Я развернулся и хотел кинуться в шахту — добить три килограмма льда, дело пары минут. Но упёрся в Ящера и его подручных.

Он повернул голову, посмотрел на показатели, взял со своей тележки кусок льда и кинул в приёмник. Данные изменились на тысячу один. Моргнул зелёный огонёк, фиксируя выполнение нормы.

— Ну что встал⁈ — крикнул на меня его подручный. — Вали нахрен в сторону, не задерживай людей!

Я отошёл, пропуская Ящера и его шайку. «Это что сейчас было? Жест доброй воли?»

Я впился в разум Ящера, проникая в его мысли. Чего там только не было — но на меня ему было наплевать, пока я выполняю свою работу. Ящер начал открываться мне совершенно с другой стороны.

Я начал копать дальше, проникая глубже в его память и выуживая крупицы информации.

Шахтёры потянулись в жилой блок. Как только двери в шахту закрылись, я быстро снял скафандр и вместе с отбойным молотком запихнул его в шкаф. Сел на койку и настороженно следил за Ящером. Пора было с ним поговорить. Надеюсь, разум возьмёт верх над его взрывным характером — и он не прикончит меня на месте.

Ящер прошёл в душевую. Я выждал пару минут и устремился следом. Меня окликнули, но я пропустил мимо ушей, уже закрывая за собой дверь.

Ящер стоял под струями воды — гора мышц, покрытая шрамами. Медицина легко могла бы их убрать, но он не стал. Медленно повернул ко мне голову. Глаза округлились от удивления.

Я подошёл ближе и заговорил быстро, одновременно проникая в его мысли:

— Спейс-лейтенант, бывший командир штурмового отряда Великого Дома Оболенских. Громов Игнат Варламович. Прозвище «Ящер» получил от подчинённых. Уволился в запас, на скопленные деньги купил небольшой грузовой корабль. Женился, двое сыновей и дочь. Поддался на авантюрное предложение — быстро разбогатеть. Отправился за редкими изотопами в звёздную систему «Ледяные Чертоги» к Клану Ледяных Клинков. Лишился корабля, вместе с командой попал в рабство. За буйный характер был отправлен на пятый уровень шахт. Лелеет надежду на побег, пытается подмять пятый уровень, чтобы поднять бунт. В шахтах уже шестой год.

Пока я говорил, пытался внушить ему: я ему нужен, я помогу.

Я даже не заметил, как оказался на полу. Мощный удар в корпус выбил дух. Я закрывался руками, пытаясь хоть как-то блокировать удары. Ящер избивал меня — методично, спокойно, молча. Пока ещё был в сознании, я продолжал внушать: я ему нужен.

Очнувшись ночью на своей койке, я открыл глаза. Всё тело ломило — не только от жутких побоев, но и после второго рабочего дня. Боль была невыносимой, слёзы покатились градом. На тумбе я заметил еду. Не понимая, откуда она взялась, с огромным трудом приподнялся и начал есть. Голод давал о себе знать. Поев, снова рухнул на кровать и забылся сном.

Утренний рёв сирены вырвал меня из полубредового сна. Я глянул на своё тело и ужаснулся: одна сплошная гематома. Скрипя зубами от боли, я кое-как поднялся, забрал с тумбы поднос и побрёл к раздаче.

Скинув грязную посуду вместе с подносом в приёмник, я занял очередь. Получив свою пайку, сдвинулся в сторону, чтобы не мешать другим, и начал есть. Идти назад к кровати и спокойно поесть за тумбой не было ни сил, ни желания. Доев, вернул поднос и посуду в приёмник и поплёлся одеваться. Скоро будет сирена.

Пока я пытался втиснуть своё избитое тело в скафандр, ко мне подошёл подручный Ящера. Помог до конца одеться и прошептал:

— Молоток не бери. Сегодня он тебе не понадобится.

Я поднял голову, чтобы спросить причину, но он уже отошёл. Сил проникать в его сознание не было.

Глянув на тяжёлый отбойный молоток, я решил последовать словам подручного Ящера. Всё равно в таком состоянии работать я не смогу — так что и тащить эту тяжесть не имело смысла.

Заработала сирена, извещая о начале нового трудового дня. Через десять минут открылись двери в шахту, и я не торопясь поплёлся за остальными.

Возле тележек меня снова ждал тот же самый подручный Ящера.

