомы. В мыслях Хомы до сих пор клокотало от осознания того, что он будет носить «чёрную метку» раба, и Кейн будет контролировать каждый его шаг, каждый вздох и каждое его желание. Но он смирился. Жизнь он ценил дороже.

Кейн достал из кармана небольшой кругляш. Обойдя Хому, он поднёс его к затылку Борна.

Хома стиснул зубы от боли, когда из кругляша вылезли острые шипы и воткнулись ему в затылок, намертво закрепляя «чёрную метку». Снять теперь её мог только Кейн.

Я слышал о таких приборах, которые давным‑давно разработали пираты, чтобы контролировать своих рабов. Но видел его впервые.

— Отлично, — я полностью снял блокировку. — Кейн, Хома, в любом случае вы приняты на службу. Кейн в качестве адмирала флота. Ты, Хома, как его заместитель. Пока без звания. Но это временно.

— Спасибо, князь, — они поклонились.

— Теперь отправляйтесь на свой флагман и разбирайтесь с новоиспечёнными бойцами Великого Дома Северных Медведей. Когда сюда прибудет мой флот‑адмирал, мы решим, что делать дальше, — приказал я.

Кейн и Хома поклонились и направились к выходу из тронного зала.

Я повернулся к Яру:

— Яр, пусть уберут труп.

— Уборщики готовы, ждали, пока вы закончите, — сообщил Яр. В тронный зал уже входили андроиды. Они быстро и аккуратно убрали тело, упаковав его в герметичный мешок.

Я кивнул и подошёл к Георгию, Себастьену и Гастону:

— Теперь у нас есть информатор, который будет передавать Валуа нужную нам информацию.

— Идея Кейна просто прекрасна, мой князь, — произнёс Георгий. — Я до последнего не верил, что Хома Борн согласится. «Чёрная метка», когда её снимают, шрамы остаются навсегда. Знак раба.

— Их легко убрать, Георгий, — вмешался в разговор Яр. — Просто ты настолько привык к своей метке, что даже не обратил внимания, что наниты, внедрённые мной в твоё тело, уже давно убрали шрамы.

Рука Георгия дёрнулась и легла на затылок, тщательно исследуя то место, куда ставилась метка. Он провёл пальцами по коже, нахмурился, потом удивлённо поднял брови.

— Там ничего нет, Георгий, — произнёс стоявший позади него Себастьен.

Я заметил, как на мгновение глаза Георгия заблестели от слёз. Но он моментально взял себя в руки, расправил плечи и глубоко вздохнул.

— Двадцать лет, — тихо сказал он. — Я настолько к ней привык и привык к косым взглядам других, кто знает, что это за шрамы… Что уже и забыл про неё.

— Ты был рабом? — вдруг спросил Игнат. — Мы с князем тоже были рабами. Он недолго, а я много лет. Но нам не ставили «чёрных меток». Я впервые услышал о них только сейчас.

— Их ставят особо буйным рабам или особо ценным, — произнёс Буба, скрестив руки на груди. — Слишком дорогое удовольствие.

— А вы в тот момент были всего лишь мясом, которое добывало руду, — добавил Рэттен с улыбкой. — Тратить на вас «чёрные метки» было экономически невыгодно.

На удивление, последнее замечание Рэттена разрядило обстановку. Все засмеялись. Даже Георгий, вытерев глаза рукавом, усмехнулся:

— Да, видимо, мне стоило не печалиться из‑за шрамов, а гордиться тем, что меня считали особо ценным, ну или особо буйным.

Я улыбнулся, наблюдая за этой сценой. В такие моменты понимаешь, несмотря на все различия, нас объединяет общее прошлое. И именно это делает нас сильнее.

После разгрома объединённого флота пиратов и уничтожения их глав мои эскадры быстро прошли все звёздные системы северного сектора и взяли их под контроль. Эскадра «Северной Твердыни» пришла в звёздную систему «Тройной Рассвет».

Мы сидели утром в столовой, завтракали и обсуждали дальнейшие планы. Завтрак плавно перешёл в совещание.

— Какие планы, князь? — спросил Марк, откинувшись в кресле и посмотрев на меня.

Я задумался. Быстрый захват северного сектора немного сбил мои временные планы. В целом всё шло отлично. Но ускорить процесс я не мог, слишком многое в моём плане зависело от действий других людей и Домов. И бежать быстрее не получалось.

— Пока не знаю, Марк, — честно ответил я. — Мне надо подумать. Мы захватили северный сектор раньше на одну неделю. И сейчас мне необходимо перестроить и скорректировать мой план.

Я на минуту замолчал, обдумывая свои дальнейшие слова:

— Разбирайся пока с эскадрой Кейна вместе с Игнатом, Бубой и Кассианом. Рэттен занимается организацией торговых маршрутов и в первую очередь поставками продовольствия. Фотис и Валтор помогают нашим новым главам протекторатов настраивать управление звёздными системами. Георгий продолжает сбор информации по моему поручению.

Говоря, я останавливал свой взгляд на каждом, кого озвучивал:

— Себастьен и Гастон, занимаются дипломатией, — продолжил я. — Но пока нас до сих пор никак не воспринимают, что удивительно.

— Я думаю, что Дома просто выжидают, что будет дальше, князь, — сказал Себастьен, делая глоток фруктового чая и беря с тарелки маленькое пирожное.

— Я тоже так думаю, — добавил Гастон, посмотрев на меня. — Уже поползли слухи, что мы уничтожили две эскадры Валуа. И сейчас все ждут, что предпримет Луи.

— Возможно, — я провёл рукой по столу. Затем посмотрел на сидящих рядом Аурелию и Женевьеву. — А вы что думаете? — спросил я девушек.

— Я согласна с Гастоном и Себастьеном, — тут же ответила Аурелия, как будто ждала, что я обращусь к ней. — Дома ждут, что будет дальше. Если Луи признает, что вы уничтожили его корабли, он должен объявить вам войну. Но он этого не сделает. Он не признает гибель кораблей от ваших рук. Гибель от атаки пиратов, вот что он признает. В любом случае будут ответные действия.

— Луи слишком умный и хитрый, чтобы действовать открыто, — начала говорить Женевьева. Она поправила прядь волос и продолжила: — Именно поэтому все Дома молчат и заняли выжидательную позицию. Все уже давно поняли, что основное противостояние идёт между нашими Домами. Он будет действовать чужими руками. Так что надо отслеживать любые изменения, которые будут происходить в других Домах и кланах.

В столовой повисла тишина, все обдумывали её слова. Я кивнул, соглашаясь с логикой рассуждений.

— Ладно, пока ждём и наводим порядок с делами в северном секторе. Я подумаю о наших дальнейших действиях, — я встал и, посмотрев на Аурелию, отправился в каюту.

Аурелия тоже встала. Я заметил, как Женевьева слегка ей кивнула, и девушка отправилась следом за мной.

Войдя в каюту, я прошёл в центр и развернулся к Аурелии, которая уже закрыла за нами дверь.

— Раздевайся, — произнёс я. — Пора зачать ребёнка.

Аурелия подошла к кровати и стала молча раздеваться. Делала она это не спеша. Я надеялся, что со временем между нами может и вспыхнут какие‑то чувства, но не сейчас. После расставания с Авророй и моего принятия действительности я рассматривал Аурелию всего лишь как инструмент для достижения моих целей. Политический брак, наследник, всё это было частью большой игры, где личные эмоции отходили на второй план.