— Иди к приёмнику и открывай свою смену, — сказал он и, взяв тележку, пошёл дальше.

Я добрёл до приёмника и отметился. Что мне делать дальше, я абсолютно не понимал. Поэтому просто сел на пол, привалившись к ледяной стене.

Я очнулся, услышав голос Ящера:

— Вставай и подойди к приёмнику.

Подняв голову, я увидел нависшего надо мной гиганта. Поднявшись, я молча подошёл к приёмнику. Он считал мои данные — цифры высветили ноль.

— Отойди, можешь спать. В конце смены разбудят, — произнёс Ящер.

Я отошёл и, снова сев, привалился к стене. К приёмнику потянулись шахтёры с полными тележками льда. Ящер забирал телегу и сам сваливал лёд в приёмник, держа свою ногу с браслетом подальше от считывающей системы.

Я провалился в сон.

Звук сирены оповестил, что смена закончилась. Я встал и подошёл к приёмнику. Считав мои данные, он высветил: «Тысяча десять». Загорелась зелёная лампочка — норма была выполнена.

Я замер, глядя на эту цифру и ничего не понимая.

— Да чтоб тебя! Что ты уставился туда⁈ Проваливай, нам ещё лёд сгружать! — услышал я голос шахтёра, который уже встал возле меня с телегой, полной льда.

Я отошёл и направился к жилому блоку. Думать не хотелось — голова болела. Как только двери открылись, я направился к своей койке. Сняв скафандр, дождался, когда откроется выдача еды. Взяв пайку, поел и завалился спать.

Ещё два дня повторялось то же самое. Я уже понял: Ящер изымал часть льда у всех шахтёров, таким образом закрывая мою норму, чтобы я получал питание.

Вечером, на третий день после моего избиения, когда Ящер отправился в душ, ко мне подошёл его подручный:

— Иди в душ. Ящер позвал.

Я поднялся и пошёл в душевую. Тело болело, но три дня отдыха и спокойного сна дали результат: я уже не умирал от боли. Голова хоть и побаливала, но туман прошёл. Я даже мог контролировать свои псионические способности. Возможно, наниты, внедрённые мне Яром, тоже поучаствовали в восстановлении моего тела.

Ящер снова стоял под струями горячего душа. Я прошёл и встал рядом — под соседний душ.

— Откуда ты всё про меня знаешь? — не поворачивая головы, спросил Ящер спокойным голосом.

Я уже проник в его мысли, хоть от этого голова сразу заболела сильнее. Зерно, посеянное мной, уже проросло: он был готов общаться. Но для этого стоило говорить правду — иначе доверия не завоевать.

— Ты что-нибудь знаешь о Великом Доме Северных Медведей? — начал я. Хотя и так знал, что ничего он не знает, но с чего-то начинать было надо.

— Нет. Кто это такие? — Ящер отключил душ и стал намыливать тело. Я последовал его примеру.

— Двести лет назад Великий Дом Северных Медведей был уничтожен совместным флотом Великих Домов и Императора Российской Великой Галактической Империи, — заговорил я.

Я рассказывал историю своего рода и Великого Дома. Ящер не перебивал, внимательно слушал. В его голове возникали вопросы — я постепенно отвечал на них по ходу повествования.

— Нам надо выходить. Остальным тоже нужно помыться. Продолжим завтра. Здесь можно говорить свободно: все сенсоры я отключил. А охрана по моей просьбе не спешит их восстанавливать. За это приходится добывать больше льда — они получают за это дополнительные кредиты от Крысиного короля. Так что завтра ты будешь снова работать сам, — прервал мой рассказ Ящер и направился к выходу.

Я последовал за ним. В душе было ликование: Ящер готов продолжать контакт. Я усилил его веру в то, что с моей помощью он сможет отсюда вырваться. Надеюсь, я обрету союзника.

Следующий день стал для меня испытанием на выносливость. Тело, хоть и продолжало выглядеть как одна большая гематома, уже не болело. Я долбил лёд, прерываясь только для того, чтобы увезти очередную полную телегу.

В конце смены приёмник высветил цифру: тысяча сто пять. Сегодня я даже чуть-чуть перевыполнил норму. Уставший, но довольный проделанной работой, я услышал голос Ящера:

— Молодец, но не стоит мешать остальным.

Я спохватился и сразу отошёл от приёмника.